Месяц

Вдалеке кричала стая птиц, перелетающая с одного дерева на другое. Пернатые метались между ветками в каком-то судорожном испуге, видя вместо других деревьев на противоположной стороне дороге, белую стену тумана. Людям становилось страшно. Да, это именно тот самый момент, когда странность и насторожённость вытесняет, сжимающий все внутренние органы, заставляющий кожу покрываться мурашками, а сердце громко колотить по рёбрам — страх, в аутентичном своём проявлении. Поползли слухи, что убийца Левинского продолжает бродить по улицам и по-ночам заглядывает в окна; говорили, также, что это был якобы какой-то высокой мужчина в чёрном плаще и с лезвием в руках. Но любой такой разговор всегда заканчивался обсуждением ещё более странного явления, занявшего умы жителей Лесного. Туман. Белый, вязкий и плотный. Он расползался, пожирая все на своём пути. Не видно было теперь ни реки, ни соседнего леса, ни дороги к станции, ни крыш домов соседнего двора. Некоторые, особо чувствительные люди со слабым здоровьем, даже поговаривали, что он вызывает приступы астмы да мешает дышать даже не имеющему этого недуга человеку. В доме Сибирцева было тихо. На утро после всех случившихся ранее событий, лишь Андрей расхаживал по огромной гостиной, пытаясь перезагружать свой телефон и снова и снова извлекать из него симкарту. Все было тщетно. Ещё с утра он оббежал весь центр, пытаясь найти Николая Сергеевича или его зама в правлении, но ничего не выходило. Все словно пропали, а на вопросы о местоположении председателя, все отвечали, что он отъехал в соседнюю деревню по чрезвычайно важным делам. Вернувшись домой, Беркутов долго молча сидел на диване, уставившись в стену и, осмысляя, как дальше поступить. Но не было никакого противоборства мыслей в его голове. Парень сразу понял, что нужно как можно скорее покидать Лесное. Оставаться было глупо и бесполезно, ведь, по мнению Андрея, ребята ничем не могли здесь быть полезными, а рисковать своими жизнями — очень даже. Вопреки всем давнейшим просьбам Ильи, Елизавета Фёдоровна, все же пришла утром, достала только что купленные продукты и принялась готовить завтрак. Именно из-за громких звуков, доносившихся с кухни, Андрей очнулся и поднялся на ноги. Войдя тихо, но достаточно слышно, чтобы не испугать женщину, Беркутов внимательно присмотрелся к её действиям и сел за маленький стол, находившийся подле огромного панорамного окна-двери, ведущей на широкое патио. Горничная, немного неожиданная его появления, резко обернулась, будто встрепенувшись, но сразу же успокоилась и с улыбкой на лице поздоровалась с юношей. — Андрей, я тут решила, что что вам голодным сидеть? Лучше приду и приготовлю им нормальный завтрак, ведь вам после всего…не до того уж будет — разумеется о всех происшествиях она уже была осведомлена от своей соседки и главной сплетницы, отчего сильно печалилась и волновалась. — Спасибо вам, это правда сейчас не лишнее. — он замолчал и уставился в окно, рассматривая пасмурное небо и большие кусты смородины. Все последние часы странные чувства заполняли Андрея. В своей жизни он много раз задумывался о смерти друзей, близких, своей собственной, но никогда не мог представить её такой. Тихой, быстрой и неожиданной. Ему всегда казалось, что убийства происходят с какими-то неосторожными людьми, связавшимися с дурной компанией; с одинокой девушкой, идущей по ночному парку; с солдатами, шпионами, кинозвёздами… — Вот скажите, — обратился он вдруг к горничной, — как по-вашему, кто мог пойти на такое? Я о том, представить себе этого человека и то, как он выглядит, я могу, но чтобы вот взять и перерезать человеку…молодому человеку горло — никак. Да и к тому же, если этот человек каким-то образом выманил Серёжу на улицу…хотя я до сих пор не могу понять как, ведь входная дверь была заперта точно также, как и задняя, то не значит ли это, что убийца следил за нами всеми все это время? Что он был здесь и не раз. Елижавета Фёдоровна, перекладывающая яичницу с беконом на тарелки, нахмурилась и повернулась лицом к Беркутову. — Послушай, Андрей, все, что ты сейчас сказал очень может быть. Я думаю, что вам поскорее бы уехать в город, да рассказать обо всем; обратиться в соответствующие органы и держаться подальше от всех этих ужасов, ты согласен? — Да! — воскликнул Андрей и даже привстал со стула, — Я того же мнения! Я думаю, что ребята должны понять и мы как можно скорее покинем Лесное! — Утвердительный тон Елизаветы Фёдоровны воодушевил Андрея и заставил ещё больше убедиться в правильности его мыслей и решений. Когда Елизавета Фёдоровна сервировала стол и принесла в столовую весь завтрак, то сразу же оставила Андрея одного, отправившись кормить, также, Олега Николаевича. Беркутов только успел расположиться за столом, как услышал приближающиеся к нему звуки чьих-то шагов, и через минуту, в дверном проёме появился хозяин дома, который, несмотря на все сложившиеся обстоятельства, был со вкусом одет и улыбчив. Андрей все ещё был очень рассержен и обижен на друга за вчерашнее его поведение. В любое другое время, парень бы прекратил любые встречи и любое общение с Сибирцевым и принялся ждать извинений (которые получать от людей он очень любил), но на этот раз, Андрей решил быть умнее и пойти на примирение первым. Здесь нужно отметить, что дружба Беркутова и Сибирцева была очень напряжённой. С самого детства у них существовал конфликт интересов, разрешить который они вряд ли когда-нибудь смогут. По своей сущности Андрей был лидером. Будучи ребёнком, он придумывал игры и другие всевозможные развлечения, был капитаном команды при игре в футбол, учил Дашу плавать, а Серёжу залезать на дерево. Его родители были уважаемыми предприимчивыми людьми, энергичными и инициативными. Андрей перенял это. Он мечтал окончить университет лишь для того, чтобы поставить очередную галочку, а дальше, открыть собственное дело. Что же, в наше время всем известна эта стратегия. Высшее образование воспринимается как ключик в мир сладкой жизни, но ни в коем случае, не как средство, формирующее личность, развивающее тебя, создающее из тебя разносторонне развитого представителя современного общества. Бизнес же ставится на первый план. Что касается Сибирцева, то он был из тех, кому все дано от рождения. Илья не старался быть лидером, наставником. Ему всегда было глубоко наплевать. Он любил гулять со своими друзьями, отпускать саркастичные шуточки, читать книги и играть на фортепиано. Он считал Андрея не более, чем выскочкой, до потери пульса рвущимся преуспеть в жизни. Как только Илья осмотрелся, то сразу же, будто и не заметив присутствие Беркутова, прошёл мимо него и удалился на кухню. Он что-то открывал там и извлекал из кухонных ящиков, а через пару минут явился в столовую вновь и сел напротив Андрея, держа в руках бутылку портвейна. — Илья, ты не думаешь, что разумнее было бы все обсудить на трезвую голову? — осторожно, но решительно обратился к нему Беркутов, нарезая горячую яичницу в своей тарелке. Сибирцев, будто бы не услышавший слов Андрея, продолжил вскрывать бутылку. На улице стали слышны участившиеся капли дождя, переодически разбивающиеся об оконную раму. Андрей, чуть оперевшись локтями о поверхность стола, наклонился ближе к Илье. — Давай без этого. Сейчас дел слишком много, чтобы строить из себя кого-то. Я хочу поговорить с тобой, как со взрослым человеком, обсудить наш дальнейший план действий, обсудить то…обсудить то, что произошло. Громкий голос Беркутова, удививший даже его самого, эхом разнесся по столовой. Илья плавным движением отставил бутылку в сторону, все ещё не пересекаясь с Андреем взглядом, и, скрестив руки на груди, повернул голову к своему собеседнику, по выражению лица которого было очень заметно, какой эффект производила такая отстранённость. — Слушай, Андрей, — начал Илья в пол голоса, — раз уж ты так любишь все обсуждать, что же не обсудил давеча со мной приглашение в мой дом какой-то неизвестной девки, а? Андрей громко выдохнул и отстранился. — А что такое? — продолжал Сибирцев настойчивее, — давай! Ты у нас известный спаситель утопающего. Любому оборванцу поможешь. Так и вёл бы её… Беркутов решительно перебил его, чуть ударив по столу ладонью. — Не нарывайся, Илья. Я был о тебе не высокого мнения, но ты оказался ещё хуже. Что? Задели твоё самолюбие? Не поинтересовались, можно ли? Да, ваше высочество? Нам нужно было прийти к тебе, пьяному в говно, в девять утра и просить разрешения помочь несчастной девушке? Сибирцев рассмеялся и отбросил штопор в одну из тарелок, отчего тот с шумом отлетел в противоположную часть стола. — Нет, ни в коем случае! Не нужно было вам этого делать. Нужно было, раз уж ты играешь в супермена, взять ключи от своего ебаного дома и отвести её туда! — Извините! Оба повернулись и заметили, стоящую в дверном проёме, Дашу. Её слегка растрёпанные каштановые волосы обрамляли осунувшееся бледное лицо, выражавшее не то испуг, не то возмущение. При виде неё, Андрей подскочил с места и воскликнул: — Даша! Мы тут…как ты себя чувствуешь? Ты голодна? Слегка удивлённо оглядев взолновавшегося парня, Даша вошла в столовую и села через стул от Андрея. Илья, чуть фыркнув себе под нос, вновь занялся портвейном. — Я предлагаю сейчас вместо того, чтобы ругаться, обсудить наш дальнейший план действий, — чуть помедлив, предложила Тургенева и взяла в руки кружку кофе. — Согласен, мне есть, что сказать! — громко произнес Андрей, смотря на нее. Тургенева была бледной и мрачной. Потускневшие глаза судорожно метались по комнате, не в силах задержаться на одном предмете более, чем на три секунды. Казалось, что она вообще не спала ночью. — Ну конечно, — прошептал Илья. — Ввиду того, что произошло, — начал Андрей, — я вынужден вам сказать, что наилучшим вариантом для нас сейчас было бы уехать прочь из деревни. Погода становится просто отвратительной. Это страшный туман…никто не знает, что это, но все очень боятся. На счет Сережи…я….я могу сказать, что мы можем помочь только если уедем в город и доложим о всем полиции и дадим все необходимые показания. Предлагаю не медлить и сегодня-завтра уехать. — Нет. — холодно и резко ответила Даша. Беркутов недоумевающе посмотрел на нее, словно она была тем самым последним человеком на планете, от которого можно было бы ожидать такого ответа. Тургенева была сосредоточена на каком-то столовом предмете, но не выдержав долгого, испепеляющего взгляда, и повернулась к юноше. — Нет, потому, что мы не можем себе позволить такой подлости. — она сделала небольшую паузу и тяжело вздохнула, — нашего друга убили, а мы просто убежим, оставив все так, как есть? — Даша, — Андрей вдруг, найдя под столом ее холодную руку, обхватил и сжал в своей ладони ее пальцы. — Мы не «убежим», а вовсе наоборот, только лишь поможем скорейшей поимке преступника! — Вчера на площади я встретила человека. Кажется…кажется его фамилия была Гронский.Он сейчас занимается расследованием этого дела. — она отвернулась к Илье, даже не поднимающим на неё взгляда, — Этот мужчина сказал, что хочет видеть меня в ближайшее время, чтобы я ответила на некоторые его вопросы…так вот о чем я подумала: я хочу предложить ему нашу помощь в поимке преступника. После этих слов Андрей вовсе опешил и вновь встал на ноги. — Ты… Даш, у меня нет слов! Какие расследования? Мы не станем играть в Шерлока Холмса и лезть в весь этот ужас! Тургенева, также, резко подскочила и возмущенно посмотрела в глаза парню. — Ты можешь и не играть ни во что! Я тебя не заставляю! — ее худощавое, немного детское личико все скривилось от подступившего гнева, а в ясных голубых глазах начали скапливаться слезы. Андрей, может, и заметил, что делалось с ней в эту минуту, но не придал этому никакого значения, списывая все на шок. — Прошу, — более мягко начал он, вновь взяв ее руку в свою, — не делай глупостей. Я понимаю, насколько тебе сейчас тяжело и понимаю, в каком ужасе ты пребывала всю ночь после увиденного. Но мы просто не можем лезть в то, в чем вовсе не разбираемся, в то, что может навредить и нам самим, понимаешь? Илья внимательно наблюдал эту сцену, не вставая со своего места, а лишь подперев рукой подбородок. Он всматривался в лицо Андрея, пытаясь понять должным образом, что заставляет друга произносить такие слова сейчас: испуг или же свойственное тому безразличие. — Не понимаю и не хочу этого понимать! — девушка резко вырвала руку, отступив на пару шагов назад. — Как ты смеешь такое говорить, Андрей? Как ты смеешь? Сережа был нашим ближайшим другом, и он бы поступил точно так же…он бы поступил по совести, несмотря ни на что! Беркутов, удивляясь глупости каждого произнесенного Дашей слова, раздражался пуще прежнего. Он двинулся на нее, нахмурив брови и активно жестикулируя руками. — И в чем же здесь заключается такое уж благородство, я не пойму. Левинский стал жертвой и это печально. Но нельзя допустить того, чтобы мы повторили его участь. Мы понятия не имеем, почему его убили. Поэтому нельзя сейчас отметать никаких теорий! Человек, который сделал это, по всей видимости, следил за Сережей, а значит и за нами. — Даша еще пару раз шагнула назад, но уперлась спиной в стену. Взгляд ее несчастных, перепуганных глаз метался по лицу Андрея, выражая страшное недоумение от его слов. — Вы вдвоем, — он ткнул указательным пальцем в Илью, — ведете себя, как дети. Вместо того, чтобы предпринять то, что действительно необходимо, один тиранит потерявшуюся девушку, устраивая громкие, другая вообще хочет перевоплотиться в сыщика и истерит. Он подошёл в Даше вплотную, чувствуя кончиком своего носа её горячее сбившееся дыхание. Бывают такие периоды, когда человек доведён до полнейшего исступления, морального опустошения, что стоит кому-то лишь подтолкнуть, и он тотчас же сломается. Даша находилась именно в таком состоянии последние 24 часа. Десятки чувств смешивались в одно захлёстывающее её чувство страха, граничащее с возмущением. Тургенева оттолкнула нависшего над ней Андрея в сторону и быстрым шагом стала удаляться прочь из гостиной, но уже через мгновение, сильная рука Беркутова схватила её за локоть и дёрнула назад. — Одумайся хоть ты! — стиснув зубы от гнева произнёс он, — Мне тоже страшно. Не нужно сейчас уходить и делать из меня главного виноватого, ясно?! Даша из последних сил сдерживала слезы, а все её попытки вырвать руку из цепкой и грубой хватки Андрея были тщетными. — Никто сейчас от сюда не уйдёт! Мы сядем и все обсудим! — не расчитав силы, Беркутов, не отпуская Дашу, толкнул её к столу, но в одно мгновение она развернулась и с размаху дала ему пощёчину. Слезы градом покатились по её щекам, а опешивший Андрей, наконец, разжал пальцы. Отойдя в сторону, Тургенева вновь обернулась. — Я не узнаю тебя, Андрей! — закричала она на него. — Никогда не думала, что ты опустишься до такой трусости! Никогда не думала, что тебе наплевать! — Тургенева хотела подойти к нему ближе, но опасалась, отчего вцепилась руками в спинку ближайшего стула и практически сорвавшимся из-за слез голосом, произнесла: — Ты можешь уезжать когда хочешь и куда хочешь. Никто тебя здесь не держит! Вытерев рукавом свитера щеки и в последний раз взглянув своими красными, заплаканными глазами на Беркутова, она вышла из столовой и через пару минут послышался громкий звук захлопнувшейся наверху двери. В столовой вновь воцарилась тишина. Лишь усилившийся за окном дождь, нарушал её своими постукиваниями по раме. Андрей замер посередине комнаты, ещё две минуты не в состоянии и сдвинуться с места. — Елизавета! — вдруг закричал Илья, — Елизавета! В комнату вбежала запыхавшаяся горничная. — Да? — Замени кофе пожалуйста, он остыл.