Love, escape, and future

Северус уже давно знал, что Дамблдор — совсем не тот, за кого себя выдаёт. Его иллюзии относительно старика рассеялись давным-давно. Сколько раз его можно было шантажировать эмоциями, используя Лили, прежде чем он понял, какую игру ведёт этот человек? Но к тому моменту, как он осознал, что по ошибке присягнул на верность ещё одному безумцу, жаждущему власти, его клятвы уже настолько глубоко вплелись в его магию, что он не мог просто уйти — ровно так, как это и планировал Дамблдор. И вот он оказался в ловушке, служа двум хозяевам, которых он совершенно не уважал, а те играли жизнями всех вокруг ради своих целей. Северус думал, что между ними обоими ничто уже не способно его удивить. Ничто, что они могли бы сделать, не могло по-настоящему его потрясти. Так он думал, пока не оказался здесь — сопровождая Мальчика-Который-Выжил, сына Лили, в эти дикие земли, в огромный лагерь, населённый волшебниками и ведьмами, каких Северус прежде никогда не видел. Дамблдор светился самодовольством, словно его успех был величайшим триумфом, а Поттер выглядел совершенно напуганным. И причина их появления здесь? Альбус Дамблдор использовал свой статус магического опекуна Гарри Поттера, чтобы продать мальчика в обмен на боевых магов, подобных которым Британия никогда не знала. Разговор между Дамблдором и Поттером остался без свидетелей, но Северус мог догадаться, каким эмоциональным шантажом старик вынудил мальчика согласиться на это. Поттер был здесь, и, хотя явно не по своей воле, он собирался выполнить свою часть сделки. Грейнджер и Уизли выглядели потрясёнными и разъярёнными. Они бросали на Поттера обеспокоенные взгляды, оба едва сдерживая слёзы. А сам Поттер стоял, выпрямив спину, сжатая челюсть говорила о его решимости не показать Дамблдору ни капли своего страха, паники или боли. Как и не показывать их огромной толпе, собравшейся перед ними. Дотракийцы были могущественным народом кочевых волшебников и ведьм, почитавших дикую магию земель. Они верили, что их номадический образ жизни усиливает их магическую силу. Возможно, так оно и было, ведь любое Министерство магии, которое они посещали, старалось умиротворить эту Орду, или Кхаласар, как они её называли. Их численность была огромной — этот Каласар Кхала Дрого был самым крупным, насчитывая почти 40 тысяч человек. Их магия и защитные чары были настолько сильны, что они оставались незаметными для маглов, а найти их во время перемещения было практически невозможно. Дамблдору пришлось задействовать многочисленные связи, чтобы отыскать Кхала Дрого и начать переговоры об их союзе. Ценой помощи дотракийцев стало согласие на брак Кхала с Гарри Поттером — идея, которая чрезвычайно радовала Дамблдора, ведь она навсегда связала бы их группы намного прочнее, чем любой договор. И вот они стояли здесь, готовые к свадьбе. Орден с готовностью наблюдал, как их всемогущий лидер выдаёт шестнадцатилетнего спасителя за замужество.

***

Гарри казалось, что его сейчас вырвет. Голова кружилась, грудь сдавливало, словно её обхватила железная полоса. Ему всего шестнадцать, а его выдают замуж, как какую-то разменную монету, за человека, которого он никогда раньше не видел. Он знал о нём лишь то, что этот человек — лидер группы кочевых магов, которых Грюм называл варварами. Свадьба проходила на живописном утёсе с видом на море. Дотракийцы, по крайней мере, выглядели довольными этим событием. Звучала музыка: ритмичные удары барабанов, звуки флейт, к ним присоединялись голоса, поющие на языке, которого Гарри не знал. Над головами развевались яркие знамёна, а в воздухе парили огненные шары, освещая происходящее. Ожидание закончилось. Женщина, едва ли намного старше его самого, провела Гарри сквозь толпу дотракийцев из шатра, где он ждал, к небольшому помосту, установленному в самом центре собрания. На помосте стояли два кресла, покрытые пледами и подушками. Женщина жестом указала ему на правое кресло, после чего исчезла в толпе. Сев на жёсткий стул, Гарри старался не смотреть налево, где располагались члены Ордена, пришедшие засвидетельствовать брак. Вместо этого он позволил глазам рассеянно блуждать по многочисленной толпе, танцующей и, судя по всему, празднующей этот брак. Одежда дотракийцев была простой, но подходящей их образу жизни и климату. Много кожи и шкур животных. Женщины носили юбки и короткие топы, некоторые ограничивались лишь бюстгальтерами. Мужчины носили кожаные штаны, а рубашки — редко, чаще всего это были безрукавки. Их волосы были длинными, с множеством заплетённых кос. Одной из немногих вещей, которую Дамблдор сообщил Гарри, было то, что побеждённый дотракийский воин обязан отрезать свою косу. Длина косы была символом силы и мастерства. Судя по всему, его будущий муж никогда не терпел поражений. Ещё Дамблдор упомянул, что дотракийцы сражаются иначе, чем маги других стран: они разработали способ направлять магию через оружие, делая себя вдвойне опаснее в бою. Гарри почувствовал, как сердце забилось сильнее, когда толпа расступилась вновь, и вперёд вышел человек, которого он мгновенно узнал, как Кхала Дрого. Его будущий муж. Кхал был огромен, ростом не меньше шести с половиной футов. Кожа его была цвета меди, как и у остальных дотракийцев, но грудь и плечи пересекали три толстые синие полосы. Глаза обведены чёрным кохлем, а борода, доходившая почти до середины груди, была аккуратно перевязана двумя золотыми бусинами. Длинные волосы, заплетённые в сложные косы, свисали ниже пояса, время от времени скрываясь за его спиной, когда он двигался. На нём были кожаные штаны и широкий пояс, защищающий живот. Тёмные глаза Кхала не отрывались от Гарри, пока он не поднялся на помост. Внезапно толпа замолчала. Все взгляды устремились на Кхала. Его магия и присутствие были столь мощными, что Гарри почувствовал, как у него подгибаются ноги. Этот человек внушал одновременно трепет и страх. Дрого наконец отвёл взгляд от Гарри и жестом подозвал вперёд человека, явно не дотракийского происхождения, хотя тот был одет в их стиле, с собственной начинающей косой. Мужчина выглядел лет на сорок пять и имел доброе лицо. Он поднялся на помост и преклонил колени перед Гарри. Тот заморгал, растерянный, когда Кхал что-то сказал на дотракийском своим глубоким, гулким голосом. — Кхалл желает начать дарение с того, чтобы преподнести меня вам — перевёл мужчина. — Я стану вашим переводчиком и проводником в жизнь дотракийцев, Кхалиси, пока вы не освоите язык и обычаи нашего народа. — Меня зовут Джорах, — добавил он, поднимая голову. Гарри почувствовал, как что-то в его груди отпустило. Он хотя бы не будет полностью потерян в этом чуждом мире. Однако прежде, чем он успел что-либо сказать, Дрого сел и сделал знак, после чего кто-то из толпы поставил перед ними что-то на помост, поклонился и быстро исчез, уступая место следующему, уже несущему другой дар. Гарри с тревогой взглянул на Дрого, который сидел так близко, что он ощущал жар, исходящий от его тела. Но тот лишь кивнул второму человеку, отступившему назад после того, как он открыл сундук. — Кхалиси, народ собирается сделать вам подарок, по одному от каждой семьи в кхаласаре. Это свадебный дар, в честь сегодняшнего дня, — объяснил Джорах, заметив растерянное выражение Гарри. — Мне нужно что-то сказать или сделать? — тихо спросил Гарри. Он не знал почему, но Джорах выглядел озадаченным этим вопросом. — Кхалиси, разве вам не объяснили это до сегодняшнего дня? — Нет. И что значит «Кхалиси»? Меня весь день так называют, — отчаянно спросил Гарри, с трудом выговаривая слово, которое слышал целый день. — Кхалиси — это королева или спутница Кхала. Это теперь ваш титул. Вам не нужно ничего говорить или делать, достаточно просто кивнуть в знак благодарности за дары, если они вам понравятся. Большинство подарков будет скромными, это то, чем люди могут поделиться. Главное — намерение, а не предмет. У большинства дотракийцев мало роскоши, ведь путешествовать лучше налегке, даже с помощью амулетов и других чар, — объяснил Джорах, прежде чем произнести что-то на дотракийском. Голова Кхала резко повернулась, и он что-то рявкнул Джораху. — Кхалиси, Альбус Дамблдор ничего не говорил вам о наших обычаях? — мягко спросил Джорах, усаживаясь на низкую табуретку слева от Гарри, чуть ниже помоста. — Нет, он сказал, что ваши обычаи — секрет для посторонних, — ответил Гарри, сбитый с толку. Джорах снова что-то сказал Кхалу, явно переводя его слова. Гарри встревожился, когда заметил, как Дрого сжал кулак, словно сдерживая гнев. Но Джорах что-то добавил, и Кхал с шумным выдохом вернулся в своё кресло, недовольно пробормотав что-то. — Я что-то сделал не так? — обеспокоенно спросил Гарри. — Нет, Кхалиси. Это не вы разозлили Кхала, — ответил Джорах, хотя на его лице тоже мелькнуло недовольство. Прошло почти два часа, за которые перед ними проходила нескончаемая вереница людей с подарками. Жара была удушающей, и Гарри был благодарен за сладкий сок, который регулярно подавали ему и Кхалу. Однако он держался прямо и кивал на каждый дар, а Джорах иногда объяснял, что именно ему преподносят, если это казалось чуждым. Это были его новые люди, и, даря подарки в знак признания его брака с их Кхаласаром, они заслуживали его внимания. — Для Кхалиси… чтобы помочь… почувствовать себя дома… — сказала одна женщина на ломаном английском, подходя ближе и передавая стопку книг одному из мужчин у помоста. Тот обернулся и передал книги Гарри, который провёл пальцами по их обложкам. Это были рукописные переводы с английского на дотракийский. — Как сказать «спасибо» на дотракийском? — спросил Гарри у Джораха. Этот дар был специально продуман, чтобы помочь ему освоиться среди их народа. — В дотракийском языке нет слова «спасибо», Кхалиси, — улыбнулся Джорах, видя ошеломлённое выражение Гарри. — Тогда можешь сказать ей, что это будет очень полезно? — попросил Гарри. — Ближайшее по значению — «великая польза», — задумчиво ответил Джорах. Гарри кивнул, и Джорах передал его слова женщине, которая засияла от радости, поклонилась Кхалу и Гарри, а затем быстро ушла. Наконец, поток людей прекратился, и из толпы вышла старуха, встав перед помостом. Кхал встал, и по кивку Джораха Гарри поднялся тоже, следуя за ним к краю помоста. Он бросил один взгляд на своих друзей, прежде чем повернулся к Кхалу, который уже протягивал ему руку. Гарри чувствовал себя немного напуганным, заметив, как его ладонь утонула в огромной руке Кхала, но затем их взгляды встретились, и он больше не мог отвести глаз от тёмных карих глаз Дрого. Старуха начала громко произносить заклинания, и Гарри тихо ахнул, почувствовав, как его магия вырывается из глубины души, окружая его невидимым теплом. Рядом он ощущал магию Кхала, мощную и первобытную. Люди вокруг начали скандировать их имена всё быстрее, барабанный бой словно отдавался в его груди. Старуха всё быстрее и громче читала слова, покачиваясь из стороны в сторону, с поднятыми к небу руками. Гарри вздрогнул, когда золотая полоса заструилась, словно жидкость, вокруг его правого запястья, а затем затвердела, превращаясь в браслет с изображением вздыбленного коня. Браслет плотно прилегал к коже, и Гарри понял, что никогда больше не сможет его снять — таково было предназначение церемонии. На запястье Кхала появился точно такой же золотой браслет. С последним всплеском магии энергия разлилась над толпой, которая с восторгом приветствовала мощь столь сильного заклинания. Из всех сторон доносились крики имен Кхала и Кхалиси, в то время как музыка сменила ритм, становясь торжественнее. — Кхалиси, — встревоженно заговорил Джорах, подойдя ближе, — Сейчас вы должны подарить Кхалу свадебный подарок. Вам говорили, что его нужно подготовить? — Да, я подготовил подарок, — кивнул Гарри и сделал знак рукой Ремусу, чтобы тот подошёл. К счастью, ему разрешили выбрать подарок лично, хотя это и произошло всего один раз, когда Гермиона настояла на том, что Кхал воспримет это как оскорбление, если кто-то другой сделает выбор. Ремус, подходя, грустно улыбнулся Гарри, как и в тот день, когда они вместе отправились за подарком. Но Гарри уже тогда понял, что, несмотря на то, что Ремус чувствовал себя обязанным Дамблдору, он вряд ли сможет простить ему это — оставить его в руках незнакомца, в обществе чужих людей. Не встречаясь взглядом с Ремусом, Гарри принял подарок и передал его Дрого. Тот, не медля, развернул ткань, укрывавшую сверток. Толпа ахнула, и Гарри заметил, как глаза Дрого широко распахнулись при виде подарка. Меч был изысканной работы: рукоять украшали две золотых конских головы с рубинами в глазах. Клинок сиял мастерством гоблинской ковки и был пропитан чарами, которые Гарри тщательно изучил и наложил, чтобы не повредить структуру металла. На его создание ушло целое состояние, но Гарри находил некоторое удовлетворение в том, что эти деньги Дамблдор больше не сможет использовать. Дрого осторожно провёл пальцем по лезвию, затем сделал шаг назад и принялся орудовать мечом, исполняя грациозный, но смертельно опасный танец. Лезвие пело в воздухе, и Гарри понял, почему Кхал ни разу не был побеждён в бою. — Скажи ему, что я надеюсь, что этот клинок защитит его в битве и сделает его ещё более сильным и искусным воином, чем он уже есть, — попросил Гарри, повернувшись к Джораху. Слегка улыбнувшись, Джорах перевёл его слова. Дрого остановил движение и снова устремил взгляд на Гарри. Прошло несколько напряжённых мгновений, и Гарри начал волноваться, что, возможно, он ненароком оскорбил Кхала. Но затем Дрого слегка наклонил голову в знак благодарности. Он произнёс что-то короткое, затем резко спустился с возвышения и зашагал через толпу, которая тут же расступилась перед ним. — Он хочет, чтобы вы последовали за ним, Кхалиси, — пояснил Джорах. Гарри с трудом поднялся на ослабевших ногах и последовал за мужчиной, который теперь был его мужем. Когда толпа расступилась, перед ним открылось зрелище великолепного белого коня, стоящего перед Кхалом. — Кхал говорит, что знает, что ваш фамильяр погиб всего несколько месяцев назад. Он не хочет заменить её, но надеется, что вы сможете установить связь с этим конём, чтобы облегчить потерю. Получить собственного коня — это великая честь в культуре дотракийцев, а также символ того, что вас принимают в народ, — перевёл Джорах слова Дрого и добавил объяснение для Гарри. — Она прекрасна, — выдохнул Гарри, робко протягивая руку, чтобы провести ладонью по морде кобылы. Он улыбнулся, почувствовав, как его магия трепещет, приветствуя нового фамильяра. Кобыла фыркнула и мягко ткнулась носом в руку Гарри. Гарри ахнул и отступил на шаг, когда Дрого внезапно двинулся к нему, но вскоре оказался легко поднятым и усаженным на спину лошади, словно был пушинкой. Прежде чем он успел прийти в себя от шока, Дрого уже вскочил в седло огромного черного жеребца, а Джорах ловко запрыгнул на спину гнедого коня. — Самые важные из дотракийцев возвращаются сейчас в лагерь. Остальные будут праздновать здесь до утра, а потом присоединятся к нам. Путешествие начнется на следующий день, — объяснил Джорах, когда они двинулись вперед. Остальные легко садились на своих лошадей и выстраивались за Кхалом. Гарри не осмелился обернуться, чтобы взглянуть на своих друзей, с которыми он не знал, когда снова увидится. Он не оглянулся и тогда, когда за его спиной раздались звуки праздника, усиливающиеся по мере их ухода в пустошь за утесом. Он не мог сказать, как долго они ехали или в каком направлении. Его разум был одновременно пуст и переполнен. Смех и разговоры тех, кто ехал с ними, сливались с ритмичным стуком копыт о землю. Он почти не замечал потрясающего зрелища сотен шатров, образующих маленький город, сквозь который они въезжали. Уже пылали костры между шатрами. Он пришел в себя только тогда, когда его снял с седла муж. Дрого, закинувший новый меч за спину, взял Гарри за запястье и повел его в самый большой шатер в лагере, находящийся в центре. Джорах ободряюще кивнул Гарри, прежде чем полог шатра опустился, отрезая их от остального мира. Несмотря на внушительные размеры, Дрого удивил Гарри своей мягкостью, когда он повел его к центру шатра, а затем отступил назад, чтобы начать снимать с себя одежду. С каждым движением обнажалась всё новая и новая бронзовая кожа. Гарри не смог удержаться от того, чтобы отшатнуться, когда, полностью раздевшись, Дрого протянул к нему руку. Вид обнаженного мужчины, его огромных размеров, приводил Гарри в ужас. Дрого издал какой-то успокаивающий звук, мягко что-то пробормотав на дотракийском, и снова протянул руку. Не желая разозлить мужа, Гарри остался стоять и позволил себя раздеть, пока лёгкие белые одежды не упали к его ногам. Но он не мог остановить дрожь, которая охватила его, когда он остался нагим перед глазами мужчины, который его купил. Когда Дрого привел его к куче мехов, служивших постелью, Гарри уже был напуган до крайности. Тонкие сети, отведенные в стороны вокруг постели, создавали иллюзию уединения. Взгляд на возбуждение мужа только усилил его страх, и слезы заполнили его глаза, когда Дрого мягко, но настойчиво уложил его на меха, подтолкнув к дальнему краю и заставив повернуться спиной. Слезы Гарри хлынули ручьем, когда тело Дрого оказалось позади него. Огромный мужчина продолжал шептать ему что-то на непонятном языке, положив одну руку на его грудь и прижимаясь горячей кожей к его спине. Но спустя несколько мгновений Гарри осознал, что Дрого не делал больше ничего. Кроме лёгких поглаживаний пальцами по груди Гарри и тихих, почти успокаивающих слов, он не предпринимал никаких действий. Гарри долго не мог заснуть. Его разум метался, пытаясь осознать всё, что произошло за этот день. Когда его тихие рыдания стали громче, Дрого, казалось, проснулся ненадолго, пробормотал что-то с упоминанием «Кхалиси», а затем сильнее обнял Гарри и снова погрузился в сон.