Love, escape, and future

— Джорах? — мягко окликнул Гарри. Человек, который должен был стать его учителем и единственной связью с прошлым, поднял глаза от своей еды и улыбнулся. — Прошлой ночью Кхал… он ведь не… Я думал… — Дотракийцы не насилуют, — ответил Джорах, и в его голосе звучала мягкость, — Что бы ни говорили о нас, о нашей жестокости, любви к битвам, это неправда. Кхал не будет заставлять вас, Кхалиси. Исполнение брачного ритуала будет ждать, пока вы не будете готовы. — А если я никогда не буду готов? — спросил Гарри, нервно глядя в сторону мужа, который разговаривал с людьми, которых Джорах называл его Кои — Кровными всадниками. — Вы не первый, кто оказался в устроенном браке, Кхалиси. Со временем вы привыкнете к своей ситуации и почувствуете себя комфортно. Дотракийцы перед заключением брака путешествуют в Ваес Дотрак — наш священный город, — и там советуются с мудрыми женщинами, Дош Кхалин, вдовами Кхалов, чтобы узнать, что ждет их союз. Только после этого они принимают решение. Какими бы ни были предсказания о вашем будущем, Кхал Дрого был доволен браком. Не отвергайте мысль о возможности счастья в браке из-за обстоятельств его начала. Устроенные браки нередко приводят к дружбе, а иногда и к любви, — Джорах улыбнулся с пониманием. Гарри нахмурился, глядя на миску с чем-то вроде каши, которую ему подали на завтрак. Как он мог влюбиться в мужчину, который его купил? — Сегодня после полудня Кхаласар отправляется в путь. Кхал Дрого не доверяет старому волшебнику и хочет увеличить расстояние между нами, — сказал Джорах, вернув внимание Гарри. — Но перед этим мы начнем изучать основы дотракийского языка. Во время поездки мы продолжим занятия. Пока вы не привыкнете к долгим дням в седле, отвлечения будут вам на пользу, Кхалиси.

***

Перед тем как снова сесть на лошадь, Гарри тихо повторял слова, которые успел выучить с Джорахом. Внезапно его руки оказались крепко схвачены, и он резко обернулся, наткнувшись на фигуру мужа. От неожиданности он инстинктивно отшатнулся к лошади. Дрого что-то пробормотал и отпустил одну руку Гарри. Тот с удивлением наблюдал, как Кхал достал полоску ткани из кармана и начал обматывать ладонь Гарри, завязывая узел, а затем повторил то же самое с другой рукой. Закончив, он нахмурился и провел пальцами по пальцам Гарри. — Кхал говорит, что ваши руки более привычны к работе, чем он ожидал, Кхалиси, — перевел Джорах. Гарри поднял взгляд и увидел, что Дрого слегка нахмурился, внимательно разглядывая его ладони, по которым все еще скользили его пальцы. — Да, я знаком с работой, — кивнул Гарри. — Старый волшебник сказал, что вы — великий лорд своего народа, что вы жили в роскоши, — снова перевел Джорах. — Дамблдор мастерски искажает правду. Я… важен дома. Но не более чем пешка. Работа мне не чужда, — фыркнул Гарри. — Кхал Дрого говорит, что пора готовиться к отправлению, — улыбнулся Джорах, глядя, как Дрого уверенно направился к своей лошади. Гарри успел заметить меч, который он подарил мужу, пристегнутый к его спине.

***

Гарри сидел в седле рядом с Джорахом, раздраженно хмурясь из-за сложностей с языковыми уроками. Они решили сделать небольшой перерыв. — Значит, кхаласар постоянно путешествует? — спросил Гарри, наконец оторвавшись от своих мыслей. — Да, — ответил Джорах, поправляя свою накидку. — Самое длительное время, которое кхаласар проводит на одном месте, — это Ваес Дотрак. Несколько раз в год мы возвращаемся туда, чтобы торговать с другими кхаласарами, узнавать о новых опасностях, угрожающих народу, и советоваться с Дош Кхалин. Но в остальное время мы странствуем. Дотракийцы верят, что, путешествуя по земле, мы впитываем её природную магию и дары. — Дош Кхалин? Мудрые женщины? — нахмурился Гарри, услышав знакомый термин. — Очень хорошо, Кхалиси, — с улыбкой одобрил Джорах. — Да, они обращаются к ним, чтобы услышать их слова. — Их слова? — Гарри снова нахмурился. — Дош Кхалин обладают видениями, они видят то, что скрыто, — объяснил Джорах. — Пророчества?! — Гарри вздрогнул, резко отвернувшись, и его лицо исказила гримаса отвращения. — Кхалиси? — встревоженно обратился к нему Джорах, заметив, как выражение лица юноши внезапно изменилось. — Всю мою жизнь, вплоть до вчерашней свадьбы, определяло одно пророчество, — с горечью усмехнулся Гарри. — Мне не за что их любить. Из-за одного пророчества были убиты мои родители, и из-за другого меня продали. — Простите меня, Кхалиси, но я заметил, что те, кто не следует древней магии, часто неправильно понимают слова, посланные магией. Неправильное толкование пророчеств — обычное дело среди вашего народа, — Джорах тоже нахмурился. — Мы должны ехать быстрее. Кхал должен знать об этом. Дамблдор не сообщил ему, что у вас есть своё пророчество. Гарри хотел возразить или задать вопросы, но, видя, как обеспокоен Джорах, подчинился и слегка пришпорил своего коня, заставляя его перейти на более быстрый аллюр. Он нахмурился, заметив, что трое всадников, ехавших позади, тоже ускорились. — Древняя магия? Вы имеете в виду Древнюю Религию? — спросил он Джораха, обгоняя путников, которые ехали между ними и Кхалом. — Вы знаете о Древней Религии? — удивился Джорах. — Дамблдор не говорил Кхалу об этом. — Дамблдор не знал. Если бы он узнал, что я следую старым путям и Древней религии, моя жизнь стала бы ещё тяжелее, — ответил Гарри. В этот момент их услышал Кхал и обернулся, выкрикивая вопрос Джораху. Тот быстро ответил на дотракийском, и лица Кхала и его окружения нахмурились, устремившись к Гарри. Гарри инстинктивно съёжился под их пристальными взглядами. — Кхал спрашивает, какие слова содержатся в вашем пророчестве, Кхалиси, — сказал Джорах, обращаясь к Гарри. Гарри вспомнил, как ему внушали, что нельзя никому рассказывать слова пророчества, ведь его жизнь зависит от этого. Но теперь его жизнь зависела и от этих людей, от его мужа. Судя по тому, что сказал Джорах, дотракийцы, вероятно, разбираются в пророчествах лучше, чем британские волшебники. Собравшись, Гарри начал декламировать: — Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда Рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов Рожденный на исходе седьмого месяца И Темный Лорд отметит его как равного себе Но не будет знать всей его силы И один из них должен погибнуть от руки другого Ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Темного Лорда, родится на исходе седьмого месяца. Джорах аккуратно перевёл слова на дотракийский для Кхала, который хмуро пробормотал что-то своему окружению. — Кхал спрашивает, откуда они знают, что это пророчество относится к вам, — перевёл Джорах. — Пророчество довольно расплывчатое. Основная проблема в том, что Волдеморт и Дамблдор уверены, что это обо мне. Был ещё один мальчик, подходящий под описание, но Волдеморт решил, что речь обо мне, и напал на мою семью. Что касается строки о метке равного — они считают, что это шрам, оставшийся после заклинания «Авада Кедавра», когда оно отразилось, — объяснил Гарри. Гарри вздрогнул, когда Дрого неожиданно схватил поводья его лошади, подтянул её к своему мощному чёрному жеребцу и потянулся рукой к его шраму в форме молнии. Гарри хотел отпрянуть, но большая рука Дрого крепко удержала его за затылок, пока Кхал что-то бормотал на том же языке, что и накануне ночью, когда они лежали вместе. — Он спрашивает, болит ли шрам, Кхалиси, — напомнил Джорах, возвращая Гарри к реальности. — Нет… ну, не всегда. Если я нахожусь рядом с Волдемортом или если он очень зол, то боль появляется. Но прикосновения не причиняют боли, — ответил Гарри. Он бросил вопросительный взгляд на Джораха, когда Дрого что-то сердито выплюнул. — Кхал — человек очень собственнический. Ему не нравится, что этот Тёмный Лорд может причинить вам боль или что существует эта связь между вашими разумами, — объяснил Джорах. — Что происходит? — спросил Гарри, заметив, как один из всадников протолкался через толпу и протянул клетку с ястребом Кхалу. — Кхал пишет Дош Кхалин, чтобы попросить их взглянуть на этот вопрос. Как я уже говорил, понимание пророчеств у британских волшебников крайне слабое, — ответил Джорах, прежде чем снова обратиться к Кхалу. — Мы должны ехать рядом с ним до конца дня. Гарри кивнул и устроился поудобнее, стараясь не обращать внимания на боль, которая начинала распространяться по его телу от постоянной езды верхом. Джорах, казалось, не собирался продолжать уроки, поскольку Дрого, похоже, предпочитал ехать в тишине. Гарри воспользовался моментом, чтобы полюбоваться пейзажами во время пути. Это была пустыня, но, одновременно, она была удивительно красивой. Воздух был теплым и сухим, с едва уловимым запахом чего-то соленого и терпкого. Жара стояла невероятная, но не невыносимая, хотя мантия, которую прислал ему Дамблдор, заставляла Гарри пожалеть о том, что у него было так мало открытой кожи, чтобы ощутить прикосновение прохлады. Бескрайние пески и голубое небо заставляли его чувствовать себя удивительно маленьким и умиротворенным, а ритмичные звуки кхаласара позади — шум лошадей, смех людей и детей, разговоры — добавляли этому месту тепла и жизни. — Кхалиси? Всё ли в порядке? — спросил Джорах, заставив Гарри осознать, что он закрыл глаза. — Здесь так спокойно, — вздохнул Гарри. — Спокойно? — удивленно переспросил Джорах, бросив взгляд на шумный кхаласар позади них. — Да, звуки дома, звуки жизни, семьи. Это теплый, мирный шум, — попытался объяснить Гарри. — В этом есть что-то особенное — ехать вместе с кхаласаром, — кивнул Джорах. — У вас почти британский акцент. Если не возражаете, как вы оказались здесь? — неуверенно спросил Гарри. — Вы мой Кхалиси. Всё, что вы хотите знать, я расскажу вам. У вас есть право требовать любую информацию, какую пожелаете. Ваш муж возглавляет величайший из кхаласаров, вы его Кхалиси, и вам нужно привыкать к своему положению, — ответил Джорах. — Что касается меня, я родом из Британии. Меня отправили в Судан, чтобы обсудить возможность обмена информацией с дотракийцами — за что-нибудь, что смогло бы их заинтересовать. Это было почти безнадежное задание с самого начала. Дотракийцы не нуждаются ни в чем, что нельзя найти в пустыне, носить с собой или призвать с помощью магии, — ни в чем, кроме того, что они получают в качестве дани от городов и поселений, мимо которых проходят. — Дани? — спросил Гарри. — Дотракийцы — народ воинов, Кхалиси. Когда видишь приближающийся кхаласар, лучше всего заплатить дань, — с легкой улыбкой пояснил Джорах. — О, — Гарри нахмурился, задумавшись над этим. — Именно так. Так что моя попытка договориться о ценой информации в обмен на что-либо заранее была обречена. Однако я провел два года, путешествуя с тремя кхаласарами в попытках. Полтора года я провел с Кхалом Дрого. Я влюбился в образ жизни дотракийцев: их связь с магией, простоту их быта с кхаласаром, близость между людьми. Когда пришло время возвращаться в Британию, я подошел к Кхалу Дрого и попросил остаться. Кхал Дрого позволил мне это и дал мне должность переговорщика кхаласара, когда мы сталкиваемся с теми, кто говорит на языках, которые я знаю. — Как долго вы путешествуете с… моим… моим мужем? — осторожно произнес Гарри, впервые пробуя это слово. — В этом году будет восемь лет, — с понимающей улыбкой ответил Джорах. Гарри кивнул, снова устремив взгляд вперед, наслаждаясь видом пустыни и стараясь не смотреть на пугающую фигуру своего мужа, который ехал почти вплотную к нему. Но это было сложно: Кхал Дрого словно требовал, чтобы на него смотрели. Его внушительная фигура и мощное телосложение притягивали взгляды, его магия, казалось, окутывала его ощутимой аурой, а физическая сила ощущалась в каждом его движении.

***

Гарри не был готов к тому, как его ноги подогнулись под ним, пронзённые вспышкой боли, когда он попытался слезть с лошади. Сильная рука обхватила его за талию, притягивая к крепкой груди. — Ирри! Чхику! — громко позвал Дрого в сторону кхаласара, который уже начинал останавливаться. Палатки поднимались с удивительной скоростью, магия помогала превращать всё вокруг в небольшой городок из шатров за считанные минуты. Люди двигались с привычной ловкостью, организуя место для ночлега. Вспыхивали костры, продукты передавались из рук в руки, чтобы их приготовили. Две молодые женщины, примерно одного возраста с Гарри, бросились вперёд и преклонили колени перед ними. Гарри, сбитый с толку, посмотрел сначала на них, затем на Дрого. Кхал что-то резко сказал им, затем обернулся к Джораху и произнёс ещё пару фраз, указывая в сторону шатра, который Гарри узнал как тот, где он ночевал прошлой ночью — шатёр Кхала. — Кхал Дрого говорит, что вы сегодня хорошо держались в седле, — перевёл Джорах. — Ирри и Чхику будут вашими служанками. Они позаботятся о ваших нуждах как в лагере, так и в дороге. Они достаточно хорошо говорят по-британски, чтобы помогать вам в изучении языка. Теперь вам нужно пройти в шатёр и немного облегчить боль от путешествия. — Служанки? Мне не нужны служанки, — тихо, но резко прошипел Гарри. — Кхалиси, — рыкнул Дрого, обращаясь к Гарри, а затем с раздражённым выдохом сказал что-то Джораху. — Кхал говорит, что вы — его Кхалиси, и вам нужно привыкнуть к этой роли. У Кхалиси есть служанки, они помогут вам, примите их заботу, — передал Джорах. Гарри поднял взгляд и встретился с глазами Дрого. Кхал уже смотрел на него. Его лицо оставалось таким же непроницаемым, как всегда, застыв в суровом выражении, которое ничего не выдавало и выглядело устрашающе. Это совершенно не вязалось с тем человеком, который только что удержал Гарри от унизительного падения перед всем кхаласаром и подарил ему двух людей, говорящих на его языке. Склонив голову перед Кхалом, Гарри позволил женщинам подняться. Они тут же протянули руки, чтобы помочь ему дойти до шатра, пока его ноги дрожали от усталости.

***

— Это помогает… от боли, Кхалиси, — объяснила Ирри, втирая мазь в ноги Гарри. — С верховой ездой станет легче, Кхалиси, вы… привыкнете, — улыбнулась Чхику, перевязывая его руки. Обе говорили на английском, как и говорил Джорах, но их речь была заметно более ломаной. Они подняли головы, когда входной полог шатра откинулся, и внутрь шагнул молодой мужчина. — Это Ракхаро, Кхалиси. Он будет вашим главным Дотраккоием. Кхал также прислал вам подарок, — сообщил Джорах, входя в шатёр следом за Ракхаро. — Дотраки…кои… Кровные всадники? Те, кто поклялся в крови своему кхалу? — Гарри с трудом вспомнил это слово. — Вы быстро учитесь, Кхалиси. Верно. Кхал назначил Ракхаро главой вашей охраны, Кхалиси. Он молод и его коса короче, чем у других дотракийских воинов, однако он любимец Кхала и ни разу не проигрывал в битве, — с улыбкой подтвердил Джорах. — Кой-кои, — Ракхаро склонил голову перед Гарри. — Это значит «кровь моей крови». Так Дотракийцы обращаются к своим Кхалу и Кхалиси, — пояснил Джорах. — Кой-кои, — повторил Гарри, обращаясь к Ракхаро, чем вызвал улыбку и ещё один поклон от мужчины. — Какой подарок прислал Кхал? — спросил он. — Одежду, Кхалиси. Дотракийскую одежду для сегодняшнего праздника. Сегодня будет пир, ещё одно празднование вашей свадьбы. Эти одежды были специально сшиты для вас, — ответил Джорах, кивая Ракхаро, который протянул свёрток Ирри. — Я надену их, — кивнул Гарри. — Ирри и Чхику собираются омыть вашу кожу молоком. Вода здесь очень ценится, и ванны встречаются реже, чем вы привыкли. Молоко также защитит вашу кожу от солнца и жары, к которым вы не привыкли, — пояснил Джорах. — Джорах, — окликнул Гарри, остановив мужчину перед его уходом. — Вы несколько раз упоминали сегодня, что Дамблдор многого вам обо мне не рассказал. — Да, Кхалиси, — подтвердил Джорах, повернувшись к нему. — Насколько я понял, дотракийцы полагаются не только на свои впечатляющие боевые навыки, но и на свою репутацию, — Гарри улыбнулся, заметив удивление в глазах Джораха. — О, я не сомневаюсь, что дотракийцы так же устрашающи и могущественны, как о них говорят, но зачем сражаться, если половину дела за тебя может сделать репутация. Я лишь хочу знать: знал ли Дамблдор и верил ли он слухам о насилии, окружающим дотракийцев? — Вы хотите знать, Кхалиси, верил ли Дамблдор… — Джорах запнулся, выглядя растерянным. — Я хочу знать, верил ли Дамблдор, что он отдавал меня в брак, где меня изнасилуют, чтобы получить солдат, о которых он и Кхал договорились, — уточнил Гарри. — Я… да, Кхалиси, он верил, — мягко ответил Джорах. Гарри лишь грустно улыбнулся. — Я так и думал. Спасибо за честность и за помощь сегодня. Я начну готовиться, — Гарри обернулся к своим служанкам. — Кхалиси, — Джорах поклонился и покинул шатёр, направившись к своему Кхалу. Казалось, их Кхалиси оказался куда более интересной личностью, чем могло показаться на первый взгляд.

***

Гарри чувствовал себя немного неуютно в одежде дотракийцев: она была гораздо более откровенной, чем он привык. Однако, сидя на мягкой подушке рядом с Ирри, Чхику, Ракхаро и Джорахом, он не мог не признать, что теперь чувствовал себя более частью их мира. Рубашка из мягкой кожи, без рукавов, доходившая до середины бедра, кожаные штаны того же коричневого оттенка, что и большинство тканей, которые носили дотракийцы, и мягкие кожаные сапоги делали его похожим на одного из них. Слева от него, на своих местах, сидели Кхал и трое из его Кои, беседуя и выпивая. В шатре звучала музыка, ритм которой бил в грудь, наполнял собой всё пространство. В центре горел огромный костёр, разгоняя вечерний холод пустыни. Вокруг него танцевали мужчины и женщины: мужчины крутились в движениях, похожих одновременно на бой и любовную игру, а женщины сплетались в круги, напоминающие вихри. Гарри чувствовал этот ритм не только телом, но и магией: она пульсировала, наполняя его вены, переплеталась с потоками магии окружающих и тянулась к магии его мужа, прежде чем растекаться по лагерю, подпитывая защитные чары, охранявшие этих людей. Его людей. —Кхалиси? — позвал Джорах, возвращая Гарри из мыслей. — Простите, я задумался, — улыбнулся Гарри. — Вы… вам не за что извиняться передо мной, Кхалиси, — смущённо ответил Джорах. — Кхал хочет поговорить с вами. — О, конечно, — Гарри перевёл взгляд на Кхала, который пристально наблюдал за ними. Он поднялся на ноги вместе с Джорахом и Ракхаро, но тут же мягко остановил последнего: — Я сам пойду к Кхалу, мне не нужна защита. Останься здесь и насладись праздником. — Он спрашивает, уверены ли вы, Кхалиси, — перевёл Джорах. — Я уверен. Я буду на виду, Ракхаро, — рассмеялся Гарри. — Спасибо… тебе… кхалееси… — выдавил Ракаро на ломаном английском. Гарри тепло улыбнулся и коснулся его плеча кончиками пальцев, прежде чем направиться к Кхалу. Дрого взял его за руку и легко потянул вниз, усаживая рядом с собой, укутывая в свои объятия. Что-то громко бросив Джораху, Кхал указал ему сесть неподалёку. Гарри нервно устроился рядом, не зная, что именно хочет от него Кхал, особенно учитывая, что тот не предпринимал никаких попыток заговорить, а лишь наблюдал за праздником. Но по мере того, как минуты проходили, Гарри начал понемногу расслабляться в объятиях мужа. Магия, сплетающаяся с его собственной, действовала на него успокаивающе. Он вздрогнул, когда большой палец Дрого начал медленно поглаживать его запястье, где тот всё ещё удерживал его руку. Гарри невольно придвинулся ближе, наслаждаясь теплом и магией, которые смягчали усталость от долгого дня и целой недели напряжённой подготовки к празднику. — Джорах… — неожиданно позвал Дрого. — Кхал хочет узнать, какие у вас отношения с Дамблдором, Кхалиси, — перевёл Джорах. Гарри тут же напрягся, заставив Джораха обеспокоенно взглянуть на него, а Дрого — крепче обнять и нахмуриться ещё сильнее. — Что именно он хочет узнать об этом? — Гарри закрыл глаза, прежде чем снова открыть их, устремив взгляд в огонь. — Он хочет знать, кто он вам и каковы ваши отношения, — перевёл Джорах. — Он мой… был моим тюремщиком. С тех пор, как мне был год, — тихо ответил Гарри. Реакция Дрого оказалась совершенно неожиданной. Магия вспыхнула вокруг, как хлыст, мгновенно разорвавшись с магией Гарри, которая тонкой струйкой текла к защитным чарам. Гарри невольно содрогнулся от резкого ощущения холода, которое оставило после себя это разделение. По шатру пробежал ропот, но резкий окрик Дрого вернул музыку к жизни. Гарри бросил взгляд в сторону и махнул рукой Ракхаро, который поднялся и готовился подойти к ним. Кхал крепче сжал браслет, символизирующий их связь, на его запястье, привлекая его внимание обратно, и резко что-то сказал. — Кхал хочет знать, согласились ли вы на этот союз добровольно, — передал Джорах, на лице которого появилось напряжение. — Я понимал, на что соглашаюсь, — медленно ответил Гарри. Резкая, недовольная реакция Дрого на перевод Джораха дала понять, что мужа не устроил такой ответ. — У вас был выбор сказать «нет»? — уточнил Джорах. — Выбор был. Но Дамблдор умеет задавать вопросы так, чтобы получить нужный ему ответ, — с горькой усмешкой вздохнул Гарри. — Что он сказал вам, Кхалиси? — осторожно спросил Джорах. — Он сказал, что если я не женюсь на Кхале и не обеспечу его союз, то, скорее всего, Волдеморт убьёт тех, кто мне дорог. Тех, кто у меня ещё остался. И что этим браком я спасу множество жизней, — Гарри постарался не думать об этом разговоре, где ему по сути объявили, что он должен будет связать свою жизнь с незнакомцем, который даже не говорил на его языке. — Кхал говорит, что вы — его спутник, что вы Кхалиси его кхаласара, самого великого, что скитается по этим землям. И никто больше не будет вашим тюремщиком. Если вы чего-то хотите, он это вам даст. Если вы желаете звёзд, он соберёт их для вас одну за другой. Если вы хотите увидеть горящие города, он зажжёт огонь. Если вы хотите удержать пламя солнца в своих руках, он принесёт его вам и сделает так, чтобы вы не обожглись, — передал Джорах, но сила и яд, звучавшие в голосе Дрого, словно заполнили воздух. Гарри почувствовал внутри себя что-то давно забытое, что-то, что он считал давно мёртвым. Даже не понимая слов мужа, Гарри видел в его глазах неподдельную искренность. Игнорируя радостные крики и одобрительные возгласы, которые прокатились по шатру после слов Кхала, Гарри встретился с его взглядом. — Почему? — спросил он. — Почему, Кхалиси? — одновременно нахмурились Джорах и Дрого. — Никто никогда не предлагал мне что-либо, не требуя чего-то взамен. Почему? — Гарри настойчиво повторил вопрос. — Мой… Кхалиси, — голос Дрого прозвучал неожиданно мягко, хотя акцент был густым и тяжёлым. Гарри невольно опустил взгляд, но сильная рука мужа подняла его за подбородок, и он снова встретился с его пылающими глазами. Спустя несколько долгих мгновений Гарри кивнул, принимая ответ, который не был высказан словами, и позволил Дрого вновь устроить себя у его бока. — Джорах, идите и наслаждайтесь праздником. У нас впереди много месяцев, когда вы будете переводить, пока я не выучу дотракийский, — сказал Гарри после короткой паузы. —Кхалиси… — замялся Джорах. — Идите, развлекитесь. Если мы срочно будем нуждаться в переводе, я вас позову, — улыбнулся Гарри. Джорах быстро что-то пробормотал Дрого, очевидно, передавая приказ Гарри, прежде чем отступить назад и слегка поклонился. Затем он исчез в толпе. Гарри не знал, сколько времени они просидели так, наблюдая за праздником. В этом зрелище было что-то завораживающее: магия людей, их эмоции, сливающиеся в единое целое, усиливали защитные чары. Он ощущал, как магия поднимается из самой земли и танцует среди собравшихся, лаская защитные стены лагеря. Когда Дрого достаточно успокоился, его магия снова обвила Гарри, вместе направляя их магию к чарам. Гарри не знал, было ли это сознательным действием или проявлением их связи, но он расслабился, опершись на мужа, и позволил себе впитать первые ростки своей новой жизни.

***

      Тем же вечером всё повторилось так же, как и накануне. Дрого сначала раздел себя, затем осторожно снял одежду с Гарри, обнажая их обоих перед прохладным воздухом ночи, прежде чем уложить Гарри на шкуры и устроить его так, как было ему удобно, на боку. На этот раз Гарри было чуть менее страшно, когда Дрого улёгся на шкуры позади него, прижимаясь всем телом от груди до лодыжек, а затем натянул на них обоих шкуры. Однако полностью расслабиться он смог только тогда, когда тихий дотракийский шёпот за его спиной стих, а рука, мягко скользившая по его груди, опустилась на шкуры и замерла. Закрывая глаза, Гарри задумался, что будет, если он позволит себе поверить словам Дрого, что тот сделает для него всё это лишь потому, что он его спутник.

***

На следующее утро всё снова началось с того, что Дрого взял его за руки и крепко перевязал их, прежде чем взобраться на своего коня. На этот раз с ними были не только Джорах, но и Ракхаро, Ирри и Чхику. Горничные весело улыбались, а Ракхаро выпрямился и почтительно склонил голову перед своим Кхалом, когда тот сказал ему что-то на своём языке. И вскоре они снова ехали. Ракхаро держался рядом, с интересом наблюдая за тем, как Джорах продолжает уроки дотракийского. Ирри и Чхику поначалу немного смущались вмешиваться, не желая исправлять своего Кхалиси, но, заметив, что он сам просит их помощи и советов, вскоре стали активно помогать Джораху объяснять разные слова и звуки. Мили пролетали незаметно, пока Гарри старался запомнить всё, что ему объясняли, повторяя слова и фразы снова и снова. Наконец, они сделали короткий перерыв, чтобы пообедать прямо в седлах. Гарри попытался скрыть гримасу при виде очередной порции конины, но, видимо, Джорах всё же заметил это, потому что весело произнес: — Вы привыкнете, Кхалиси, со временем. — Не уверен, — пробормотал Гарри, недоверчиво посмотрев на него. Джорах только рассмеялся, а затем с видимым удовольствием откусил кусок мяса. В этот момент обеспокоенная Ирри мягко спросила: — Кхалиси, это… всё в порядке? Гарри сделал глубокий вдох, посмотрел на неё и, стараясь не показать своего отвращения, сделал маленький укус мяса.

***

Не успел Гарри оглянуться, как прошёл уже месяц их пути. Он заметно продвинулся в изучении языка, стал гораздо лучше держаться в седле, и к вечеру у него больше не болело всё тело, как это было в первые дни. Его руки перестали кровоточить от натёртостей уздой, несмотря на ежедневное бинтование, и кожа приобрела лёгкий золотистый оттенок от постоянного солнца. Путешествие с кхаласаром превратилось в рутину. По утрам Дрого уходил завтракать и присматривать за сбором лагеря. Ирри и Чхику приходили в его шатёр с завтраком и помогали ему готовиться к новому дню. Однажды Гарри решил сам разбирать их шатёр, увидев, что каждая семья собирает свой, а их кто-то делает за них. Это вызвало изумлённые взгляды, но Гарри настоял, и никто не стал спорить с ним. Ракхаро подготавливал их лошадей, а Джорах присоединялся к ним у самого выезда из лагеря. Гарри ждал, пока Дрого по пути к началу кхаласара не подойдёт, чтобы перевязать ему руки. Единственный раз, когда Гарри сделал это сам, Дрого угрюмо посмотрел на него, сорвал бинты, перемотал всё заново новой кожаной лентой, что-то пробормотал под нос и уехал. Джорах предложил перевести, но Гарри понял и так: сам он больше этого делать не будет. Дни проходили за уроками языка, истории и культуры дотракийцев. Они занимались прямо в пути, делая короткий перерыв лишь на обед. Ракхаро иногда рассказывал истории из своего детства, и одна из девушек или Джорах переводили их для Гарри. Когда Дрого выбирал место для ночёвки, шатры поднимались один за другим, а старейшины быстро возводили защитные чары. Ирри и Чхику помогали Гарри умыться и переодеться, после чего они отправлялись в шатёр, где собирались самые важные люди кхаласара. Чхику как-то призналась, что раньше она даже близко не подходила к этому шатру, пока её не выбрали в служанки Гарри за знание его языка. Там звучали музыка и смех, шли танцы, люди ели, разговаривали и просто наслаждались обществом друг друга. Это не было таким величественным зрелищем, как первая ночь, но всё равно впечатляло. Иногда Гарри проводил вечер с девушками, Джорахом и Ракхаро. Порой ему удавалось уговорить хотя бы одного из них отдохнуть. Ракхаро был невероятно горд, когда Гарри убедил девушек отдохнуть для себя, а Джораха — помочь Дрого с каким-то делом. В другие вечера его сразу же усаживали рядом с Кхалом, а иногда Дрого звал его позже. В конце вечера они уходили вместе в шатёр, который Гарри уже начинал считать своим домом. Огромный муж шагал рядом, внушительный и уверенный. Там он раздевал их обоих и устраивал Гарри так, как ему было удобно, перед тем как обнять его сзади. Гарри уже давно перестал бояться, что Дрого сделает что-то против его воли. Теперь он быстро засыпал под тихое бормотание Кхала и его неожиданно мягкую руку, что гладила его грудь.

***

Впервые, когда Гарри увидел, как дотракийцы атакуют, это стало для него настоящим испытанием. Если честно, он был напуган. Они наткнулись на городок, где, как оказалось, торговали рабами — занятие, которое Дрого презирал. Удар был нанесён с невероятной скоростью: лагерь был разбит неподалёку, невидимый для жителей, а затем Дрого повёл свой народ в атаку. Они прошли, словно лавина, уничтожив или пленив всех, кто был причастен к рабству. Половина города была разрушена, и Гарри впервые понял, почему о дотракийцах ходит такая слава. Гарри пришлось признать, что он был слегка потрясён, а также напуган, увидев жестокость своего нового народа и их жажду крови, которая была частью их культуры. Даже Джорах, обычно сдержанный, был увлечён этим вихрем. Гарри остался оглушённым и немного больным от происходящего, пока дотракийцы праздновали до самого утра. В ту ночь он впервые не лёг спать рядом со своим мужем после свадьбы. Ему удалось незаметно выскользнуть из шатра, пока все были слишком заняты праздником. Он пробрался к самому центру лагеря, не привлекая внимания, и провёл ночь в раздумьях. Он думал о том, что видел и узнал о дотракийцах, о своём новом народе и муже. Вспоминал людей, которых присоединили к их лагерю — рабов, освобождённых Дрого. Он задавался вопросом, как сложилась бы их жизнь, если бы дотракийцы не наткнулись на этот город. Гарри размышлял о том, сколько людей пострадало от тех, кто теперь мёртв, и что будет с их жертвами. Он вернулся в шатёр под утро, его мысли всё ещё путались. Дотракийцы спасли множество людей, остановили тех, кто совершал ужасные вещи, но должны ли были они всех убивать? Гарри резко вздохнул, когда вошёл и был схвачен, а затем прижат к опоре шатра. Дрого кричал на него, его лицо пылало яростью. Гарри съёжился под этим взглядом, не в силах понять ни одного слова — Дрого говорил слишком быстро, чтобы Гарри мог уловить хотя бы знакомые фразы. Однако его страх вдруг ослабел, когда он взглянул на лицо мужа и заметил в его глазах что-то, что его удивило. Дрого всегда казался пугающим, опасным, с суровым выражением лица. Но теперь в его глазах Гарри уловил отблеск… тревоги. Закусив губу, Гарри размышлял, как ему поступить. Собравшись с духом, он поднял руку и дотронулся до лица Дрого. Этот жест так удивил его мужа, что тот замолчал и замер, глядя на него. — Я… в порядке, — медленно и неуверенно произнёс Гарри на дотракийском. Дрого моргнул, затем уголки его губ слегка дрогнули — Гарри был уверен, что это улыбка. После этого последовал поток слов, смысл которых Гарри совершенно не уловил, но тон был явно бранящим. Однако, судя по тому, как руки Дрого ощупывали его плечи, лицо, руки и грудь, Гарри понял, что тот проверяет, не ранен ли он. В ту ночь Гарри сам расстегнул пояс Дрого, помог ему снять сапоги и стянуть штаны, когда тот сел на край постели. Всё это время глаза мужа не отрывались от него, и Гарри буквально чувствовал этот пристальный взгляд. Когда Дрого остался полностью обнажённым, Гарри замер, не зная, что делать дальше. Но Дрого уже действовал: мягко обхватив Гарри за бёдра, он притянул его ближе, чтобы тот стоял между его мощных ног. Гарри перехватило дыхание, когда, не отрывая от него глаз, Дрого наклонился и нежно коснулся губами его живота, расстёгивая завязки его рубашки. Гарри снял её, следя, как руки мужа плавно спускают с него штаны, специально проводя по коже от бёдер до стоп. Собравшись с духом, Гарри слегка толкнул широкие плечи Дрого, чтобы тот лёг назад. Кхал подчинился, следя за каждым движением Гарри, пока тот не устроился на мехах рядом с ним. Гарри осторожно улёгся на его крепкую грудь, положив голову туда, где ровно билось сердце Дрого, а руку перекинул через его бок. Дрого несколько секунд не двигался, затем обнял его крепко, но осторожно, запустив пальцы в волосы Гарри. Это было совсем по-другому. Разительно по-другому. Хотя они уже четыре месяца делили одну постель и спали обнажёнными рядом, эта ночь показалась Гарри намного более интимной. Находясь наверху, прижавшись к телу мужа, Гарри чувствовал себя иначе. И когда он наконец заснул, ощущая себя в безопасности в руках человека, который этим же днём сломал шею другому, он, почти бессознательно, оставил лёгкий поцелуй на месте, где билось сердце Дрого. Тот крепче сжал его, а затем снова стал мягко проводить рукой по его спине, пока Гарри не погрузился в сон.