Цветок Китая

Проснувшись поздно ночью, Лиса первым делом увидела тускло горящий ночник на тумбе рядом с кроватью, наверняка заботливо оставленный Чонгуком. Девушка хмурится, чувствуя себя не очень хорошо, как когда обычно просыпаешься с температурой и насморком, и откидывает с себя плед. Одежда была влажной от пота и хотелось скинуть с себя ее всю, а потом встать под прохладный душ. Кожа горела, низ живота пульсировал. Лиса какое-то время сидит на краю кровати, пытаясь привести мысли в порядок и сосредоточиться на своём состоянии. Слух не улавливал шагов или каких-то посторонних шумов, что казалось, будто в квартире она находилась совсем одна. Наверное, Чонгук просто не хочет ее тревожить. Да и в таком состоянии, вероятность того, что он как Альфа может сорваться, очень велика. Однако, Лиса к своему стыду готова признать, что была бы абсолютно не против такого развития событий. Хотелось Чонгука до дрожи в теле, до покалывания в кончиках пальцев хотелось и мурашек по коже. Омега внутри была напряжена и столько же разнежена. Хотелось любви и ласки. Лиса знает, что наверняка получит ее от мужчины, который сейчас очень хорошо прячется от неё в виду ее состояния. Определенно, Чонгук забил себе всю бедную голову неспокойными мыслями о том, что он не имеет права прикасаться к ней в период гиперактива. Лиса в полной боевой готовности готова доказать своему Альфе, что он ей необходим сейчас, как воздух и если он оставит ее в такой период из-за своих сомнений, то Лиса очень-очень сильно обидится. Собравшись с мыслями и сфокусировав наконец взгляд, девушка уверенно поднимается, пошатнувшись, когда перед глазами заплясали темные круги. Лиса вышла из комнаты и направилась прямо по коридору, ведомая абсолютным шестым чувством в темноте и ярким запахом любимого молока. Оказавшись перед дверью домашнего кабинета Чонгука, омега прикрыла на мгновение глаза, стараясь унять головокружение и пытаясь обуздать внутри особо ярое желание отдаться Альфе прямо на рабочем столе. Лиса стопорится, ведь хочет, чтобы ее первый раз был по крайней мере в спальне, на мягкой кровати. Слава богу, но разгоряченный разум не подкидывает ей ужас той давней ночи, когда Намджун позволил себе надругаться над ней. Лиса давно дала себе установку, что она не жертва. Никогда не была ей и осознала это, только когда обрела истинную свободу. Теперь она чувствует свою силу. Намджун никогда не имел над ней власти и больше не будет. С неё достаточно. Хрупкий сосуд терпения внутри лопнул и его более не склеить. Лиса мотивированная и с поднятым духом уверенности, открывает дверь, мягко ступая внутрь помещения. Запах ударил по самым чувствительным рецепторам и омега от восторга расширила глаза, сжимая руки в кулаки. Их взгляды на мгновение схлестываются, надолго задерживаясь. Оба, кажется, даже задержали дыхание в этот момент, боясь упустить какое-либо действие со стороны друг друга. Чонгук настолько крепко сжал в своей руке карандаш, которым помечал нужное в одном из договоров о бурении скважин шахт, что тот хрустнул и переломился пополам в какой-то момент. Лиса вздрогнула от неожиданного звука и тут же отмерла, делая шаг назад, поднимая на Альфу томный взгляд. Чонгук с места тут же подскакивает и стремительным шагом выходит из-за стола. Лиса срывается на бег, и хохочет, когда слышит предупреждающий рык Чонгука позади. Взрослые люди, но подобные увеселительные игры перед самым сокровенным только разжигали огонь в телах обоих. Альфа ощущал невероятный азарт от того, что ему нужно поймать свою добычу и присвоить, а омега с игривым настроем чувствовала, как она нужна и с каким рвением ее преследуют. Девушка только порывается забежать в спальню, как ее вдруг неожиданно крепко ловят за талию. Лиса охнула и оказалась на руках буквально за мгновение. Их глаза вновь встретились и именно тогда она почувствовала, что готова отдать Чонгуку все, что бы он не попросил у неё. В глазах мужчины читалось явное обожание и любовь, что Лисе становилось плохо от своих эмоций в таком изобилии. Девушка уверена, что смотрела на своего Альфу таким же взглядом. Им не нужны были слова, чтобы доказать свою привязанность на глубоком уровне. Все было понятно и так. — Я поймал тебя… — Тихо проговорил Чонгук и Лиса дрогнула, ощущая интимную, накалившуюся в раз атмосферу. — Как ты догнал? — Обиженно хмурится омега, обнимая за шею мужчину, чувствуя его горячее дыхание на своей щеке. — В пентхаусе очень много тайных ходов и коридоров, про которые знаю только я и личная охрана. Я покажу тебе их все позже. Наша квартира буквально лабиринт. — Хмыкает Чонгук и начинает медленным шагом двигаться в сторону спальни, от чего у Лисы побежали мурашки сладостного предвкушения. — Наша? — Не задумываясь спрашивает девушка, чувствуя, как разум туманится все более от запаха молока, который стал гуще и насыщеннее. Чонгук в ответ улыбается один уголком губ и вносит омегу в комнату, словно невесту, приближаясь к кровати. — Это теперь и твой дом. — Слова отозвались теплом в душе и Лиса улыбнулась в ответ, понимая, что действительно там, где Чонгук и есть ее дом. Когда она оказывается на поверхности кровати, то расслабляется, но частично, потому что руки крепко хватают Чонгука за предплечья, не давая ему отстраниться. Альфа замирает и продолжает нависать над ней, разглядывая каждый миллиметр на красивом лице омеги. Лиса вдруг смущается такого пристального взгляда, но свои глаза не отводит, в отместку любуясь своим мужчиной. — Ты оставишь меня вновь? — Голос Лисы прозвучал жалобно и расстроено. Чонгук удивленно нахмурился. — Я никогда не оставлял тебя. Ты проспала всего час, этого слишком мало, чтобы отдохнуть. — Альфа руки Лисы со своих предплечьев убирает и подносит к своим губам, мягко и нежно целуя костяшки, от чего омега сразу же начинает улыбаться. — Я очень люблю тебя и дорожу тобой. Я также уважаю любой твой выбор и поэтому хочу, чтобы ты принимала решения на ясную голову. Твой гиперактив стабилизировался совершенно недавно… — Чонгук поджимает губы, когда Лиса выпутывая свои руки из его захвата, начинает водить пальчиками по его ключицам и плечам. Его железная выдержка готовится лопнуть в любое мгновение и сдерживать внутри свои инстинкты все труднее. — Я боюсь, что ты пожалеешь. Пожалуйста, Лиса… — Ты просишь меня остановиться? — На грани шёпота интересуется омега, хитро улыбаясь. Альфа молчит, но по одному взгляду было ясно, что нет. — Чонгук? — Лиса. — В ответ зовёт девушку мужчина, не в силах отказать омеге, чувствуя, как тормоза постепенно срывает и в голове остаётся только запах мёда и рыжеволосая девушка прямо под ним. Любимая, ласковая, женственная. Постепенно чары окутывают его полностью и Чонгук сдаётся. Сдаётся Лисе добровольно. — Поцелуй меня…пожалуйста. Всего лишь поцелуй. — Девушка коварно про себя хмыкает, понимая, что как только Альфа коснётся ее, то уже точно будет только с ней. Она хочет его и на все сто процентов уверена, что ни в коем случае не будет жалеть после этой ночи, проведённой вместе. Если Чонгук сейчас уйдёт, оставит ее в таком положении, тогда, когда пожар в низу живота погасить возможно только близостью, то она обязательно затаит обиду внутри. — Ты уверена? Уверена, что готова? — Осторожно спрашивает мужчина, разглядывая лицо Лисы в приглушённом свете ночника. Рыжие волосы струились по плечам, а большие, лучистые глаза смотрели на него с таким обожанием, преданностью и надеждой, что Чонгук буквально готов был ударить себя. Как он может даже думать о том, чтобы оставить сейчас омегу? Чонгук не посмеет сделать этого, не имеет права. Даже если Лиса возненавидит его потом, он сделает все возможное, чтобы девушка простила его позже. Чонгук ничего не желает так сильно, как сделать эту омегу своей. Навсегда и безоговорочно. Чтобы даже малый сгусток запаха постороннего Альфы не остался на коже. — Уверена. Сделай меня своей. — Томный шёпот на самое ухо вызывает по коже табун мурашек. Лиса поглаживает кончиками пальцев щеки Чонгука, линию челюсти и прижимается губами к виску, однако, мужчина резко прерывает начинавшуюся ласку, перехватывая инициативу в свои сильные руки. Поцелуй выходит таким же страстным, как на кухне ранее, но ещё более желанным и ненастным. Лиса обхватывает шею Альфы руками и вот уже Чонгук лежит спиной на кровати, а девушка мягко приземляется на его бёдра, продолжая поцелуй. Возбуждение накатывает на них обоих горячей волной по всему телу. Лиса не сдерживает стона, который Чонгук тут же жадно ловит губами. Омега ощущает мощное тело мужчины под собой, чувствует ладонью, упирающейся в грудь, как сердце его быстро-быстро бьется, точно как и у самой Лисы прямо сейчас. Предвкушающе нетерпеливо, волнительно. Кажется, девушке после подобного поцелуя заново придётся учиться дышать, ходить, говорить, потому что та нежность и одновременно с ней настойчивость Чонгука совершенно сводила ее с ума, не оставляя шансов на спасение. Лиса так влюблена, так сильно-сильно, что за рёбрами ныло от обилия чувств к Альфе. Чонгук испытывал то же самое, крепче прижимая к себе девушку, словно страшась, что она могла сейчас исчезнуть, будто иллюзорный мираж пустыни. Одежда с тел постепенно исчезала, а ночной мрак скрывал сладость переплетений душ. В комнате стоял отчетливый, душный, но до одури возбуждающий запах похоти. Девушка вжималась в мужчину так, словно хотела слиться воедино и больше никогда-никогда не расставаться. Чонгук в ответ осторожно переворачивается, оказываясь на этот раз сверху и вжимая омегу в постель. Лиса издаёт громкий стон, чувствуя, как низ живота все невыносимей горит, и цепляется пальчиками за домашнюю чёрную футболку мужчины, умоляя ее тем самым снять. Она невероятно сильно хотела ощутить жар мужского тела прямо под своими ладонями. Чонгук урчит в ее губы что-то умилительное, ласковое, трепетно оглаживая бока омеги, хмыкая на нетерпеливость своей пары и все же послушно снимая мешающую ткань. Девушка сразу же этим пользуется, с горящими восхищением глазами оглядывая в меру накаченное тело Альфы и татуировку красных ярких цветов, растущих из чёрных-чёрных веточек, которую Лиса ранее никогда ещё не видела. Однако, полюбоваться вдоволь ей рисунком не дают, Чонгук вновь прижимается своими губами к ее, вызывая у Лисы дрожь по всему телу от нетерпения. В эту ночь они стали намного ближе, намного роднее. Их узы навсегда связались, крепко и прочно, настолько, что ничто отныне не сможет разорвать их. Ни одна буря не пошатнёт их отношения и ни единый человек не разрушит огонь и одновременно мягкость их любви. Чонгук клянётся оберегать девушку подобно Церберу, что бы ни случилось, даже если придётся пользоваться своей властью и авторитетом в криминальных кругах. Лиса его драгоценность, неограненный алмаз, который он будет хранить как зеницу ока. Любовь завладевает его сердцем, больше не оставляет места для чего-либо постороннего. Чонгук околдован омегой. Выпил ее зелье до дна и готов навечно оставаться в ее неземных чарах. Чонгук обещает, что сделает девушку счастливой. Она сделала его таким, только появившись в его жизни. В эту ночь, они оба доказали друг другу, что теперь истинность между ними подкреплена на ещё более глубоком уровне, доказали, что любят настолько сильно, что между ними теперь нет никаких границ. Чонгук открыт перед Лисой, омега в свою очередь перед Альфой. Это только начало их долгой, пылающей любви. Очаг ее никогда и ни за что не погаснет. *** 08:33, клиника Северанс Чимин сжимает историю болезни в своей руке крепче и глядит на дверь в палату, все ещё не решаясь войти внутрь. Перед глазами назло всплывает картина того, как он сам ранее насмехался над нерешительностью Ким Тэхена, однако, сейчас ему было совершенно невесело. За дверью находилась девушка, которая может либо сделать самым счастливым его прямо сейчас, либо вовсе убить всю мотивацию к жизни. Чимин обещал Лисе, что поговорит с Нгуён, несмотря на то, что видел ее лишь мельком и в общем-то, не является ее лечащим врачом. Как завести с омегой разговор? У него никогда с этим проблем не было, его харизма и умение высококлассно флиртовать со слабым полом, делали из него невообразимо соблазнительного Альфу, перед которым устоять невозможно ни в коем случае. Только сейчас его позиция уверенного в себе мужчины сдувается со скоростью света. Нгуён не все. Нгуён не такая, как те, с кем он обычно позволяет себе вольности. Это не та омега. Его трусило и сердце билось невообразимо быстро, будто грозясь пробить рёбра. — Долго будешь гипнотизировать дверь? — Неожиданный голос сзади, заставил Чимина неловко подпрыгнуть и обернуться. Увидев, кто с ним говорил, мужчина расслабился и натянул привычную нахальную улыбку. — Тебе на операцию не надо? — Игнорирует ранее заданный вопрос девушки, решая оставить его без ответа. — Нет, сегодня я отдыхаю. — Дженни хмыкает и прячет руки в карманы своего халата, оглядывая Пака с ног до головы сканирующим взглядом. Чимин невольно тоже осмотрел себя. — Кажется, ты ошибся отделением, не думаешь? — Да нет, я как раз пришёл туда, куда мне надо… — Чимин чувствует, как его уши предательски краснеют. Дженни удивленно поднимает брови. — Когда ты перевёлся в гинекологическое отделение, мне интересно? Я что-то пропустила? — Альфа вздохнул, закатывая глаза, понимая, что от хирурга Ким Дженни скрыть абсолютно ничего невозможно. Она всегда до всего докопается и обязательно ткнёт тебя носом в истину, скептически рассмеявшись. Чимин боится ее с самой своей практики в этой больнице. Дженни та ещё медуза Горгона, хотя остальные красиво называют ее «воинственной амазонкой». — В этой палате лежит моя истинная омега. Беременная. Ее недавно доставили к нам после обвала конструкции в Сити-холл. — Чимину с трудом даётся правда, но он понимает, что иначе поступить не может. Дженни одним своим видом вынуждала выкладывать ей все начистоту. Подобное умение бесспорно незаменимо в общении с больными пациентами, которые с детской вредностью отказываются говорить о том, что их на самом деле беспокоит и как сильно. Девушка в лице меняется после слов Чимина, и Пак на сто процентов уверен, что заметил мимолетное тепло в глазах омеги. — Джухён рассказала, как ты вылетел из операционной. — Хмыкает Дженни, слыша в ответ страдальческий стон. — Теперь вся клиника будет знать об этом? Я вообще не специализируюсь на хирургии, мне можно. — Фыркает недовольно Чимин, поводя плечом. — Будто я знал, что потеряю голову от одного ее запаха… — Это предложение мужчина сказал более тихо, почти под нос, непривычно краснея щеками. Дженни не перестаёт удивляться. Нет. Она в шоке. — Наш малыш Чимин вырос. Наконец-то я застала день, как какая-то великая омега сможет изменить твой дрянной, легкомысленный характер героя-любовника. — Протянула насмешливо девушка, показательно с безнадегой вздыхая, глядя на надувшегося Пака. — Я не знаю, что мне делать. Как начать разговор? Я даже не ее лечащий врач… — Чимин выглядел настолько взволнованным и испуганным, что Дженни невольно даже посочувствовала. Неужели мужчины действительно настолько сильно переживают перед тем, как заговорить с понравившейся девушкой? Ким всегда считала, что больше всего именно слабый пол испытывал трудности перед инициативой, но никак не сильный. В ее мировосприятии последнее время все чаще происходят пошатывания. — Просто возьми и начни. Что в этом такого сложного? — Хмурится Дженни, раздражаясь от такой нерасторопности умелого соблазнителя женских сердец. Чимин на ее слова что-то жалостливо булькнул. — Легко говорить. — Вовсе нет. Я серьезно, Пак. Возьми себя в руки и подотри сопли. Что ты раскис и ведёшь себя, как слабак? За дверью твоя истинная, пережившая недавно операцию, чудом не потерявшая ребёнка после обвала бетонного потолка. — Дженни поджимает губы. — Плюсом ко всему, она совершенно одна. Джухён рассказала, что у неё нет Альфы. — Как она узнала? — Недоверчиво хмурится Чимин. — Приезжали родители девочки. Так и узнала. — Дженни пожимает плечами, корпусом разворачиваясь в направлении коридора. — Не трусь. Ей нужна опора. Понял меня? — Лиса тоже просила меня все-таки поговорить с ней. И тебе спасибо. — Чимин улыбается, впервые, сколько себя помнит, благодаря за что-либо доктора Ким. Дженни в ответ улыбается тоже. — Лиса очень добрая и я рада, что она смогла воззвать к твоей совести. Я также надеюсь, что ты послушаешь меня и станешь более осмысленным и надежным. Эта омега беременна и ребёнок особая ответственность. Ты должен понять и принять это. Ей нужна помощь состоявшегося мужчины, смелого Альфы, не мальчишки, потому что именно такой ее и бросил когда-то. Поверь мне. Думаю, объяснять разницу между мужчиной и мальчиком не надо? — Дженни усмехается и после согласного, спешного кивка Чимина, по-доброму, снисходительно улыбается. — Спасибо. — Давай, удачи. — Омега махнула рукой и направилась в сторону выхода из отделения, мысленно надеясь, что Пак действительно образумится. Однако, Дженни заметила, что глаза Чимина смотрят по-особому глубоко, словно рассудительно. Такие перемены ее несказанно радуют. Чимин не плохой человек, просто у него изменчивый характер и достаточно вредный. Дженни знает, что ранее он часто распускал про нее разные слухи и за спиной называл нелестными словами, но она не держит на него обиду. Она взрослый человек, самодостаточный, за себя все знает. Чимин же был потерянным интерном, потом усердно пытался влиться в коллектив любыми способами и зарекомендовать себя хорошим специалистом. «Хочешь жить — умей вертеться», было слоганом Пака по жизни, который он ни раз бросал во время разговора. Дженни горда, словно ее ребёнок изменился в лучшую сторону, решив избавиться от плохих привычек и перестать общаться с ребятами-хулиганами. Она не имела насчёт него строгих предубеждений, пусть и считала долгое время глупым самодуром, но сейчас, с просшествием времени, видит, как люди могут удивительным образом кардинально меняться. В молодом возрасте это сделать ещё не поздно, иногда даже полезно. *** Это утро не отличалось ничем от остальных, разве что Джису сегодня была тише чем обычно, что слегка Тэхена настораживало. Он настолько прижился в ее палате, отлучаясь только поспать домой, и то иногда ночуя у Джису, что все отделение, где лежала его омега, уже знали Тэхена по имени и фамилии. С Чимином они вовсе сдружились, часто общаясь на самые разные темы во время обеденного перерыва, пока Пак лениво пьёт кофе, а Тэхен жуёт что-нибудь съедобное из кафетерия. Дженни, главный хирург в онкологическом отделении, оказалась подругой Лалисы, к тому же именно она помогла рыжеволосую омегу спасти от Намджуна на самом начальном этапе. Если бы не настойчивость, самоуверенность и сильная аура Дженни, то Лиса наверняка не рискнула бы сбежать. Тэхен теперь понимает, что все было затеяно не случайно. Чонгук — жених Лисы с детства, Дженни и ее муж — друзья Чонгука, провернувшие по его просьбе операцию по вывозу невесты из Китая. Все оказалось настолько просто, но одновременно с тем густо запутанно. Однако, Тэхен уже успел во всем разобраться, чувствуя себя частью какой-то огромной, общей истории. Даже семьи. Душу эта мысль неизгладимо грела. Тэхен улыбается, вспоминая первый раз, когда они с Лисой заговорили в коридоре больницы, после того, как он почувствовал в Джису свою пару. Тогда эта омега показалась ему каким-то лучиком света в мрачным стенах клиники. Дело было, наверно, даже не в необычных для азиаток огненных волосах. Просто Лиса сама по себе излучала светлую энергию. Такие люди редкость и если они встречаются вдруг на пути, стоит держаться за них всеми силами. Чонгуку повезло. Но Тэхену ещё больше. Он смотрит на то, как Джису с улыбкой на лице наблюдает за птицами на ветке дерева, чьи почки уже давным-давно начали превращаться в изящные, белые цветы. Сакура должна зацвести совсем скоро и Тэхен обещает, что они с Джису выйдут на улицу, чтобы полюбоваться подобным зрелищем. В парке больницы этих редких деревьев почти нет, но одно он точно приметил, которое уже постепенно начало расцветать. Тэхен знает, как сильно Джису любит природу, а особенно солнечную погоду, поэтому хочет, чтобы омега проводила достаточно много времени на улице, дышала свежим воздухом. У Чимина он это разрешение выпросил, потом вымолил у заведующего, теперь им с Джису гулять можно гораздо чаще, чем было до этого. Девушка поблагодарила его, но Тэхен видел, что она хотела сказать ему гораздо более. Ему все было и так понятно, по светящимся от счастья глазам. Большего ему в этой жизни и не требовалось. На этот раз, Чимина на горизонте не значилось, когда Тэхен выходил себе за стаканом чая. По пути с ним поздоровались две медсестры и один врач, которого он, в общем то, видел впервые, но все же вежливо, но отстранённо поздоровался в ответ. Душу его все утро терзала тревога, одолеваемая его после того момента, как Джису за некоторые часы после своего пробуждения ни разу не улыбалась. На лице ее была болезненность, серая грусть и усталость. Такое выражение лица часто присуще людям недомогающим, от чего Тэхен заволновался ещё больше. Джису не здоровилось и она ничего не говорила ему. Быть в неведении, когда твоей паре плохо, но чувствовать это где-то подсознательно — нетерпимо. Совершенно недавно Джису смеялась, кокетничала с ним, пусть Тэхен и видел, что подобное поведение для неё ново. У неё не было опыта общения с Альфами в романтическом ключе. Возможно она и держала в ежовых рукавицах всю мафию Пусана, этот контингент Альф, оставляющих желать лучшего, не считался определенно. Тэхен понимает, что управление бизнесом и контроль криминальных группировок является семейной традицией, если это можно так назвать, но он очень хочет поговорить с Чонгуком, чтобы Джису поставили сильного помощника, способного решать сложные задачи и принимать верные решения в сжатые сроки. Одна омега против неотесанных мужчин — невообразимо неправильно. Однако, мысли Тэхена необратимо возвращаются к болезненному состоянию своей пары. Разумеется, пациент больницы не может выглядеть всецело здоровым, но последнее время Джису действительно начала оживать, открывать свои прекрасные глазки светлому миру. Сегодня же из неё будто весь дух насильно выбили. Тэхен пообещал себе, что заставит Джису поделиться с ним, что у неё болит или чем девушка тревожится. Просто так он это дело не оставит. У него самого из-за омеги хмурое настроение, словно вся тяжесть Джису передаётся и ему. Тэхен на самом деле хотел бы забрать себе всю боль пары, если бы это было возможно. День сам по себе был пасмурным, Ким ощущал тревогу в груди и неспокойное волнение, буквально заставляющим все его тело подрагивать от нервного ожидания. Руки его похолодели и сердце билось так быстро, будто у него аритмия. Должно было случиться что-то плохое и Тэхену это предчувствие очень не нравилось… *** Тёплые струи воды кажутся ледяными, попадая на разгоряченную кожу. Шум душа нисколько не приглушает громкие стоны удовольствия. Лиса проводит ноготочками по мощной спине, выгибаясь, открывая доступ к беззащитной, искусанной шее. Чонгук довольно целует девушку в метку, которую несколькими минутами ранее уверенно поставил, слушая урчание внутреннего зверя, понимая, что ждал этого момента не меньше. Лиса чувствует, что сил уже почти не осталось, несмотря на то, что обычно во время течек появляется животная ненасытность и перманентное желание. Чонгук ровно целую ночь, до самого утра, не выпускал ее из своих рук. Они изучили каждую поверхность в квартире, заканчивая страстный марафон в душе, под водой, которая мягко смывала пот и остужала пылающую кожу. Омега могла поклясться, что дрожащие бёдра, которые она сейчас прижимала к торсу мужчины, говорили о том, что если Чонгук сейчас поставит ее на ноги, они ее не удержат. Удовлетворение внутри, пусть и истощение снаружи, стирало любые попытки остановиться хотя бы на полчаса. Они плотно ели лишь в четвёртом часу утра, а после этого похоть вновь завладела ее разумом, ровно как и Чонгука, который не мог и не хотел сопротивляться своим инстинктам, любви и нежности. Хотелось доставить Лисе удовольствие, показать ей, как сильно девушка ему дорога и насколько же он хочет всю ее целиком и полностью. Когда глаза перестаёт застилать дымка, а в голове проясняется, они вдвоём стоят под душем, давая воде смывать усталость. Она крепко прижималась щекой к груди Чонгука, слушая его сердцебиение и невольно улыбаясь тому, что Альфа заботливо закрывал ее от напора воды своей широкой спиной. Неимоверно хотелось покушать что-нибудь, а потом завалиться с Чонгуком в кровать и долго-долго спать. Мужчина был того же мнения, но запах Лисы не сдавал оборотов и в такой же сильной манере манил, правда, Чонгук реагировал сейчас более спокойно. После душа, Лиса переоделась в мягкую пижаму, ныряя под одеяло и не дожидаясь Чонгука, мгновенно засыпая. Когда Альфа заходит в спальню, одетый в спортивные штаны и футболку, то замирает, переставая вытирать влажные волосы полотенцем, устраивая его на плечах, а потом вовсе кидая на кресло. Лиса уже спала, источая приглушённый запах мёда. Она выглядела такой разнеженной, тёплой и уютной, что мужчина не задумываясь лёг рядом, несмотря на все ещё мокрые волосы. Чонгук обвивает талию Лисы руками, прижимая податливое тело омеги к себе и утыкается носом в ее шею, в самый центр метки, наслаждаясь переплетением их запахов. Мед и молоко — лучшее сочетание, навевающее воспоминания о родительском доме, о ласковых маминых руках, о безопасном месте, о мягкости. Альфа долго не может заснуть, не глядя на легкую ломоту в теле. Он обнимал Лису, не желая выпускать ее из своих объятий. Даже когда девушка просто порывалась повернуться, он лишь слегка отодвигался, позволяя омеге поменять положение на более удобное, но не выскользнуть из его рук. Когда Чонгука все-таки начинает клонить в сон, он осторожно выключает ночник, потянувшись к нему, из-за чего омега через сон что-то недовольно пробурчала, желая вернуть исчезнувшее тепло. Мужчина усмехается сонно и укладывается головой на подушку, вновь притягивая к себе девушку. Лиса тут же обнимает Альфу за талию, кладя голову к нему на грудь. Подобную идиллию ничего не могло нарушить, пока Чонгук даже сквозь дрему старается сохранять их покой. Лиса может быть уверена, что никогда отныне не будет уязвима. Стоящая на ней метка говорит теперь о том, что у неё сильный защитник. На Лисе терпкий запах, а значит, омега занята и занята Альфой отнюдь не простым. *** Джухён скептически изгибает бровь, наблюдая за тем, как доктор Пак Чимин с невероятно елейным выражением лица, с горящими глазами и искренне внимательно слушал ее пациентку. Юн Нгуён о чем-то рассказывала, пока Пак ворковал и с нескрываемым восхищением буквально заглядывал девушке в рот. Что истинность с людьми делает… Альфу не смущал небольшой животик, не смущал статус матери-одиночки, он просто хотел быть рядом. Омега не оттолкнула и даже пытается о чем-то шутить, несмотря на то, что в ее жизни совсем не все гладко, как может показаться с первого взгляда. Джухён наслышана от Дженни, что Пак тот ещё ловелас, но глядя сейчас на то, как заботливо Чимин обходиться с Нгуён, врач понимала, что девушка в надёжных руках. Ее больше не обидят и Пак самолично уже не позволит. Как замечательно, когда пары находят друг друга прямо в стенах больницы. Джухён мрачнеет, вспоминая некоторые случаи, когда истинный другого человека оказывался тяжело болен раком. Тогда было больно говорить, что скоро их истинность просто-напросто разорвётся, словно тонкая нить. Жизнь одного прекратится, жизнь другого тоже, но только духовно. Это страшно. Женщина вздыхает, отводя взгляд от милующейся парочки Чимина и Нгуён, впиваясь тупым взглядом в историю болезни одной из пациенток. Строчки перед глазами плыли, почему-то мозг думать совершенно отказывался. Омега подняла взгляд, тут же схватывая им быстро передвигавшуюся медсестру по коридору. Из онкологического отделения. Джухён навострила уши. — Доктор Пак! Доктор Пак! — Отчаянно зовёт врача бета. Названный тут же откликается, зная издержки своей профессии и мгновенно встаёт с места, взволнованно глядя на медсестру. Джухён напрягалась. — Что случилось, Рин А? — Вашей пациентке стало плохо. Ее везут в операционную! Дела очень плохи! — Тараторит девушка, испуганным взглядом наблюдая за меняющимся выражением лица Пака; с благоговейного до мрачного. — Какая именно пациентка, Ким? — Чон Джису. — Это имя, словно гром среди ясного неба, заставило Пака практически сорваться с места. Следом за ним побежала медсестра. Джухён с тяжелым сердцем провожает взглядом врачей, покидающих ее отделение. Женщина переводит взгляд на задумчивую Нгуён, которая что-то особо занимательно рассматривала из панорамного окна больницы на улице. Омега закрыла папку, желая оставить ненадолго бесконечные мысли о работе, и направилась в сторону девушки. — Сегодня солнечно. — Неожиданно раздавшийся рядом голос, заставил брюнетку вздрогнуть. Юн повернулась и тут же расплылась в уважительной улыбке. — Доктор Бэ. — Пациентка чуть склонила голову, после поднимая свои благодарные глаза на неё. Джухён смущенно кивнула. — Как Ваше самочувствие? — Мы в порядке. — Девушка трепетно накрывает ладонью свой животик, сияя ярче прежнего. — Вот и хорошо… — Джухён невольно вспомнила свою первую беременность, как сильно она ждала своего первенца и берегла себя с особым вниманием. Муж был весь на иголках и взволнован не меньше. Вторая беременность была более спокойной и они с мужем уже не переживали так сильно. Однако, сейчас Нгуён она понимает. — Насчёт доктора Пака, — Начала Джухён. — не переживайте, он очень ответственный врач и хороший человек. Он предан своему делу и все пациенты очень важны для него. — Что Вы! Я все понимаю! — Нгуён махнула руками, захлопав глазами и виновато улыбаясь. — Я не могу поверить своему счастью… Чимин очень…галантный. — Определенно. — По-доброму хмыкает женщина, прижимая папку с историями болезней к животу. — Врачи — это современные супергерои. Не бойтесь, если Пака будут неожиданно вызывать посреди ваших разговоров по срочному делу. Это буднично. — Я понимаю. Чимин — теперь наш супергерой. — Нгуён тепло улыбается, от чего ее глаза превращаются в милые полумесяцы-щелочки. Джухён не сдерживает ответную улыбку. — Верно. *** — Хорошо, я понял. Спасибо. — Чимин стаскивает с головы хирургическую шапочку и снимает маску с лица. Альфа, только выходя из операционного блока, тут же натыкается на взволнованного, возбужденного Тэхена. Они переглядываются и Пак понимает этот немой вопрос в карих глазах. — Я смог узнать только то, что у Джису обострение. Я не хирург и не ассистент, мне прохода в операционную нет. — С сожалением произносит Чимин, разочарованно поджимая губы, видя потерянное и мрачное выражение лица. — Какое это по счёту обострение за последние месяцы? Почему это стало происходить так часто? В чем причина? — Негодует мужчина, сжимая руки в кулаки от бессилия. — Джису отказывалась принимать лекарства и это стало отправной точкой. Сегодняшний день апогей. — Где достать эти лекарства? — Тут же встрепенулся Тэхен, лихорадочным взглядом бегая по лицу Чимина. — Поставщики задерживают груз. — Недовольно отзывается Пак, чувствуя вину и злость на самого себя, за то, что не он оказался рядом со своей пациенткой во время кризиса. — А поторопить поставку нельзя? — Тэхен не сдерживается и голос срывается на рык, заставляя Чимина от неожиданности дрогнуть. — Это не в наших силах. В стране доставки нелётная погода, кажется, грозовой фронт. Самолёт задержится. — Тэхен на этих словах закрывает лицо руками и отворачивается. Воцаряется тишина. Чимину передается взвинченное состояние товарища. Пациентка Чон вновь находится на грани жизни и смерти, в который раз борется за существование на этой Земле, упрямо вырывая свою свободу из лап госпожи Смерти каждый раз. Джису невероятно сильная, несмотря на то, что сдалась практически сразу, думая, что ее путь только на тот свет. Однако, это не так, но если Джису все-таки не начнёт принимать лекарства в ближайшее время или не даст согласие на химиотерапию, то один из приступов может стать для неё последним. Чимин ни в коем случае не может допустить этого, иначе он не врач. Даже если он не умеет управлять чертовой погодой. Он не даст случится смерти этой омеги. Разговаривая с Нгуён недавно, Чимин понял, что ничего в этой жизни не имеет большей ценности, чем она сама. Его истинная самая мудрая женщина, с которой ему только доводилось говорить, хоть она и имеет достаточно молодой возраст. — Тэхен, я прошу тебя быть готовым ко всему. Не иди на поводу у эмоций. Мы все знали, что однажды момент обострения настанет, просто это было дело времени. Джису не оставит тебя и ты знаешь это. Сколько раз я тебе твердил, что помимо отца и брата, здесь ее отныне держишь и ты. Не смей давать себе отчаиваться! Джису все чувствует и твоё отчаяние, может ее ослабить. А сейчас она борется. Чимин вздыхает, пряча руки в карманы халата и опускает голову. Знал бы Тэхен, как и он сейчас переживает. Он не может следить за процессом операции, ведь не является хирургом и входить без разрешения в реанимационный блок не имеет права. Пак хотел бы помочь чем-нибудь своему другу, но пока только сверлил спину Альфы тяжелым взглядом. — Тэхен, мне нужно отойти и позвонить господину Чону и господину Чону-младшему. Я надеюсь на твоё благоразумие. — Мужчина ещё долго ожидает ответа на свои слова, но слышит лишь треск бактерицидных ламп над головой, да кашель медсестры в конце коридора за постовой стойкой. Альфа позволяет себе ненадолго сжать плечо Кима в поддерживающем жесте, а после все-таки отлучается, оставляя Тэхена одного. Он долго слушает, когда звук шагов Чимина отдалится на достаточное расстояние и разрешает себе шмыгнуть носом. Наскоро стерев с щёк слёзы, будто что-то непозволительное и отвратительное, Тэхен садится на скамью, поднимая глаза к табличке над дверью. «Операционный блок номер…», а под ним горели цифры занятых палат. В одной из них его Джису была совершенно одна перед лицом своей болезни, своего недуга. Он сидел здесь, ощущая, как нить его сердца и нить сердца омеги тихо-тихо трещит. Но она не порвётся. Он не даст этому произойти. Даже когда их связь будет держаться на одном лишь волоске. Джису его воздух, свежесть вечера, морской бриз. Его солнце в пасмурный день и звон колокольчиков в храме. Джису — сокровище, золотой слиток. За короткий срок перевернула его мир, сознание, принципы и приоритеты. Один лишь взгляд был для него поводом яростного стука сердца, одна улыбка — счастья, слёзы — сильной печали. Тэхен влюбился настолько сильно, что уже не может представить себе жизнь без этой черноволосой девушки, которая обожает ставить над этим эти странные психологические эксперименты, читать Гёте вечером вслух и дуться, когда он покупает ей в кафетерии не апельсиновый сок. Джису такая Джису. Родная, мягкая, добрая, одновременно с этим стойкая, гордая и мудрая. Омега была такой разносторонней, многогранной, ее хотелось узнавать целую вечность, читать, как книгу, переворачивая каждую страницу с особым трепетом. Тэхен умрет. Он уже умирает, зная, что Джису больно, что она карабкается к выздоровлению, но у неё недостаточно сил для этого. Тэхен умирает вместе с ней…