Цветок Китая

09:05 Неопознанная точка на карте Лиса приходит в себя постепенно, но на деле настолько стремительно, что разум первое время путает реальность с фантазией. Ещё мгновение назад она видела перед собой профиль матери и отчетливо слышала взволнованный голос отца, как теперь ощущает только пустоту и жуткую боль во всем теле. Образы, надуманные затуманенным рассудком, рассеиваются, как дым, и она морщится от спазмов в висках. Голова ощущалась квадратной, хотелось снова провалиться в сон, чтобы не чувствовать этого непрекращающегося гула. Девушка сглатывает, к горлу подступает тошнота, но она умело сдерживает позыв, мечтая о полном стакане воды. В горле было невероятно сухо. Усилием воли она заставляет себя открыть глаза, поднять тяжёлые веки, которые смыкались так настырно, что создавалось впечатление, будто кто-то нарочно их ей закрывал. Глаза долго привыкают к дневному свету, но через несколько секунд она уже может ясно видеть, насколько это возможно. Перед ней небольшое окно, деревянный стол с сухими листьями на поверхности и недюжинной долей пыли, которую явно не стирали ещё со времён шестидесятых годов. Лиса позволяет себе повернуть голову, чтобы оглядеться, немного жалея о том, что решила потревожить затёкшую шею, ведь от отозвавшегося на это действие по всему телу приступа боли, она даже застонала вслух. Она явно находилась за городом, потому что дом похоже достаточно маленький, в стиле азиатских глухих деревень. Он был настолько ветхий, полностью сделанный из дерева, что слышалось, как завывал ветер, прорываясь сквозь щели в помещение. Зябко поёжившись, омега ощутила, как способность трезво мыслить к ней постепенно возвращалась. Теперь ее мозг не был сосредоточен сугубо на физическом состоянии и той боли, которую она испытывала. Сейчас он судорожной встряской подал прямой сигнал — ребёнок. Резкое осознание заставило ее подпрыгнуть. Лиса тут же опустила голову, от чего рыжие волосы перекрыли свет. Глаза оглядели себя с ног до живота и она заметила, что одежда запачкана в смоле и грязи, что ее несомненно удивило. Девушка нервно и испуганно дёрнулась, понимая, что веревки, которыми она была туго привязана к стулу, слишком сильно давили на живот. Это не могло принести значительной травмы ребёнку, но все ее женское существо просто вопило от паники и желания сейчас же растерзать эти гниющие оковы. Главное, что с малышом все в порядке — это первоочередное. Все остальное, просто проблемы, решать которые она намерена по их наступлению. Она выдохнула, сжимая зубы, и зажмурилась. Головокружение не давало сосредоточить взгляд на одном предмете, поэтому она решила пока дать себе передышку. Нужно перевести дух и постараться унять звенящую обильной тревогой панику внутри. На эмоциях ей не удастся трезво оценить положение, в которое попала, и перспективы, которые у неё есть. Ей очень сильно хотелось заплакать, сродни маленькой девочке, и свернуться в клубочек где-нибудь в углу, но она ясно осознавала, что теперь ее безопасность и свобода в ее же руках. Если не попытаться спасти себя самостоятельно или хотя бы приложить какие-то усилия, то все закончиться плачевно. Плюсом ко всему, за малыша, что теперь надёжно спрятался у неё под самым сердечком, она готова по-зверски прогрызать себе путь к спасению. Именно так работал материнский инстинкт и теперь Лиса его ощущала на своей шкуре очень отчетливо. Омега открывает глаза, вновь разглядывая пустой стол под окном, через призму которого в дом падали слабые солнечные лучи. Девушка вздыхает, пытаясь унять тошноту свежим кислородом. Она не могла точно понять, какой сейчас час, но по ощущениям было раннее утро. Вспоминать вчерашнее ей удавалось с трудом, но она навсегда запомнит безумный взгляд своего похитителя, и свой животный страх, когда он занёс руку со шприцом над ее головой. Тогда вся жизнь пролетела перед глазами. В то же время, Лиса чувствует, что не боится так, как раньше. Она столько смогла преодолеть, неужели теперь можно позволить себе сдаться? Главное продержаться как можно дольше до того момента, как ее обнаружат и спасут. Чонгук наверняка уже начал поиски и пойдёт на все, чтобы найти ее. Лиса уверена в своей безопасности, уверена в Чонгуке, а значит уверена и в себе. Девушка прикусывает щеку изнутри, боль приводит в чувства, не давая пустить слёзы. — «Все будет хорошо, все будет хорошо…» — Мысленно повторяет омега и начинает дышать глубже, пытаясь унять подступивший к горлу ком истерики. Она не беспомощна, не беззащитна. — «Я справлюсь, я справлюсь…» — Лиса жмурится до звёздочек в глазах и сжимает руку в кулак. Веревки на запястьях больно впиваются в кожу, но она этого совершенно не замечает. Когда уже, казалось бы, настигнувшая ее вмиг паническая атака готова была перерасти в плач, девушка слышит стон. Она невольно цепляет из витающего запаха прогнившего дерева и пыли аромат барбариса. Острое осознание бьет, точно по голове. Лиса застывает. Барбарис. Внутри неё все задрожало. — Тэхен? — Неуверенно зовёт она знакомого, судорожно бегая глазами по всем углам дома, которые находились в поле ее зрения, словно там прямо сейчас мог кто-то появиться. — Тэхен, это ты? — Боже, моя голова… — Шипят сзади, после чего слышится скрип стула. Судя по звуку, мужчина сидел прямо сзади неё. Как она не заметила с самого начала? Настолько сильно была поглощена внутренним состоянием и рухнувшим на неё настоящей лавиной страхом? — Тэхен! — Не сдерживаясь, радостно охает омега. — Почему они бьют всегда по одному и тому же месту? У меня скоро будет гематома. — Жалуется мужчина. Очнувшись, он сразу узнал голос Лисы, быстро сориентировавшись, где они находятся. — Так и думал, что все это так просто не закончится. — Горько хмыкает, следом вздыхая. Когда на него напали возле больницы, он сразу понял, что уйти так легко не получится в этот раз. — Как Вы? — Без «Вы». — Тут же отзывается девушка. — У меня сильно кружится голова и тошнит. Ещё веревки туго стянуты, не пошевелиться… Тэхен после слов Лисы сразу же проверяет свои, ножки стула жалостливо скрипят по ветхим доскам. Омега чувствует, как мужчина сзади двигается, периферическим зрением видя, что веревки ему ослабить пока не удаётся. — Я не раз попадал в такие ситуации, попробую нас вытащить. — Альфа вновь принимает исходное положение и расслабляется. — Вы…ты же в курсе, должно быть, кто организатор нашего похищения? — Догадываюсь. — Лиса поджимает губы, чувствуя, как сердце в груди быстро забилось от волнения. Меньше всего она бы сейчас хотела встретить того, кого давным-давно вычеркнула из своей жизни раз и навсегда. В голове невольно начали всплывать все моменты, связанные с фиктивным мужем; все светские приемы, вечера в особняке, предвзятое, нечеловеческое отношение всего персонала в доме. Она страдала и умирала, но возрождалась его стараниями вновь, точно птица из пепла, а он продолжал издеваться. Он сломал ее, подмял под себя, сделал из неё некое подобие своей матери, будто жаждал, что она станет ее копией. Маленький испуганный мальчик, оставшийся в этой фазе со времён несчастливого детства. Мальчик, который вырос на примере своего отца-тирана и искалеченной матери. Мальчик, желающий всеми силами вернуть прошлое и все исправить. Но время уже не повернуть вспять, ушедших людей не вернуть. Он этого не понимает, не хочет понимать, поэтому продолжает пытаться слепить из настоящего своё прошедшее всеми силами, даже если придётся ради этого идти по головам. Жестокий, беспринципный, алчный, мстительный, опасный. Человек, телом которого владеют гнев, жажда власти, которым ведает отчаянное, слепое желание заставить полюбить себя насильно. Брошенный, одинокий ребёнок в теле взрослого… — Ким Намджун, — Когда Тэхен вдруг нарушает тишину, произнося это имя, омега крупно вздрагивает и расширяет свои глаза. В горле вновь пересыхает, как несколькими минутами ранее. — Он организатор. — Да, он. — Подтверждает Лиса. — И…что делать? — Для начала успокоится. — Девушка вдруг чувствует, как пальцы Альфы осторожно касаются ее. Омега хватается за эту небольшую долю поддержки и вцепляется пальчиками в ответ. Они переплетают руки, крепко сжимая ладони, и молча дают друг другу нужную опору. Пауза длится недолго. Тэхен вновь говорит. — По стечению обстоятельств, меня занесло в молодости в криминальные круга. Пришлось быстро адаптироваться и учиться выживать. Думаю, навыки выпутываться из любой опасной ситуации у меня все ещё остались. Я постараюсь развязать сначала себя, потом сразу же тебя. — Уверенность и спокойствие, путь и напускные отчасти, ведь Тэхену, как человеку, также было страшно, придали девушке сил и вызвали внутри облегчение. С ней рядом Альфа, в любом случае она не одна, есть тот, кто защитит и будет стоять на ее стороне до конца. Умение Тэхена держать себя в руках в таком положении ее несказанно впечатляло. Он хорошо скрывал волнение, старался убедить ее в том, что у него все под контролем, даже если это не так. Она не ошиблась — Ким хороший человек и очень смелый. Его голос ни разу не дрогнул. Ей повезло, что у неё есть такой друг, а у Джису такой замечательный Альфа. Только… Им двоим не удастся отсюда сбежать. Это будет кто-то один. И точно не она. Лиса слабо улыбается, качает головой и разжимает пальцы, убирая свои затёкшие руки. Тэхен удивленно повернул голову, что она заметила боковым зрением. — Ты развяжешь только себя. — Что? — Поражённо переспросил мужчина. — Почему? — Намджун не тронет меня, но тебя он убьет не задумываясь. Ты не выполнил часть своего договора, когда меня требовалось выкрасть и привезти к нему. Он не любит, когда его люди не выполняют свои указания, особенно если он платит деньги. — Лиса сжимает зубы, ощущая во рту горький привкус. Вспоминая характер своего бывшего мужа и его привычки, она словно возвращалась в прошлое, к той прежней безвольной себе, которую сначала невероятно сильно ненавидела, и только совсем недавно, благодаря Чонгуку, приняла прошлую Лалису. Лалису Ким. — Мы можем сбежать вместе. — Твёрдо произносит, с нажимом. Тэхен негодует и девушка чувствует в его запаха ноты недовольства. Аромат барбариса стал сгущаться. — Нет, ты пойдёшь один. Я задержу нас. Приведи помощь и постарайся быть осторожным. Мы не знаем, куда нас привезли и где мы находимся. — Ей даются эти слова легко, она готова встретиться лицом к лицу с персонажем своих кошмаров. Готова наконец-то противостоять ему, даже если сейчас трясутся колени. Даже если Чонгука нет рядом и она точно знает, что сможет помочь себе только сама. — Я не уйду без тебя. — Уйдёшь. — Нет! — Рыкнул Тэхен, но тут же фыркнул, пытаясь успокоиться. Мужчина болезненно зажмурился и сжал руки в кулаки. Нельзя было поддаваться эмоциям и пугать девушку. — В чем смысл, если я оставлю тебя и пойду один? — Ты приведёшь помощь и мы сможем привлечь Намджуна к ответсвенности. Если мы уйдём, то ничего не закончится. Он не оставит попыток забрать меня, а за тобой пошлёт обученных людей. — Она делает многозначительную паузу. — Киллеров. — Усмехнулся Тэхен, задерживаясь взглядом на трёх дощечках в стене, которые не были надежно прибиты к друг другу гвоздями. Лиса кивает. — Постарайся привести помощь скорее. Я продержусь столько, сколько смогу. Они замолкают, слушая прерывистое дыхание друг друга. Сейчас каждый из них нервничал, перебирал в голове альтернативные варианты разрешения ситуации, пытался найти разумный выход из того положения, в котором они оказались. Однако, Тэхен признавал, пусть и с ужасной неохотой да с натяжкой, что Лиса права. Если они уйдут вместе, Намджун снова скроется, затаится и потом ударит гораздо больнее. Как мстительный лев, которому не удалось прытко напасть на свою жертву. Тогда им уже не удастся спастись. Пока есть шанс повернуть все в свою пользу и связать Намджуна судебным приговором на приличное количество лет — надо действовать без промедления. Тэхен тяжело выдыхает. — Хорошо, я согласен. Обещай, что постараешься быть осторожной. Не зли Намджуна и не лезь на рожон. Ким вспыльчивый человек с нестабильным эмоциональным состоянием, а это чревато. — Мужчина все ещё не отводит взгляд от небольшой дыры в стене, через которую, если очень постараться, легко можно было бы пролезть. По крайней мере, голова точно пройдёт, а значит потом и все тело. Тэхен выбирался и не из таких передряг. Намджун пусть и производил неизгладимое впечатление настоящей смертоносной опасности, чем прошлые его «знакомые», но не было ещё такого человека, от которого бы не ушёл Ким Тэхен. Пусть психи отличаются незаурядной изощрённостью и пугающей непредсказуемостью, ему плевать, что с ним захочет сделать Намджун, если не удастся сбежать. Однако, до стреляющей боли в желудке он боялся за Лалису, которую ему придётся оставить наедине с этим чудовищем. Он постарается быть стремительно быстрым, чтобы привести помощь девушке за считанные часы. — Я прожила с ним в браке три года, — Горько хмыкает омега, а у Тэхена мурашки по коже от боли и отвращения в голосе. — думаешь, что я не смогу с ним установить контакт? Я знаю его слишком хорошо и знаю, на что он способен. К счастью, я смогла остаться целой и невредимой, даже после особо страшного гнева этого человека. — Ты уверена? — Теперь я не дам ему запугать себя. Я не его домашняя зверушка. — И Тэхен верит. Глупо безбожно, сетуя на безрассудную уверенность девушки, но верит. Лиса справлялась, сможет справиться ещё. Ее не получится сломать, уже точно не после всего того, что она пережила. Чон Чонгук помог воспитать в ней личность и дал знать, что омега способна защититься. Она не безвольна, не слаба, это Намджун всудачил подобные установки ей в голову практически намертво, но любой алгоритм возможно нарушить. Система Кима не исключение. — Я понял. Тогда обрисую план, который успел набросать в голове. Выслушаешь? Лиса благодарно улыбается, пусть Альфа этого и не видит. — Рассказывай. *** В кабинете сравнительно тихо. Слышен гул включённого и усердно работающего компьютера, шелест бумаги и дыхание присутствующих. Ифань сверлит взглядом Чонгука, мрачного, точно грозная башня Гластонбери. Все старались ходить бесшумно, не разговаривать, если не по делу, и стараться не обнадёживать лишними надеждами Альфу. В квартире зловещая тишина, которая давит на виски и заставляет нервно ёрзать, особенно когда ловишь цепкий, чёрный взгляд Чона. Ифань впервые видел своего близкого коллегу в «теневом» бизнесе настолько осунувшимся и нездорово бледным. Несмотря на явную внешнюю болезненность, Чонгук предельно ясно соображал и успевал рявкать, если его кто-то выводит из себя. Как опасный ротвейлер, в чью глотку давным-давно не попадал поджарый стейк — Альфу голод только питал и подначивал к действиям. Чонгук был затаившимся зверем, готовым в любой прекрасный момент сорваться с цепи. Все ждали, когда он наступит и были готовы. Потому что катализатор был излишне эффективен. Омега Чона пропала. Ее похитили вчера вечером на приеме у гинеколога, о котором им скрепя сердцем поведала Дженни Ким. Жена Чонина до последнего сопротивлялась рассказывать секрет, но понимание того, что открытие любой, даже самой незначительной информации, сможет помочь им в поисках, заставило развязать язык. Ифань помнит, как Чонгук побледнел, будто с него разом сошла краска. Кровь в венах застыла, перестала циркулировать в своём привычном потоке. Это был истинный шок в своём чистейшем проявлении. В состоянии аффекта Альфа был неуправляем. Гнев захлестнул огромной волной, не дав продыху даже на несколько минут. Именно тогда он и сорвался с цепи. Ву давно не видел человека в таком апогее ярости, для него подобное было в новинку. Чонгук, излишне холодный, словно айсберг посреди океана, часто безэмоциональный и уверенно равнодушный — предстал перед всеми пугающим, необузданным течением кипящей лавы. Искра за искрой и в нем будто пробудилось второе дыхание, другой человек, прятавшийся за тысячью замками где-то под рёбрами, ловко сдерживаемый самим Чонгуком. Альфа отпустил свои первобытные инстинкты всего на пару минут, но это было донельзя зрелищно и смертоносно. Ифань запомнит это на всю свою оставшуюся жизнь и впредь будет остерегаться Чона-младшего в любых его эмоциональных всплесках. Многочисленные царапины на руках, в попытках сдержать парня в узде, будут долгим и внушительным напоминанием. Чонин, однако, в отличии от него, проявлял волшебное спокойствие, словно видит подобное не впервые. Ким смог найти правильный подход и верные слова, чтобы вовремя успокоить друга и привести его в чувства. Ифань впечатлён собранностью и благодарен Чонину за то, что квартира осталась цела, как и люди, находящиеся в этот момент рядом. Крис абсолютно понимал Чонгука и мог войти в его положение. Беременная омега была похищена, оторвана от самого сердца. Чувство страха не описать словами и от беспомощности стягивало все горло в тиски. Хрупкая девушка, теперь к тому же находящаяся в положении, являет собой центр уязвимости и беззащитности. Любой Альфа на месте Чонгука сошёл бы с ума от этих мыслей, от осознания, что омега сейчас не в безопасном месте, находится рядом с чужаком, способным на то, чтобы причинить вред не только девушке, но и ребёнку. Ситуация была непредсказуема. Нужно было действовать организованно и максимально быстро. Помимо Лалисы, пропал молодой человек сестры Чонгука — Ким Тэхен. Ифань тогда усмехнулся, закатил глаза и покачал головой. «Дурак, куда полез. — было его первой мыслью. Впрочем, вызволять парнишку из логова Ким Намджуна нужно было тоже. Симпатию к Тэхену он не испытывал, учитывая последнюю встречу, но он достаточно благосклонный, чтобы помочь также и в его поисках. Чон Джису курирует мафию в Пусане и оказывает ему этим безразмерную поддержку, Крис ей обязан и обязан Чонгуку, так что придётся немного попотеть. Задумавшийся Ву вздрагивает, когда Чонгук встаёт из-за стола. Все тут же навостряют уши, а Чондэ, доселе мирно задремавший ненадолго в кресле, мигом встрепенулся. Альфа хмыкнул и махнул рукой на встревоженные взгляды. — Отец приехал. — Господин Чон здесь? — Удивился Чондэ, разом растеряв своё желание поспать. Крис тоже заинтересованно выглянул из-за монитора компьютера. — Сидите, работайте. Я поговорю с ним и вернусь. Не переживайте, я в порядке. — Чонгук открыто врал, без стыда глядя в глаза своим друзьям. Его холодный, уставший голос был красноречивее любых лживых слов. Осторожно закрыв дверь, Альфа направился ко входу, чтобы впустить отца. Первым делом, как только он вышел на порог и они встретились взглядом, Чонгук ощутил невыносимую боль и потребность в объятиях. Дуон, словно прочитав мысли сына, перешагнул порог, оттесняя парня назад в квартиру и по-мужски крепко обнял того за плечи. Они стояли так долго, просто молча поддерживая друг друга. Чонгук и не вспомнит сейчас, как давно вот так обнимал своего отца, получая от него тепло и родительскую заботу. Он чувствовал, как ему становится в разы легче и грудь перестаёт стягивать болезненным спазмом тревоги. Все страхи постепенно начали гаснуть и меркнуть, оставляя после себя лишь пепел. В душе появилась уверенность, спокойствие. Тело наполнилось силой. Чонгук шумно выдохнул, чувствуя на языке горечь природного аромата отца и отстранился. Дуон понимающе похлопал его по плечу. — Я знаю, как тебе трудно. — Кивнул мужчина, стаскивая с себя пальто и вешая его в специальный шкаф в прихожей. — Давай поговорим. — Альфа кинул взгляд в сторону кухни и не дожидаясь согласия сына, направился вперёд вдоль коридора. Они устроились за столом, молча, слушая тишину и отдаленные приглушённые голоса посторонних, находящихся сейчас в кабинете. Чонгук подавленный, но держит себя в руках, глядя отцу прямо в глаза, словно бросая тем вызов. Дуон на это улыбается, от чего в уголках его глаз собираются морщинки. — Я никогда не сомневался в том, что ты силён. С самого своего детства ты показывал буйный характер и я боялся, как бы ты не заставил меня поседеть раньше времени. Вот таким сорванцом ты был… — Мужчина хмыкает, опуская взгляд, ненадолго предаваясь воспоминаниям. — У тебя нрав матери. Чонгук в удивлении изгибает брови, расширяя глаза, а потом хмурится. — Ты не говорил, какая мама была на самом деле. — Ох… — Дуон тяжело вздохнул. — Линар была наглой и напористой, постоянно стояла на своём, даже если не права. Ненавидела несправедливость и была свободной, точно птица. Я влюбился в неё с первого взгляда, как мальчишка, в тот самый день, когда увидел ее в одном ресторане. Она была неотразимо прекрасна, элегантна. Своим очарованием и непередаваемой харизмой могла заставить положить к своим ногам весь мир. А положила меня. — Альфа рассмеялся, пытаясь скрыть горечь в голосе. — Возможно, не встреть она меня тогда, то жила бы сейчас здоровая и счастливая где-нибудь на Чеджу. — Это неправда. — Чонгук отрицательно качает головой. — Я уверен, что мама очень сильно любила тебя и ты стал для неё единственным. Наоборот, ты продлил ей жизнь и показал, что она может быть чудесна с самых разных сторон. Думаю, что вы понимали друг друга с полуслова. — Так и есть. — Дуон задумчиво промычал, скрестив руки на груди. Толстый серебряный перстень на его указательном пальце ярко сверкнул в свете солнца. — Зная твою мать, могу сказать, что она боролась до конца. Боролась так неистово, с огнём в глазах, что мне начало казаться, будто в один момент она достанет железный меч и пойдёт сражаться на поле боя за своё здоровье. Победить она не смогла. — Чонгук ощутил, как в животе у него все задрожало, а сердце сбилось с ритма. В горле неприятно пересохло. — Мне жаль. — Вот тебе урок, — Дуон наклонился ближе к сыну, опираясь локтями о стеклянный стол. Его широкие плечи и внушительная фигура перекрыли яркий свет из окна, оставив во внимание Чонгуку лишь серьёзное лицо. — Не сдавайся. Борись точно также воинственно, как это делала Линар. По крайней мере, твой противник материален, а не абстрактен. Одержать победу больше шансов, чем кажется. Лиса смелая девочка и выносливая, раз смогла терпеть этого отпрыска Соныля такое долгое время. Она будет ждать тебя и, поверь мне, не даст себя в обиду. По крайней мере, вспоминая Банхван, могу сделать вывод, что моя невестка тот ещё огонь в чистом виде. — Она беременна, пап. Я так за неё боюсь. — Чонгук утыкается лицом в руки и шумно выдыхает, слушая бесконечное тикание часов на стене, которые порядком начинали раздражать и так накалённые рецепторы. Альфа внутри метался из стороны в сторону. — Мальчик мой, омега в фазе материнского инстинкта далеко не беззащитна. Женщину стоит боятся, если под сердцем она носит ребёнка — это самая верная истина. — Дуон неоспоримо заключает и откидывается на спинку стула, тут же недовольно хмурясь, видя, что его слова не возымели никакого эффекта. Чонгук продолжал сидеть, понурив плечи. — Ну-ка взял себя в руки! Это что за истерика сейчас, я не понял? — Неожиданно тишину кухни сотряс рык и последующий после него хлопок ладонью по поверхности стола. Чонгук вздрогнул, тут же отнимая руки от лица и вперился удивленным взглядом в отца. — Будешь раскисать, я тебе такой оплеухи отвешу, что на всю жизнь запомнишь! — Пап, — Предупреждающе начал мужчина. — В конце концов, твоя сестра держится лучше, чем ты! — Постыдил он сына. — Джису поведала мне об одном своём кавалере, которого Намджун тоже на мушке давно держит. Полагаю, их двоих похитили? — Да. — Мрачно отвечает Альфа, сразу же возвращаясь в суровую реальность, где его нежная Лиса прямо сейчас находится в неизвестном, опасном месте. Желание крушить все вокруг наконец пропало, но настрой отстреливать головы ещё никуда не делся. Чонгук сжимает кулаки, предусмотрительно спрятав руки под стол, и стискивает челюсть. На скулах угрожающе заходили желваки. — Намджуну стоит бояться меня. Теперь точно стоит. Пусть он боится, потому что совсем скоро мои люди выйдут на его след. — Внутри что-то довольно рокочет, рычит и ждёт не дождётся, чтобы пустить в ход всю свою бешеную энергию. После похищения Лисы в его груди такая страшная пустота и болезненная дыра, что хочется волком завыть. Ощущение, словно связующая их красная нить судьбы натянулась до такого предела, что Чонгук физически чувствует колкую боль в сердце. Нить не порвётся, никогда не порвётся, он знает и клянётся в этом, но его пара настолько далеко, что эта горечь разлуки кажется ему смертельной. — И помни, что я всегда рядом с тобой. — Дуон дотянулся своей рукой через стол до сына и мягко похлопал его по плечу. Чонгук благодарно, но все же грустно улыбнулся. — Я знаю. — Не поддавайся эмоциям. Мы спасём Лису и посадим всех причастных за решетку на долгие годы. Это я тебе гарантирую. — Мужчина говорил твёрдо, поэтому младший Альфа хмыкнул. После их продуктивного диалога в голове активно закрутились шестерёнки и заработали все доселе спящие механизмы. Его враг — материален, значит, имеет свои слабости, может совершить где-то просчёт и ошибиться. Забыть, сглупить или не обратить внимание, что свойственно всем людям. Намджун не всемогущ, Чонгук гораздо влиятельнее и смекалистее. Та деталь, которой Ким не предал значение, станет дорогой, которая выведет их к Лалисе и Тэхену. Стоит лишь хорошенько пораскинуть мозгами и учесть некоторые факты. *** Дженни заметила нужную регистратуру, за которой сидела медсестра. Девушка пихнула мужа локтем в бок и красноречиво кивнула в сторону молодой женщины. Они обменялись взглядами и направились к стойке. — Добрый день. — Начала Ким, приветственно улыбаясь, стараясь быть максимально дружелюбной. К сожалению, ее светлый настрой не разделяла медсестра, бросившая на неё скептический взгляд. Будучи полностью нагло проигнорированной, Дженни, набрав в легкие побольше кислорода, попыталась успокоить поднявшуюся бурю негодования внутри. В их клинике сотрудники никогда бы не позволили себе подобное невоспитанное поведение. Это привело бы к немедленному увольнению. — Миссис Кан, — взглянув на бейджик на груди, небрежно обратилась она. — Можете подсказать, где находится кабинет двести пятнадцать? — На втором этаже. — Недовольно отозвалась женщина, не удостаивая пару своим взглядом. Дженни изогнула бровь, продолжая стоять напротив в ожидании продолжения. Медсестра раздраженно вздохнула. — Рядом с постом дежурной и напротив выхода на лестничную клетку. — Спасибо, не сложно же было. — Омега ухмыльнулась, поймав взгляд женщины, и угрожающе сверкнула своим кошачьим взглядом. Чонин, стоявший до этого молча в стороне, отдав бразды владения ситуацией своей воинственной жене, лишь весело хмыкнул. Они направились на второй этаж, собираясь искать нужный кабинет, который было бы найти сравнительно легко, учитывая, что в больнице не было так много этажей и отделений, как в именитой «Северанс». — Думаешь, она точно сегодня работает? — Интересуется Чонин, разглядывая встреченных ими на пути врачей, словно невольно выискивая того, кто бы мог быть причастен к похищению Лалисы или мог быть соучастником настоящего преступника. — Я звонила в приемную и мне сказали, что она сегодня работает. Будем надеяться, что это действительно так. — Девушка взглянула на Альфу, взволнованно поджимая губы. — Я очень сильно переживаю за Лису. С ней сейчас может происходить самое страшное и вдруг… — Нет, с ней все хорошо. — Он тут же прервал жуткие предположения жены, не давая омеге развить мысли дальше. Дженни очень сильно тревожилась за подругу и не спала уже долгое время по этой причине. Различные опасения мучают ее до крайности, заставляя постоянно быть на взводе. — Не бойся, мы отыщем ее. Я обещаю. — Шатенка в ответ лишь мрачно улыбнулась, сжимая руку пары в своей. Так ей становилось намного спокойнее. Поддержка Чонина была для неё сейчас очень важна. Найдя кабинет нужного врача, Дженни не задумываясь постучала, а не получив, ровным счетом, никакой реакции, беспардонно ворвалась в кабинет, несмотря на просьбы Альфы не делать этого. Из пациентов в помещении никого не оказалось, врач сидела за своим рабочим столом в гордом одиночестве. Услышав шум, она подняла голову, удивленно разглядывая посетителей. — Извините, молодые люди, но приём на сегодня окончен. У меня нет больше записей. — Мы к Вам не на приём. — Ответил Чонин, медленно отходя к ближайшей стене и облокачиваясь о неё плечом, сверля пристальным взглядом женщину в кресле. Врач настороженно сглотнула и перевела свой непонимающий взгляд на Дженни. Девушка в ответ попыталась улыбнуться, но получился кривой оскал. — Зачем вы пришли? — Вчера у Вас была пациентка с яркими рыжими волосами. Лалиса Манобан. Так? — Да, а в чем дело? Она была у меня на приёме и собиралась вставать на учёт. — Нахмурилась бета, глядя то на шатенку, то на мужчину у стены. — По некоторым данным, она пропала вчера примерно в семь или восемь вечера, как раз в то время, когда у неё был назначен приём в вашей клинике. Вам что-то известно? — Дженни слышит свой холодный, жесткий голос отдаленно, будто со стороны. Она привыкла разговаривать так с некоторыми интернами на своей работе, пытаясь через строгость вызвать в них мотивацию работать усерднее. Она редко разговаривала таким тоном вне больницы, но в данной ситуации не могла и не хотела себя сдерживать. Сейчас не до деликатности, не до дипломатичного диалога. — Вы из полиции? — Охает врач, теперь разглядывая молодых людей более внимательно, пытаясь найти где-либо на одежде закреплённый соответствующий значок правоохранительных органов. — Мы задаём вопросы и хотели бы услышать ответы. — Отвечает тут же Дженни, стараясь звучать убедительно. — Пожалуйста, любая информация нам сейчас пригодится. Женщина в ответ недоверчиво косится, и вот омега уже думает, что она откажется с ними разговаривать да и выпроводит из кабинета, но бета вдруг говорит спустя несколько секунд. — Я пришла со срочного консилиума, который вдруг назначили прямо во время приема этой девушки. Когда я вернулась, то пациентки не было, но осталась ее пеленка на кушетке и сумка на стульчике, которую я не трогала и оставила лежать на месте. — Врач указала рукой в сторону и они с Чонином одновременно повернулись в указанном направлении. Дженни поджала губы, ощущая холод по всему телу. Это действительно была сумка Лисы. Эта вещь вызвала в ней бурю эмоций и новую порцию переживаний. — Правда ее… — Севшим голосом проговорила Ким, приближаясь к стулу и мягко беря сумочку в свои руки. От кожи аксессуара исходил тонкий запах мёда. Открыв ее, внутри она не нашла важного содержимого, которое помогло бы как-то найти похищенную омегу или имело бы в себе какие-то подсказки. Впрочем, она заметила, что не было телефона, а значит, Лиса снова неосторожно носила его в заднем кармане джинс. Вот растяпа… Дженни же тысячу раз предупреждала, что его таким образом могут легко украсть. — Больше Вы ничего не видели? Не слышали? — С надеждой обратилась шатенка к бете, но та лишь сочувствующие покачала головой. Между тем, пока женщины снова начали диалог, Чонин заметил что-то сверкающее под кушеткой, лежащее в тени громоздкой аппаратуры для УЗИ. Прищурившись, Альфа быстро преодолел небольшое расстояние. Собрав ткань брюк на бёдрах, мужчина присел на корточки и потянулся рукой под кушетку, осторожно нащупывая свою находку и вскоре вытаскивая ее на свет. Бета и омега умолкли, наблюдая за Чонином. — Шприц… — Неуверенно выдохнула Дженни. — Шприц. — Кивнул Ким, выпрямляясь и вмиг мрачнея. — Мы в больнице, мало ли откуда он мог взяться. — Врач хмурится и задумчиво оглядывает свой кабинет. — Только у меня не проводятся какие-либо процедуры, которые предполагали бы использование уколов. Я не делаю здесь инъекции. — Найдётся у Вас одноразовый, стерильный пакет? Мы возьмём это с собой. — Чонин держит градуированное окошко двумя пальцами, стараясь не оставлять лишних отпечатков, и когда миссис Ли наконец передаёт ему то, что он просил, мужчина тут же кидает улику в пакетик, после чего одним резким движением запечатывает. — Вы сказали, Вас вызвали на консилиум…кто вызвал? Вы были одни в кабинете? При Вас никто не заходил во время приема? — Дженни благодарно улыбнулась одним уголком губ, давая Чонину вести. Его рациональный ум и неизменно независимые суждения могли пригодиться в подобных случаях. Сейчас она не сможет трезво оценивать ситуацию, потому что все ее мысли были заняты подругой, поэтому то, что муж решил взять происходящее в свои руки ее несказанно радовало. К тому же, такого серьезного мужа она видит редко и, признаться честно, такой образ ей невероятно импонировал. — Один из дежурных медбратьев заглянул в тот день и позвал. Я толком не разглядела его, даже голос смутно помню. Он торопил меня и просил скорее бежать к главврачу. В итоге консилиум был, но не о том, о чем я предполагала. Никаких новых завозов тяжелых пациентов не было, что странно… — Кажется, врач начала о чем-то догадываться, но пока все доходило до неё довольно медленно и тягуче. — Спасибо огромное Вам за информацию. Это было очень полезно. — Дженни сделала поклон, от чего женщина засмущалась и неловко поклонилась в ответ. — Да что Вы! Все-таки пропал человек. Нужно помогать, тем более полиции. — Чонин сдержался, чтобы не усмехнуться, пока Дженни проглотила удивление и желание сказать, что никакая они не полиция. Впрочем, этим действительно должна была заниматься какая-нибудь Суджин, но точно не они с мужем. Однако, они сами изъявили инициативу и пообещали Чонгуку, что постараются найти что-нибудь важное. Суджин сейчас делает другую работу и разделиться на две части не в ее физических силах. Теперь им с мужем нужно было идти до конца, даже если придётся по пути совсем немного солгать. *** 17:20 Национальное агентство полиции Сеула в этот вечер привычно кипел от работы. Сотрудники и адвокаты сновали туда-сюда мимо, хлопая дверями и на бегу переговариваясь меж друг другом. В этом суматошном хаосе, от которого она, оказывается, успела отвыкнуть, ей стало неуютно. Она даже потеряла всю бдительность и привычную собранность, дезориентировано озираясь по сторонам. Пару раз ее чудом не сбили с ног, грубо задев плечом. Полицейский участок к ней достаточно недоброжелателен и строг после увольнения, словно бывший дом стал абсолютно чужим, неизведанным местом, желающим вытолкнуть незнакомца из своей обители как можно скорее. Коридоры родного здания выглядели блекло, мрачно и отталкивающе, по всему телу пробегали мурашки от ощущения, что ее присутствие здесь нецелесообразно, неестественно, хотя она на протяжении всей своей жизни жаждала поступить в полицейскую академию. Теперь же ей было одиноко, и даже от мысли, что ей когда-нибудь представится возможность вновь вернуться в амплуа правозащитника, девушка невольно вздрагивала. Наконец дойдя до кабинета своего бывшего начальника, она уверенно постучала, вспоминая ненароком, как раньше на службе у неё тряслись колени каждый раз, как ей нужно было отчитаться перед комиссаром и отдать рапорт. Сейчас не было прежнего свойственного волнения. — Входите! — Раздался грозный мужской голос и девушка сразу же распахнула дверь, входя в кабинет. В помещении привычно пахло табаком, терпким запахом коньяка и природным ароматом Альфы. Комиссар сидел за столом, напряжённо вчитываясь в какие-то бумаги. Его синий форменный пиджак небрежно накинут на спинку стула, погоны мерцают в свете заходящего солнца из окна, слегка ослепляя бликами. Видимо учуяв сладкий омежий запах, мужчина тут же встрепенулся, поднимая голову. На его лице отразилось удивление. — Суджин? — Добрый вечер, комиссар Сон. — Улыбается она, наконец проходя поближе к столу, но не усаживаясь за него. Брюнетка выпрямила спину и с достоинством осталась стоять, сверля Сувона пристальным, нечитаемым взглядом. Мужчина почувствовал себя под холодным взором молодой девчонки несколько скованно. — Что привело тебя ко мне после увольнения? Неужто хочешь попытать удачу и вернуться? — Скептически хмыкает комиссар, откладывая документы, которые ранее изучал, в сторону, все своё внимание приковывая к своей бывшей сотруднице. — Мне здесь больше делать нечего. — Криво ухмыльнулась Суджин. — После смерти Сокджина и Вашего безразличного хладнокровия к его погибели у меня отпало желание служить в данном полицейском участке. Я сделаю перерыв в своей деятельности. — Печально, но ожидаемо. — Мужчина кивнул, подпирая кулаком подбородок. — Какое же такое мое безразличие тебя не устроило? — Вы знали, что на складе будет засада и не предупредили нас, хотя была прекрасная возможность. У нас был бы шанс. У Джина был бы шанс… — Она проглатывает ком в горле и поджимает губы, стараясь не показать, что прошлое все ещё задевает ее глубоко в душе, хотя и прошло достаточно большое количество времени с тех пор. — Было минировано все здание. Я обязан был для начала соединиться с группой антитеррора, а потом уже докладывать вашей группе обстановку. — Рассержено раздул ноздри Альфа, невольно нахмурившись. — Одна жертва ради спасения нескольких людей стоила того. — Как Вы… — Охнула Суджин, как только до неё дошёл смысл сказанного. Сердце болезненно екнуло при воспоминании того злополучного дня. Она сжала руки в кулаки. — Я была лучшего мнения о Вас. Вы были для меня, как отец. — Дорогая моя, пройдёт период разочарования и после того, как эмоции погаснут, ты осознаешь, что я был абсолютно прав. — Снисходительно улыбается комиссар, глядя на неё так, словно она была несмышлёным, маленьким ребёнком. Суджин скрипнула зубами, гневно сверкая глазами. — Вы должны быть уволены. Начальник полицейского штаба не имеет права жертвовать своими людьми. — Омега сделала твёрдый шаг назад, цокнув каблуками сапог. На ее лице расцвела холодная ухмылка. — Настоящий начальник в курсе, что иногда жертвы в нашей сфере неминуемы. Запомни и ты это. — Жестко чеканит Сувон, играя желваками, явно разозлившись от ее слов. — Пусть будет так. Только вот я смогу спасти всех. — Суджин не знала, о ком говорила точно, но даже не стала размышлять на этот счёт, после сказанного мгновенно покинув кабинет комиссара полиции. Первым делом омега решила, что нужно идти к своим бывшим коллегам. Они всегда хорошо ладили друг с другом и помогали по необходимости. Раз Сон Сувон настроен к ней скептично, к тому же не особо жалует ее в полицейской обители, тогда придётся просить помощи у сослуживцев. Если они откажутся из-за давления со стороны комиссара, Суджин обратиться к другому отделу, где также знала нескольких человек, способных встать на ее сторону независимо от мнения начальства. Она кивает своим мыслям, бросая взгляд на наручные часы. Время близится к закату, но никаких новостей о местонахождении Тэхена и госпожи Лалисы так и не было. Напрягало? Бесспорно. Но если они продолжат действовать решительно и оперативно, то смогут выйти на след похищенных в ближайшее время. Главное, чтобы заложники смогли продержаться как можно дольше. *** — Здравствуйте, можем ли мы узнать, кто дежурил вчера вечером из медбратьев в этом крыле? — Чонин ворвался в предполагаемую ординаторскую, обводя взглядом всех присутствующих мужчин. Его уверенная бравада и внешняя спесь не дали никому возмутиться насчёт посторонних в помещении. Все замерли. Дженни осторожно выглянула из-за плеча мужа, обнимая его за талию, и тоже взглядом выискивала нужного им человека. — Ну…я. — С места поднялся один высокий молодой парень, неловко оглядываясь на своих коллег. Чонин хмурится. — Можем мы поговорить? — Конечно. — Альфа не понимал, что происходит, но в целом не сопротивлялся, открыто идя на контакт с незнакомцами. Дженни почувствовала облегчение от того, что все складывается наилучшим образом, чем она представляла себе. Они отошли в максимально безлюдную часть коридора этажа, выжидательно глядя на того, кто бы мог быть свидетелем событий вчерашнего дня. Девушка нервничала, сжимая и разжимая кулаки, не в силах успокоиться. Если поведанная им сейчас информация от этого парня никак не поможет, то Дженни совсем будет разбита. — Меня зовут Чонин. — Мужчина предусмотрительно не стал называть имя омеги или представлять ее статус жены, не уверенный, что может доверять человеку напротив. Таким образом, будет известно, что интересовался произошедшим только он, и Дженни не тронут, когда что-то пойдёт не так. — Рад знакомству. Марк Туан. — Кивает Альфа, все ещё не понимая, что происходит. — Ты говоришь, что дежурил вчера. Так? — Я должен был. — Поправляет он, пряча руки в карманы халата. — У меня младший брат заболел, мне пришлось поехать домой. Начальство в курсе, что вчера никто не дежурил в этом крыле. — Дженни ощутила, как у неё захватило дух, будто почву выбили из-под ног. Она резко повернула голову к мужу, который напряжённо вглядывался в лицо собеседника. — То есть, замены не было? — Нет, у нас немногочисленный штат медбратьев, а медсестры дежурят в других отделениях. — Марк пожал плечами, сводя брови к переносице. — А в чем дело? — Спасибо за информацию. — Чонин проигнорировал вопрос, вежливо улыбаясь молодому парню. Дженни вцепилась в руку своего Альфы, дергая в сторону. — Всего хорошего. — До свидания… — Полувопросительно, совсем непонимающе пробормотал в ответ юноша, провожая взглядом странных, таинственных незнакомцев. Отойдя сравнительно на далёкую дистанцию, омега опередила мужа и встала перед ним, хватаясь за лацканы его пальто. Чонин остановился. — Это значит…? — Взволнованно прощебетала она, бегая глазами по лицу мужа. — Это значит, что вчера тот человек, который оповестил врача о консилиуме, был наемным Намджуна. А жидкость в шприце, скорей всего, просто успокоительное с высоким содержанием активных усыпляющих компонентов. Оно не навредило Лалисе, но отключило сознание достаточно быстро. — Дженни выдохнула и закрыла лицо руками. — Иди сюда. — Альфа мягко притянул к себе омегу, ласково целуя ее в макушку. Тёплые руки нежно огладили дрожащую спину. — Теперь мы точно уверены, что Намджун планировал похищение давно. Прошёл лишь один день, мы успеем. Обещаю. — Как же я боюсь. — Шепчет девушка в мужскую грудь, зажмуриваясь до боли в глазах. — Мне так за неё страшно. Она ведь беременная, ей нельзя волноваться, а Намджун…он… — Не думай об этом. — Умоляюще просит Чонин, вдыхая запах штормового моря. Аромат омеги чувствовался тяжелым, густым и тревожным, от чего ему самому было невыносимо дышать полной грудью. Переживания Дженни передавались ему огромным нервным комком. — Ты же знаешь Чонгука, разве у тебя есть сомнения? Он достанет Лису из-под земли, перевернёт весь Сеул вверх дном, но найдёт ее. Нужно просто немного подождать. Слышишь? Совсем немного. — Альфа взял в свои руки щеки девушки, отстраняя ее голову от груди и заставляя смотреть карие грустные глаза в свои. — Я люблю тебя и я рядом с тобой. Ты мне веришь? — Дженни поджимает губы, хлопая ресницами, пытаясь не дать выступить неожиданным слезам наружу. — Веришь мне, что с Лисой все будет в порядке? — Верю. — Тихо отвечает, пробубнив слова практически под нос. Чонин вздыхает, не сдерживая ухмылку от умиления. Когда Дженни дулась, выглядела невероятно трогательно, будто ребёнок. — Значит, все будет хорошо. — С легкостью проговорил мужчина и вновь обнял девушку, пытаясь вселить в неё надежду и твердость своих убеждений. ***