Солнце и Луна

Динеке ступает по траве босиком. Трава немного колется, но девушка старается запомнить все ощущения. — Леди Динеке, наденьте обувь, вы можете пораниться! Слышится окрик…охранника? Родители представили его к ней несколько месяцев назад. И если Дина привыкла к Ивесу, то он же, наоборот, чуть шарахался от нее. В прочем, ей это было только на руку (по началу), но теперь ей стало уже плевать, и она спокойно могла переодеваться при нем. Пф, все равно же ее одевали и раздевали служанки, когда в комнате был он, так чего смущаться? Правда приходилось делать смущенное лицо и что-то бормотать на счет «Почему он не вышел» ведь она леди, а не кто-то там еще. — Не стоит, Ивес, я хотела бы запомнить все это…что бы вспоминать в другом мире, — девушка с полуулыбкой смотрит на мужчину и качает головой. — Я все равно не заболею… Она видит, как он хмурится и подходит ближе, держа в руках ее сандалии. Охранник стоял как обычно в своем черном костюме. Даже рубашка была черной, не говоря уже о чем-то ином. На вопрос «Почему только черное?» он просто отвечал что «На черном крови не видно» О какой крови шла речь, он умолчал, и лишь развернувшись на пятках, ушел во двор. По его просьбе ее родители разрешили ему использовать старый и ненужный им гараж под недо-спортивный зал. Ивес быстро его обустроил, и когда дел не было, он пропадал там. Там же и часто пропадала Динеке, наблюдая за ним, и даже попросила пару раз, что бы он научил ее приемам. — А вдруг тебя не будет, когда на меня нападут? — Ла Десер младшая хихикает, когда шутливо закатывает рукава и делает пару выпадов. Шпага единственное на чем она дралась, но где, например, в уличном бое, взять шпагу? Не таскать же ее все время с собой! — Я всегда буду рядом с вами, Принцесса, — это прозвище девушки дал лично он, а Динеке была и не против. Да и какая девушка не хотела, что бы с ней обращались как с принцессой? Ну, по крайней мере, она так думала. — Что ж, тогда я под надежной защитой, — смех отразился от стен, и его подхватил Ивес. Ей нравился его смех, поэтому она пыталась чаще шутить, но это было трудно. — У тебя красивая улыбка, мой рыцарь. Тогда они шутили редко, но сейчас, когда им оставалось быть вместе довольно малое количество времени, они гуляли, веселились или он просто читал Динеке, пока та рисовала или же просто сидела и слушала его. Впоследствии этого он почти переселился в ее комнату, уходя к себе лишь на ночь. — Улыбнись, — она щелкает пальцами перед его носом и тот вздрагивает, и склоняется над девушкой. Мягко улыбается, как она сказала и треплет ее по волосам, стягивая с хвостов резинки. — Ну, вот… Твоя улыбка очень красивая. Он качает головой и вздыхает. — Но она, увы, не спасет мою принцессу, верно? Девушка опускает взгляд вниз и прикусывает изнутри щеку. Действительно. Не спасти. Лимфома Ходжкина это не та болезнь, которую легко вылечить. Скорее изрешетят весь организм, а новые образования лишь будут прибавляться. Динеке резко оседает на землю и жмурится, на ощупь, находя в кармане платья баночку с таблетками, а бутылку воды она еле успевает дрожащими руками достать из сумки. Спасительные «витамины» как она в шутку их называла, должны помочь через несколько минут. Мужчина приобнял ее со спины, аккуратно забирая бутылку, и закрывая ее. Таблетки он убрал обратно в карман ее платья и вздохнул, укрывая ее пиджаком. — Принцессе стоит вернуться домой… — он поднимает ее на руки и качает головой. Динеке еле обнимает его руками за шею и прижимается ближе, по телу девушки бьет дрожь, а по щекам скатилось несколько слезинок. Они скрылись в темной ткани рубашки Ивеса. — Ивес… Пообещай что отпустишь меня, когда это будет нужно? — шепот еле слышен от того, что она утыкалась в его грудь носом. Так тихо еще никогда не было. Казалось, время замерло, и все, что разрушило тишину, были шаги по траве мужчины и его тихое «Обещаю» Приступы усиливались, и доходили до нескольких раз в день. Когда ее положили в больницу, первым, кого она увидела, был охранник. Он смотрел в окно и тихо что-то шептал. — Ивес… — она тихонько позвала его по имени и дотронулась до руки. — Ты все это время был здесь?.. Голос, что ранее был итак тихим, стал еще тише и стал похож на шелест листвы осенью. Уходящая жизнь была похожа на смену лета и осени, как смешно бы это не было. — Принцесса, вам не стоит двигаться, — он кладет ее ручку на одеяло и качает головой. — Вы пролежали лишь сутки. — Снова… Операция? Да? — она сглатывает и аккуратно поднимает одеяло. Грудь вновь перештопана. — Ясно… Что на этот раз? — Легкие. Оба. Тишина снова завладела ситуацией. И девушка, и мужчина опустили голову. Послышался вздох со стороны девушки и уверенный голос. — Я устала, я хочу прекратить эти попытки. Умирать это конечно не хорошо, и оставлять родителей и тебя я не хочу, но… Мне придется, как бы этого не хотелось. — Но Принцесса! — Ивес вскочил со стула и сжал руки в кулаки. — Не смейте так говорить! — Посмею, прости меня, Ивес. Отключи меня от этой гадости, пожалуйста. Она достала своим писком. — Это может сделать врач и только с разрешения ваших родителей, Принцесса, — тот качает головой. Ему не хочется останавливать жизнь в этом маленьком теле. — Позови, пожалуйста, их, дорогой рыцарь, — она улыбается, и сверкает глазками, словно что-то задумала. — И побыстрее. Он скалится и кивает, выходя в коридор. Через несколько минут в палату вошли. Мать, обеспокоенно глядящая на дочь, и отец, стоящий так, будто в него впихнули стальной стержень, приобнимал жену за плечи. — Дорогая, что ты хотела?.. — женщина подошла к Динеке и ласково погладила по голове. Грусть скользила в голосе совершенно неприкрытой. — Мам, пап… Ивес, — та перевела взгляд на стоящих у двери мужчин. –Я бы хотела что бы меня отключили от аппарата. Я устала. Мне изрешетили множество органов, и я больше не хочу мучать никого из вас. — Динеке!.. — отец не выдержал, рывком оказался у койки дочери, и присел рядом. Нежно провел пальцами по щеке и вздохнул, взглянув на жену. — Это мое посмертное желание… Одно из двух, — она улыбается так искренне, словно солнце, и видит боль, отразившуюся в глазах троих. Врач делает шаг ближе. — Если так, то… Мы можем это исполнить, малышка, — мать девочки целует ее в лоб, а отец повторяет то же самое. — Сейчас? Или ты бы хотела проститься с еще одним человеком? — Да, мам. Можете оставить меня и Ивеса одних? — та переводит взгляд на охранника, что стоял все там же, у двери, и приобняла родителей. — Я люблю вас, мам, пап. Они уходят из палаты вместе со врачом и мужчина садится рядом с девушкой. Она тянется ручкой к его щеке, и он наклоняется. Робкий, смазанный поцелуй в губы, и Динеке опускает голову. Боится, что реакция будет отрицательной. — Ди… — тихий шепот разрывает тишину и пальцы, без перчаток на руках, касаются ее подбородка. Ивес поднимает лицо своей принцессы и целует. Нежно, словно боясь поломать хрупкий во всех смыслах цветок, которым она стала, так и не успев расцвести до конца. Она прижимается к мужчине ближе, целует в ответ, и неуверенно прикусывает нижнюю губу. Медленно углубляет поцелуй, прижимая девушку ближе к себе. Тело Ла Десер еще холоднее, чем утром и она отстраняется, касаясь пальцами его щеки. Гладит по суточной щетине и вздыхает. — Прости меня, Ивес, прости. — Тебе не за что извинятся, Принцесса. Я тоже, поверь, я тоже. Они сидят молча еще несколько минут, а после в кабинет заходит врач. — Думаю, вам пора, сэр, — он качает головой, и проходит к аппарату. — Мне жаль, что ваша жизнь так рано обрывается, миледи. — Меня зовут Принцесса, а он — Мой рыцарь, — та смеется и прикрывает глаза. — Я посплю, хорошо? Писк звучит еще пару раз, и затихает. Ивес, не выдерживая, стремительно выходит из палаты, на прощания касаясь губ девушки своими. — Она уснула сладким сном, Пьер, Марлена…