razor sharp white teeth

- Мне всё равно, мам, я уже почти на месте, - раздражённо говорит Джерард в трубку телефона, прижимая его щекой к плечу. Параллельно он пытается натянуть на себя джинсы, и это крайне неудобно делать на тесных задних сиденьях такси, пока машина входит в поворот. В любом случае, им ехать осталось минут пять, времени переодеться не было и не будет, а заявляться на праздник в грязных, пропахших аэропортом и пролитым кофе штанах было бы невежливо. - Но Джи, - слышен в динамике усталый голос матери, приглушённый расстоянием, - тебя же никто не приглашал. Понимая, что искать наушники долго, Джерард, бросив быстрый взгляд на водителя, переключается на громкую связь, иначе он не сможет впихнуть свою задницу в эти джинсы. Чёрт возьми, кто заставляет носить его настолько обтягивающую одежду? - Фрэнк приглашал меня, - пыхтит Уэй, нелепо вытягивая шею ближе к мобильнику, чтобы не орать на весь салон. - Серьёзно? Ты получил официальное приглашение? Ты же знаешь, что шестнадцатилетие для обо... для их семьи - особенный праздник. Джерард поражается тому, как безупречно работает интуиция его матери. Возможно, она по звуку поняла, что он на громкой связи и не один, или это её привычная осторожность дала о себе знать, но тот факт, что она так и не произнесла слово "оборотни" уберёг её сына от косых взглядов таксиста. - Это же Фрэнки, мам. Он будет рад меня видеть. К тому же, он сам выписал мне безлимитное приглашение в его дом в любое время. - Милый, - интонация Донны так и сочится снисходительным сочувствием, которое только ещё больше злит Уэя-младшего, - это было в последний день перед твоим отъездом. Сколько вы с тех пор не виделись? - 10 лет, - без эмоций отвечает Джерард, застёгивая наконец ремень. - 10 лет - очень большой срок, Джи. Кто знает, насколько вы оба сейчас изменились. Он больше не тот Фрэнки, которого ты знал в детстве, а ты не тот Джи, которого помнит он. Вы же практически не общались всё это время... - Ага, спасибо моему отцу и родителям Фрэнка, - ядовито комментирует Джерард, поправляя волосы в зеркале заднего вида. Причесать и, тем более помыть их, он не успевает, поэтому просто встряхивает шевелюру пальцами, что делает его ещё более лохматым и, парадоксальным образом, привлекательным. Его движения резкие и нервные, потому что Джи бесится, думая о той компании всемирного препятствования, которую развернули их семьи, чтобы парни не могли общаться. Он был бы ещё более зол, если бы у них это получилось до конца. На самом же деле (и мама этого не знает) Джерард и Фрэнк время от времени связывались друг с другом, потому что этого маленького оборотня не остановить, если он чего-то хочет. Или кого-то. - Всё же я думаю, Джи, что приезжать к Айеро вот так - плохая идея. Твой отец будет в ярости, когда узнает, что ты сбежал от меня. - Мам, - вздыхает Джерард и, переключившись на обычный разговор, подносит телефон к уху, чтобы говорить тише, - я просто чувствую, что быть рядом с ним - это правильно. 10 лет, мам... Я больше этого не вынесу. - Ох, милый... - ласково тянет мамин голос. - Всё, пока, мам, мы приехали. - Удачи, Джи! Уэй убирает телефон в карман, рассчитывается с водителем и через минуту уже стоит под дверью дома, в котором не был с семи лет, беспокойно перекатываясь с пятки на носок. Жилище Айеро всё это время продолжало разрастаться новыми этажами и пристройками, которые могли бы вместить в себя неуклонно увеличивающееся семейство, и теперь напоминает уродливого киборга с дополнительными конечностями разной степени ветхости. Сразу после стука Джерарда за дверью слышен резкий выкрик "Я открою!", а после - энергичный топот быстрых ног по лестнице. Джерард улыбается, уже зная, кого сейчас увидит. Дверь распахивается, и перед ним действительно Фрэнк. Повзрослевший, но всё такой же солнечный, с детским восторгом на лице и моторчиком в одном месте. Джерард с трепетом отмечает про себя, как возмужал его друг, разукрасив своё тело татуировками и пирсингом (его родители очень терпеливы на этот счёт), но сохранив при этом что-то знакомо-ребяческое в лице и отношении к жизни. - С Днем рождения, Фрэнки! - Мой Джи! - неожиданно тихо и нежно говорит Фрэнк, сияющим взглядом встречая друга детства. - Я так соскучился! И сгребает Джерарда в волчьи объятия. Они сжимают друг друга так крепко и долго, буквально впечатываясь телом в тело, будто хотят срастись и наверстать время, проведённое в разлуке. - И я скучал, Фрэнки, - шепчет Джи ему в волосы, вдыхая запах кедрового шампуня и волка. Когда из гостиной доносится строгое: "Кто там, Фрэнк?", и Уэй узнаёт командные нотки главы семейства, они неохотно разлепляются. Но прежде чем кто-то их обнаружит, Джи успевает на мгновение прижаться ртом к губам друга. На вкус они по-прежнему как имбирная газировка - сладко, бодряще и немного щиплет язык. Буквально через секунду появляется Айеро-старший, и Джерард ещё ни разу не видел, чтобы люди так быстро краснели от бешенства. - Какого дьявола ты здесь делаешь?! - рычит он, свирепо уставившись на человека, от которого десять лет прятал своего сына. Джи пытается взять себя в руки, чтобы показаться вежливым гостем, молясь про себя, чтобы отец Фрэнка не обратился прямо сейчас и не разорвал его на подарочные ленточки. - Доброй ночи, мистер Айеро! С праздником вас! - обаятельно и неуместно улыбается Уэй-младший. - Пошёл прочь из моего дома! У старшего оборотня хватает разума не трогать самого Джерарда, который всего лишь человек и к тому же ребёнок его старого друга, поэтому он хватает своего сына, чтобы оттащить его от Уэя. - Нет, пап, постой! - сопротивляется Фрэнк, вырываясь из железной хватки отца. - Это мой день рождения, и я хочу, чтобы Джерард был здесь! - Мне плевать! Я не допущу, чтобы мой сын связался с парнем! - Это не твоё дело, отец! - злится Фрэнк, становясь в гневе таким похожим на отца. Джерард пытается вмешаться, обещая, что уйдёт сейчас, но вернётся позже, чтобы серьёзно и спокойно поговорить с Айеро-старшим, но его слова сейчас - пустой звук для двух выведенных из себя оборотней. - Это мой дом, ты мой сын, и ты делаешь то, что я скажу! - продолжает бушевать отец Фрэнка. - Ты, блять, мне не хозяин! Ну, вот, это что-то новенькое: доведённый до матов малыш Фрэнки, каким Джерард его раньше не видел. Дело плохо. - Что ты сказал, щенок?! Одно неаккуратное движение руки взрослого оборотня со всей присущей ему мощью, и Фрэнк с тихим писком отлетает к стене, ударяясь спиной об косяк с леденящим душу Джерарда хрустом. Ужас мелькает в глазах Айеро-старшего, когда полный боли стон вырывается из груди сына, но отвращение к пристрастиям наследника настолько сильно, что он предпочитает захлопнуть дверь перед носом Джерарда до того, как броситься на помощь Фрэнку. Вот только дверь закрыть не получается, она будто упирается во что-то каменное и когда старший оборотень оглядывается, чтобы узнать причину, он видит лишь бледную руку, которая держит дверь, легко препятствуя силе волка. Глаза Джерарда, когда Айеро встречается с ним взглядом, пугающе тёмные, полные ненависти и абсолютно не человеческие. Джи не обращает внимания на зуд в деснах и, отодвинув оборотня, через мгновение оказывается у стены рядом с тяжело дышащим от боли другом. - Фрэнки, - зовёт он, оглушённый видом искажённого страданием любимого лица и запахом тёплой крови. Джерард пытается приподнять голову друга, но ощущает на его затылке что-то влажное и подносит свою руку к глазам. Это свежая кровь - кровь Фрэнка, и она одуряюще вкусно пахнет. Только сейчас Джерард понимает, что произошло. Он машинально проводит языком по удлинённым и непривычно острым клыкам и чувствует, что мог бы сейчас с лёгкостью поднять маленькое тело друга и прямо так - с Фрэнком на руках - добраться до ближайшей больницы быстрее, чем сюда прибудет скорая. Вот только проблема в том, что никого из членов семьи Айеро нельзя показывать обычным врачам. Всё это проносится в мыслях Джерарда за секунду, и уже в следующую - в окружающем мире будто снова включается звук, и какофония охов и причитаний волной накрывает Джерарда, склонившегося над покалеченным телом Фрэнка. Кто-то из женщин кричит, пытается отпихнуть его в сторону, и Джи прилагает усилия, чтобы не сопротивляться, потому что все эти оборотни вокруг знают, как помочь Фрэнку, а он... он знает лишь, что ничего бы этого не случилось, если бы он сегодня не заявился на праздник, куда его никто не приглашал. Фрэнк бы сейчас отмечал своё шестнадцатилетие - невредимый и явно более весёлый. Чья-то холодная рука ложится Джерарду на плечо, и он, не глядя, понимает, что это Майки. Конечно, ту часть семьи Уэй, которая уже давно обратилась в вампиров и не влюблена во Фрэнка, пригласили на день рождения Айеро. Майки всматривается в лицо брата и задерживает взгляд на его зубах. - Джи, ты... Его перебивают тяжёлые удары огромных старинных часов, что висят в гостиной. Полночь. Теперь Фрэнку официально исполнилось 16 лет, и по меркам оборотней он стал совершеннолетним. А ещё это означает, что в ближайшем будущем юный, но уже зрелый волк встретит свою пару, что предназначена ему судьбой. Джерард старался все эти годы не думать об этом. По легенде парой может стать и тот человек, с которым уже знаком оборотень, или даже тот, в кого он влюблён, но узнать это наверняка можно только после шестнадцатилетия. Вот почему Джерарда не позвали сегодня: родители Фрэнка боятся, что эти странные, недопустимые отношения между ними помешают Фрэнку подчиниться своей судьбе. Или окажутся ею. Вскоре рядом с сыновьями появляется и Уэй-старший. Они втроём наблюдают, как взрослые оборотни бережно поднимают Фрэнка и уносят наверх, в его комнату. - С ним всё будет в порядке, - негромко говорит отец Джерарду. - Ты же знаешь, что оборотни быстро восстанавливаются. А нам, пожалуй, пора, о Фрэнке есть кому позаботиться. Всё существо Джерарда противится этому, но он заставляет себя последовать за отцом, с трудом отрывая ноги от пола. Здесь он не нужен. Он только всё портит. - Я даже не знаю, что сказать, сын, - начинает отец, когда все Уэи оказываются за порогом дома. - Ты ослушался меня, сбежал от матери и это привело к испорченному празднику, - Дональд сокрушённо качает головой, хотя в его голосе, к удивлению Джерарда, не слышно гнева. - С другой стороны, - продолжает отец, - ты обратился, и теперь ты один из нас. Я так рад этому, сынок. Джерард ничего не отвечает. Он не уверен, что разделяет эмоции отца. То, чего он так жаждал в детстве, то, с отсутствием чего ему стоило таких усилий смириться, теперь свалилось на него, и он не чувствует ничего. В голове только лицо и тело Фрэнки, искажённые в муках. И неважно, что на оборотнях заживает абсолютно всё и очень быстро - сейчас человеку, которого Джи любит с детства, очень больно, и это определённо не стоило того, чтобы стать вампиром. *** Ещё до наступления рассвета Джерарда успевает стошнить дважды: сначала человеческой едой, которую он даже не помнит, когда ел, а потом донорской кровью, которой напоил его отец. Новообращённый вампир чувствует себя отвратительно. Его мучает постоянная жажда, зубы чешутся, а кожа принимается зудеть, как только за окном начинает светать. Джерард в своей старой комнате закрывает шторы наглухо, не оставив ни малейшей щёлки для солнечного света, как делала его мама в далёком детстве, и пытается уснуть. Ближе к полудню он убеждается, что это бесполезно, и просто лежит на кровати уставившись в потолок, где теперь видит все микротрещинки и шероховатости покрытия. В середине дня на лестнице около его двери слышатся знакомые шаги, потом Джерард улавливает запах горячей крови, курсирующей по сосудам, аромат кедра и лимонада со вкусом имбиря, поэтому когда дверь открывается, Уэй уже на ногах и в нетерпеливом ожидании гостя. Как только их взгляды встречаются, Джерард буквально чувствует, как Земля замедляется, притормаживая своё вращение на орбите вокруг Солнца. Он видит, как замирают пылинки в воздухе, потревоженные ботинками Фрэнка, а визг проезжающего вдалеке одинокого автомобиля растягивается до бесконечности. И только губы Фрэнка движутся с обычной скоростью, когда он произносит ни капельки не удивлённое "Я так и знал". Его глаза необычайно светлые, и он смотрит на Джи так, словно вся Солнечная система была создана ради этого момента. И это вышибает весь воздух из груди вампира. Не выдержав, Джерард разрывает зрительный контакт, и Земля возвращает себе привычный ход. Пылинки оседают на пол, а машина уже вне зоны слышимости даже для ушей вампира и оборотня. - Что это было? - спрашивает изумлённый Джерард, хотя единственно верный ответ уже пришёл к нему в голову. Фрэнки улыбается. - Всего лишь ты и я. По-другому и быть не могло. Теперь ты никуда не денешься от меня. - Это лучшая новость за сегодня, - отзывается Джерард, протягивая руку Фрэнку, за которую тот тут же цепляется. Остаток часов до заката они проводят вместе на узенькой кровати Джерарда, переплетясь конечностями и обмениваясь поцелуями в губы, лицо, шею, ладони, грудь и много куда ещё. Джи лично удостоверяется, что от ранений на его Фрэнки остались лишь еле заметные царапины, но для профилактики всё же покрывает пострадавший позвоночник, а заодно и лопатки оборотня прохладными поцелуями. - Я мечтал об этом с пяти лет, - удовлетворённо выдыхает Фрэнк в подушку. - О чём? - Джерард усмехается, прикусывая смуглую кожу. Его касания почти невесомые, но собственнические, потому что он знает, что отныне и навсегда этот оборотень полностью - от кончиков волос до каждой молекулы его тела - принадлежит ему. Точно так же, как Джерард - Фрэнку. - Чтобы тебе целовал спину вампир? Фрэнк переворачивается на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с Джи. - Провести с тобой вечность. *** Когда вечером Майки заходит в комнату брата, чтобы проверить его самочувствие, он находит там спящих в обнимку парней и улыбается при виде очаровательной картины того, как Фрэнк во сне пускает слюни на подушку Джерарда, а Джерард - на футболку Фрэнка с Дракулой. На полу рядом с ними записка. Почерк такой кошмарный, а строчки съехавшие и кривые, как будто человек (точнее: оборотень или вампир) писал уже в полубессознательном состоянии. "Даже не думайте нас будить! К чёрту ваш вампирский режим, мы спим, когда хотим спать. И да, пап, передай родителям Фрэнка, что его волк признал меня своей парой. Пусть выкусят. И ты выкуси, пап. Люблю тебя. ХО Джи Айеро-Уэй."