Я прошу тебя, выживи

Стой, подожди меня немного, Стой, Спой, Мне дальняя дорога. О том, как трудно будет, О том, как ветры дуют, Пусть будет то, что будет, Пусть меня небо судит. -Твою мать, Ямамото! Чертов бейсбольный придурок, гони быстрее! В голосе Хаято сквозит неприкрытая истерика. Его пугает кровь, разлитая по всем сиденьям. Он медик, больше, он хирург, но его приводит в панику то, с какой скоростью кровь распространяется по салону. Мукуро слабо улыбается, сжимая рукой кровоточащий бок. -Мы на пикапе, если ты не забыл, - в голосе Такеши звучит сталь. Всё произошло за несколько минут. Пикап проехал мирно с полчаса, но потом на хвост ему сел черный джип. Затем, параллельно начал ехать еще один. А потом из них высунулись дула автоматов, и понеслось. Конечно, пикап не был бронирован. Конечно, джипы были бронированы. Пули летали почти рядом с лицами. Как не зацепило Ямамото, не понял никто, ведь он был самый незащищенный, Такеши сидел за рулем. Видимо, Мукуро постарался. У них было всего шесть пистолетов и по два магазина на каждый. Этого чертовски много при обнаружении копами. Этого чертовски мало, когда приходится отстреливаться. -Их нужно добить, - тихо говорит Рокудо, сжимая зубы. Ни одного стона, ни крика. Учитывая его болевой порог, это было почти невероятно, - нам не дадут доехать. -Ты не дотянешь, - так же тихо говорит Гокудера, максимально стягивая рану. -Ты плохо меня знаешь, - сквозь зубы выдыхает Рокудо. Он дышит мелко, часто, тяжело. -Не смей сдыхать, Кея не простит. Ни в одной из параллелей. Мукуро находит в себе силы чуть улыбнуться. -Используй коробочки, - громко говорит Ямамото, вводя машину в очередной занос. -Но, - Хаято не может понять, то ли Такеши сошел с ума, то ли издевается, - у меня нет кольца! Мы их уничтожили! -Значит, тебе придется открыть коробочку, не используя кольцо, - Ямамото высовывает пистолет в окно, и простреливает руки, высунувшемуся из окна джипа стрелку. -Ты спятил! – голос Хаято переходит почти на истерику. -Закрой рот, и действуй. Ты должен понимать, как мало у нас времени. Гокудера замолкает и несколько секунд смотрит на Мукуро. Тот шепчет что-то очень тихо, руки теплятся пламенем тумана. Он пытается создать иллюзию тканей или крови, но сил у него явно не хватает. Кровь идет изо рта, тоненькой полоской сползает прямо по воротнику плаща. Глаза у него затуманены болью. Гокудеру обуревает паника. Он трясущимися руками достает коробочку и смотрит на нее. Отверстие для кольца и никаких признаков того, что у него получится открыть коробочку. Да и каким образом он должен это делать, черт побери? -Палец... – тихо шепчет иллюзионист, закашливаясь, - поставь... -Куда? – Гокудера панически пытается найти, куда можно было бы поставить палец, - скажи, куда? -В отверстие, идиот... – Еще тише шепчет иллюзионист и с его губ срывается хрип. -Я... Я не могу без кольца генерировать все типы пламени! – Гокудера мечется по салону, он не знает что делать. -Руки. Дай. Руки. Мне. И ему. Теперь Гокудера почти с полу слова понимает Мукуро. Ямамото протягивает руку, окутанную пламенем дождя, второй же пытается удержать машину на очередном повороте. Хаято кладет вторую руку с коробочкой прямо на руки Мукуро, все еще теплящиеся пламенем Тумана, зажимающие рану. По рукам ползет озноб от необычно большого количества пламени Тумана и прохлада от пламени Дождя. Руки дрожат, ощущения от пламени, ползущего под кожей – запредельные. С кольцом он никогда не чувствовал ничего подобного. Ассоциативно пришло слово – миллениум. Почему миллениум, какой к черту миллениум Хаято не знал. Просто миллениум – это то, что сейчас он испытывал. Попытаться объяснить - бессмысленно, да и к черту, времени нет. Потом вспышка, пламя, рвущееся из-под кожи наружу, крики, головокружение, грохот, звук искореженного металла, свет, тихий стон, ощущение крови на руках, губах, тьма. Хару проснулась с громким криком. Ее будто кипятком окатили с головы до пят, и безумно заломило висок. -Ну что ты? - Бьянки сонно подняла на нее голову. - Хаято... - тихо шепчет Хару, и по щекам неожиданно ползут теплые капли. -Что? - с Бьянки моментально спадает вся сонливость, она подскакивает к Хару, берет ее за плечи, - что с ним? -Больно... Ему очень больно, - словно в забытье шепчет Миура. Только слезы градом капают с ее щек. -Ну что за черт. Ты выдумываешь, - но в глазах Бьянки скользит тревога, она почти верит Хару, верит не разумом, верит сердцем, потому что знает, что такое любить. -Я это знаю, знаю совсем точно. И они рядом. Рядом с нами, - Хару смотрит на нее почти умоляюще. -Где? - Бьянки чуть щурится на нее. -Я... Я не знаю. Но мы должны посмотреть. Мы должны проверить. Мы их найдем, - Хару хватает Бьянки за руки, заглядывает ей в глаза, ищет в них поддержку, надежду. -Сейчас всего семь. Рассвело только пару часов назад. Сегодня выходной. Безлюдно. Нас просто пристрелят, если мы поедем сейчас, - Бьянки чуть щурится на окно, потом смотрит на Хару - оценивает, рассчитывает шансы. -Нам нужно ехать. Ему больно, ему очень больно. Они не смогут без нас. -Они? - Бьянки встревожено поднимает на нее глаза. -Да. Их трое. Хаято, Ямамото и кто-то еще. Я не знаю кто, он мне не снился. Вернее, он не показывал лицо. -Значит, иллюзионист. Или Хром, или Мукуро. -Я прошу тебя, едем. Пожалуйста, - в голосе Хару неприкрытая мольба. -Ты останешься, - Бьянки, наконец, приняла решение, - а я поеду. Если поедем вдвоем, привлечем слишком много внимания. Я проеду ближайшие окрестности. И сразу вернусь. -Но... -Не обсуждается, - В голосе Бьянки сквозит необычный для нее металл, и Хару послушно замолкает. Она нужна ему. Она нужна ему прямо сейчас.