Золотой Призрак

Мадара как раз переживает последствия празднования своего шестнадцатилетия, когда отец созывает клан на собрание. Теперь он мужчина. По крайней мере, для гражданских. Ему все еще слышится смех его двоюродных братьев, когда он пробирается в Зал Совета – самое дальнее помещение их поселения. Его голова угрожает просто расколоться по швам, а мозг, кажется, скоро посыплется из ушей. Эти дорогие двоюродные братья привели его в прошедший вечер в город; он проснулся голым перед входом в поселение, с бутылкой в одной руке и мертвой курицей в другой. Дыхание его неприятно отдавало пивоварней. Он до сих пор не может вспомнить, что случилось прошлой ночью. Все, что следовало за второй кружкой, представлялось неясным и размытым. Он помнит, как Шуджи, ублюдок, угощал его вторым напитком, а Йосай смеялся на заднем плане. Он помнит, как мимо проходили официантки, которые старательно отводили глаза. Мужчины – достаточно большая угроза для гражданских девушек, но шиноби еще хуже. В их глазах, конечно. Однако Учиха не похожи на другие кланы. Они не могли позволить себе ни одного ублюдка, ни одного, за которым бы они не могли следить. Потребуется всего один Учиха, родившийся за пределами клана, всего один, ускользнувший из их рук, чтобы игра закончилась. Никто не должен знать, как работает Шаринган. Никто, кроме клана, не должен пользоваться им. Что означало, что все мужчины Учиха должны быть осторожны. Женщин, очевидно, это тоже касалось. Но они жили в поселении, и беременность довольно легко заметить, когда ты видишь кого-то каждый день. Нет, Учиха не могли позволить себе никаких незаконорожденных детей. Вот почему Мадара не то чтобы сильно волновался по поводу своих пропавших воспоминаний, но все же был немного обеспокоен. Тихо ступая, он идет в Зал, в котором его отец часто проводит заседания. Мадара оглядывается, отмечая количество присутствующих. Его голова все еще угрожает расколоться, и, возможно, это действительно случится, если чертова боль увеличится втрое. К счастью, Изуна находится рядом, чтобы отвести его в сторону, там, где тише всего. Он обеспокоенно кусает нижнюю губу, когда его взгляд устремляется на многочисленных членов их клана. Бог ты мой, здесь, должно быть, присутствуют все шиноби, не участвующие в миссиях. Черт, Мадара даже замечает трех старейшин – троих Учиха, которые обладали достаточными умением и силой, чтобы дожить до такого преклонного возраста – докучающих его отцу и бормочущих что-то ему под ухом. – Изуна, что происходит? От разговора мутит. Простонав, Мадара с силой трет глаза, в надежде на то, что давление уймет боль. Однако это не приносит никакого облегчения. – Я не знаю, – Изуна говорит очень тихо, практически беззвучно, – отец еще ничего не говорил. Что бы ни случилось, это что-то должно быть чем-то действительно важным. Сузив глаза, Мадара заставляет себя встать прямо. В зале воцаряется благословленная тишина, когда их отец шагает вперед. Затем он начинает говорить. – Три часа назад меня проинформировали о новой угрозе. – Один из старейшин уже собирается сказать что-то, но отец резко обрывает его. – Нет, и речи быть не может о какой-либо опасности для нас. Этот шиноби не может угрожать нам. Кей, выйди сюда. Никто не может оспаривать приказы главы клана, и Кей делает шаг вперед. Мадара зачарованно наблюдает за тем, как он складывает руки и сотворяет хенге, оставляя на своем месте белокурого мальчика, не выше плеча Таджимы. Ярко-голубые глаза, широкая челюсть, что обещает сделать лицо еще более мужественным в пору полового созревания. Однако Мадара готов поклясться, что видел это лицо раньше. Какая-то мысль бьется в глуби его сознания, такая же раздражающая, как насекомое, пробегающее по коже. – По нашим прикидкам, именно так выглядит Золотой призрак. Этот мальчик, – Таджима выплевывает эти слова, словно проклятие, – остановил Кьюби от нападения на деревню меньше чем в дне пути отсюда, запечатав его в собственное тело. Это произошло два месяца назад, однако мы в первый раз услышали об этом. Я уверен, что, по крайней мере, хоть один из вас видел золотую вспышку за последние два месяца. Поймите одно. Я хочу голову этого мальчика. Тот, кто принесет ее мне, войдет в историю как убийца Девятихвостого лиса. Никто не смеет заговорить, и Мадара не может их винить. Тем не менее, он немного озабочен, потому что помнит, где видел это лицо раньше. Это вовсе не лицо мальчика, а лицо молодой девушки. Шуджи смеется, когда Мадара кашляет, сделав глоток из второй кружки. Незнакомая жидкость обжигает его горло. Мадара полагает, что это был ликер. Пламеноподобное вещество, могущее сжечь воспоминания целой жизни тех, кто излишне с ним перебрал. Он выпивает пятую по счету кружку, когда замечает, что не одинок, хотя предыдущая компания давно бросила его ради стайки красивых девушек, которые только что вошли в бар. Вместо них с ним за столом сидит загорелая блондинка, которую вполне можно было бы принять за маленького мальчика, не будь на ней женской одежды. Если она, конечно, хорошо перетянет свою грудь. – Ты выглядишь слишком молодо для того, чтобы пить, – бормочет она, словно сама не похожа на двенадцатилетнего парня, который пришел, чтобы попытать счастья с какими-нибудь милашками. Несмотря на дымку в голове, вызванную ликером, он замечает что-то в ее глазах. Что-то, что заставляет его сосредоточиться. Даже под натиском первой схватки с опьянением его инстинкты не притупляются. – Мне шестнадцать, – ворчит он. Замечая, что ее губы дергаются в попытке сдержать улыбку, переходит в наступление. – Я достаточно взрослый. А ты? Она смеется, и это совсем не девичье хихиканье, а полный веселья смех во весь голос. Тихий голос в голове Мадары напоминает ему, что только сильные люди могут позволить себе такой громкий смех. Он осторожно опускает свою кружку, отмечая, что она снова пуста. – Мне семнадцать еще с октября, – беззаботно признается девушка, махнув рукой. Ее ладонь меньше его, но на кончиках пальцев есть едва заметные шрамы. Шрамы от куная. Как будто она практиковалась до кровавых мозолей, а острые края стали впиваться ей в пальцы. Как будто она следовала режиму обучения шиноби. – Когда я пришла поговорить с тобой, я сама не знала, чего ожидала, – она снова обращается к нему. Ее голубые глаза широко раскрыты, но брови нахмурены, как будто она смущена. Из-за чего, Мадара не может даже начать догадываться, да и не хочет. – Но ты такой же, как и все. Она встает на ноги, пока его мозг пытается обработать ее слова, гадая, были ли они насмешкой, утверждением или оскорблением. Его глаза широко раскрываются, когда она взъерошивает его волосы, улыбаясь ему, и Мадара краснеет, понимая, что его лицо находится прямо на уровне ее груди. – Еще увидимся, Мадара. Он никогда не называл ей своего имени. И, несомненно, это та самая девушка, поместившая Кьюби в своем теле. Если бы они убили ее, зверь, что теперь заточен в человеческом теле, был бы мертв. Но, несмотря на все это, Мадара точно знал две вещи. Во-первых, он увидит эту девушку вновь, ведь она это ему обещала. И, во-вторых… Если бы он не выпил столько алкоголя, он бы вел себя гораздо разумнее. Нет, когда они встретятся лицом к лицу в следующий раз, он точно будет в лучшей форме. И тогда он ее прикончит.