Золотой Призрак

– Что ты здесь делаешь? – Мадара смотрит на девушку перед ним в изумлении. Рядом с ним его друг, бывший ему когда-то соперником и ставший вновь его другом. Позади них строящаяся деревня, мечта, обращенная в быль. Золотой Призрак – из-за ее плеча выглядывает огромный свиток – медленно моргает, прежде чем усмехнуться и сказать: – Я здесь, чтобы присоединиться к вашей деревне. С ней все, очевидно, было в порядке с тех пор, как он видел ее два с половиной года назад, в плену у Узумаки. На мгновение он задумывается о том, как ее встретит Узумаки, а ныне Сенджу Мито. Толстый красный шарф обмотан вокруг шеи и плеч Золотого Призрака, и ее волосы, торчащие во все стороны из-под шерстяных преград, выглядят немного странно. На ней тускло-белый плащ, защищающий ее от холода; малейшие капельки растаявшего снега покрывают ее волосы и даже кончик ее загорелого носа. Она не похожа на легенду, на спасительницу, уберегшую тысячи, а то и сотни тысяч жизней. Она похожа на самую обычную девушку, с блестящими светлыми волосами и голубыми глазами, что кажутся еще ярче на фоне ее загорелой кожи. Странные шрамы, похожие на усы, привлекают внимание, хоть ее лицо и скрыто наполовину в огромном шарфе. Но он не скрывает ее улыбку – почти застенчивую, но несомненно обнадеживающую. Она смотрит на Мадару из-под ресниц. Он же скрещивает руки, бросая строгий взгляд на Хашираму. Хотя он уже знает, к чему приведет их маленький разговор. Хаширама не сможет запретить этой девушке присоединиться к их деревне. Именно она подтолкнула его к разговору с Мадарой. Он рассказал ему об этом однажды ночью, разоткровенничавшись после особо тяжелого дня строительства деревни. Тогда, на поле боя, это был первый и последний раз, когда Хаширама Сенджу повстречал Золотого Призрака. Из-за чего Мадара был неприлично довольным. Довольным из-за того, что так часто видел ее, что разговаривал с ней. Что смог узнать ее хоть немного. Например о том, что ее мать была Узумаки. Неудивительно, что ее чакра столь впечатляла. Даже если не учитывать зверя, запечатанного в ней. Без сомнений, Кьюби лишь укрепил ее собственные резервы. – Ого, это было бы здорово! Если бы ты тогда не поговорила со мной, возможно, не было бы никакой деревни. – Хаширама замолкает, оглядывая остов своей ненаглядной деревни с нескрываемой нежностью в глазах. Мадара вспоминает, как клан встретил его предложение покончить со сражениями и присоединиться к Сенджу, чтобы строить деревню вместе. Сколько было презрения и шепотков! Не прошло и полугода после смерти Таджимы, а он уже сдается на милость врагу, так они говорили, думая, что он не слышит. Но открыто никто не посмел бросить ему вызов. В какой-то момент Изуна загнал его в угол, все спрашивая – почему? Ненависть, что его брат испытывал к Сенджу, была необъятной. Но даже он в конце концов смог понять его. Понять его детскую мечту о том, чтобы больше никому не пришлось погибать на окровавленных полях сражений. Но по-настоящему брат осознал ценность его идей каких-то три дня назад, когда мимо них пробежали два беззаботных счастливых малыша – Учиха и Сенджу. Он понял, к чему действительно стремился Мадара, и больше не сомневался. Золотой призрак усмехается, покачиваясь на пятках. Она прикусывает нижнюю губу, переводя взгляд с Мадары на Хашираму. У Изуны была та же привычка. Мадара засматривается на ее губы, а после получает ощутимый тычок в бок от Хаширамы. – Ну, как думаешь? Можем ли мы ее принять? Он улыбается, придурок, с таким видом, будто бы все понял. Вечно спешит, ныряя в омут с головой, и даже не задумывается о том, что может ждать его на дне. Просто идиот. – Если она будет с нами, другие кланы начнут воспринимать нашу деревню всерьез. Он ясно дал понять, что не против. Практически, это был голос за. Он больше не был краснеющим подвыпившим шестнадцатилеткой, не знающим, что ему делать с блондинкой перед ним. Больше не было никакой нужды лгать самому себе – она была действительно симпатичной. Не было ничего удивительного в том, что он влюблен в нее, что он ее желает. Она отличалась ото всех – сильная, сильнее любого, кого он знал или видел. Она защищала не только себя, но и свои идеалы, свои принципы. Она хранила мир. Она не сдалась, не уступила, и это привлекло его к ней. Он всегда смотрел на женщин свысока, считал их слабыми. Но они такими и были, особенно рядом с ним. Но она нет. Эта девушка, с ее мастерством на поле боя, с ее железной волей и ее стремлением к миру, была непохожа ни на одну из тех девушек, что его отец пытался подсунуть ему в течение нескольких последних лет. Вся она, непохожая на других, отличающаяся от всего, к чему он привык, влекла его к себе. И в этом не было ничего необычного. – Кстати… Как тебя зовут? Мадара моргает. Он ведь не знает ее имени. Она никогда не представлялась, и даже в слухах о ней никто не упоминал такой простой вещи, как ее имя. Он лишь в курсе того, как зовут ее друга-демона. Курама. Золотой призрак застенчиво улыбается, смущенно потирая затылок. Она не смотрит ни на кого из них. – Ох, простите. Меня зовут Намикадзе Наруто, очень приятно! Намикадзе Наруто. Он никогда не слышал о клане Намикадзе, но ее имя ей подходит идеально. Водоворот. Огромная воронка, вращающаяся на большой скорости. Результат слияния двух конфликтующих течений. Водяной вихрь необычайной силы. Она родилась в мире, где два клана постоянно конфликтовали. Выросла, крепчая день ото дня. В конце концов став силой, с которой нужно считаться. – Приятно познакомиться, Наруто-чан! – радостно щебечет Хаширама, хлопая Мадару по плечу с такой силой, что тот едва удерживается на месте. На самом деле, Мадару бесит то, что Хаширама такой высокий. Он ведь даже не способен справиться со своим ростом. Не так давно Мадара видел, как он ударился головой об вывеску, не заметив ее. Просто придурок. – Я уверен, что Мадара будет так любезен и покажет тебе палатку. К сожалению, еще не все здания готовы к заселению. Наруто пожимает плечами и переводит взгляд на Мадару, улыбаясь. – Да без проблем. Можно подумать, я не жила в палатке последние лет шесть. Мадара отворачивается от нее, не в силах выносить этот взгляд. Лениво помахав Хашираме на прощание, он идет вперед по улице широким быстрым шагом. Он чувствует Намикадзе Наруто, что следует за ним – не рядом, но и не слишком отставая – по ее мощной впечатляющей чакре. И он думает, что возможно – возможно – он перенесет эту неожиданную встречу без особых сюрпризов. В полной тишине они проходят мимо едва освещенных зданий, что вероятно станут когда-то районом целого клана. А затем Наруто сжимает его запястья своими маленькими ладонями и резко разворачивает его к себе, одновременно толкая его спиной к стене дома. Он реагирует немедленно, выхватывая кунай. Но она целует его прежде, чем он решается ее атаковать. Обеими руками она касается его лица, в бережном осторожном жесте, и глаза ее закрыты. Она целует его. Целует так страстно, будто это то, чего она ждала с тех самых пор, как появилась в деревне, и Мадара просто уступает. Уступает собственному желанию, собственному влечению. Он хватает ее за бедра, прижимая теснее к себе, и крепко целует ее. Он хочет все. Все, что только Намикадзе Наруто может ему дать, и даже больше. Потому что она – самое странное существо, которое он когда-либо видел, неизведанное и совершенное. В его груди словно загорается что-то, что-то дикое, жгучее, свирепое. И столь же яркое, как эта девушка в его руках. Она льнет к нему – грудью к его груди, и рычит, не отрываясь от его губ. Одной рукой она касается его волос, путаясь в густых прядях, а другой проскальзывает под его рубашку, холодными пальцами проводя по его животу. Она трогает его шрамы, исследуя их откровенно и открыто. Мадара чуть отстраняется, чтобы вдохнуть воздуха, и когда они вновь тянутся друг к другу, то сталкиваются носами, и Наруто вдруг прыскает от смеха. Он притягивает ее ближе, и она больно дергает его за волосы. В ответ он сжимает ее светлые пряди и чуть тянет назад, очерчивая губами контур ее челюсти и целуя ее в шею. – Ты сволочь, – шепчет она. В ее тоне нет упрека, она говорит это с нежностью. И так открыто, как не делает ни одна женщина. Жены должны быть на виду, а не на слуху. Никогда прежде Мадара не видел, чтобы девушки так вели себя. Но Наруто явно все равно. Она лишь прижимается теснее к нему, пока он прихватывает губами нежную кожу на ее шее, совсем рядом с бьющейся жилкой. – Правда? – Да, – шипит она, затаив дыхание. Ее голос похож на стон. И ему нравится это. – Ты должен был быть ужасен. Ты должен был быть бесчеловечен. Ты не должен был гореть так ярко, – говорит она, отталкивая его. Ее глаза сверкают, и она почти атакует его, целуя в шею, с раздражением убирая в сторону его длинные волосы. Как будто бы этого нельзя было сказать и о ней. Мадара пробирается ладонью под ее рубашку, гладит ее спину; плащ Наруто распахнут, и она не уклоняется от ласк, как другие женщины, робкие и не желающие показывать, что они чувствуют то же влечение, что и мужчины. Она лишь прижимается бедрами еще ближе. На этот раз рычит Мадара, но Наруто вовсе не пугается, не бросает испуганного взгляда. Она игриво усмехается и кусает его шею. И если бы только они были одни, в полной уверенности, что им никто не помешает, они точно не добрались бы до палаток. Мадара взял бы Наруто здесь и сейчас. Или Наруто взяла бы его. Или, что вероятнее, они взяли бы друг друга. Но, к сожалению, они не одни. Изуна и Тобирама появляются из-за угла, разговаривающие об Академии, которую они собираются построить, и замирают при виде открывшейся им сцены. Они шокированы, это ясно видно по их лицам. Наруто же ни капли не сожалеет. Напротив, она бросает на них взгляд через плечо, льнет к Мадаре еще ближе и проводит языком по его шее и линии челюсти, а затем с диким хохотом взлетает на крышу, исчезая из виду. Мадара следует за ней, даже не взглянув на нежданных свидетелей. Он чувствует – несмотря на то, что Наруто остается в деревне, он продолжит гнаться за ней все те годы, что они будут знать друг друга. И если приз будет оставаться одним и тем же, в таком случае ему будет не на что жаловаться еще очень, очень долго.