Ещё одна древняя или Добро Пожаловать в Мистик-Фоллс...

— Рошель мертва… ее…убили… — всхлипывая, сказала все та же ведьма. Рошель мертва. Нет! Как? Кто? — Когда? — это единственное, что я смогла сказать перед тем, как по моим щекам начали течь слезы. — За час до твоего приезда, — кто?! Кто мог это сделать?! Этот ублюдок Люцифер?! Неужели Мариус решил напомнить о себе?! Кто?! — Кто ее…ее убил? — немного заикаясь спросила я. У меня просто в голове не укладывается такое. Как такое возможно?! — Никто не видел, — ответила другая ведьма. Может что-то она узнала и пыталась сообщить мне? Но…что? — Она говорила, что хотела что-то рассказать тебе, — откликнулась другая ведьма. Но черт. Что она хотела рассказать?! — Это на похороны и на что-то по нужде, — я достала кошелек и положила на каменную плиту все деньги, что были в кошельке. Ведьмы с удивлением наблюдали за мной. Раньше, я иногда помогала ведьмами средствами, да и чем — нибудь еще. Уверена, что Рошель была бы рада, что я помогаю ее ковену. — Скоро у тебя начнется белая полоса в жизни. Тот, кого ты искала — признает тебя. Тот, кто любит тебя — полюбит тебя еще сильнее, — внезапно сказала самая взрослая и пожилая ведьма. — Надеюсь, — совсем тихо — тихо прошептала я. Конечно же я удивилась этим словам. Предсказывала мне только Рошель. И только ее предсказания сбывались. Выйдя из склепа, я простояла на улице, наверное, достаточно долго. Подышав свежим воздухом, я села в машину и поехала обратно в Мистик-Фоллс. Чертов город! От него одни проблемы! Все началось со смерти сестры. Ну вот для чего я приехала в этот город? Ну конечно, чтобы повидать брата. Да, классно повидала, что начала встречаться аж с первородным вампиром! Это же полный беспредел, Гена! Валя. Как я ей скажу о смерти сестры? Прям в лоб что ли? Это так больно. Чертовски больно. У меня такое ощущение, что умерла часть меня…часть моей души. Рошель всегда предсказывала мне о том, что случится со мной в будущем. Как-то она предсказала, что я полюблю вампира. А ведь я и в правду полюбила вампира. Ее предсказания всегда сбывались. Ссоры, обиды и истерики. Ссоры в основном начинала я. Ну ведь ссорились мы по пустякам. Как бы я хотела извиниться перед ней за всю боль, что я причинила. Внезапно по моим щекам потекли кровавые слезы. Со мной такое бывает редко. Последний раз было, когда сестра лишила меня сущности. Это.это было больно. Кровавые слезы у ангелов проявляются только тогда, когда ему больно. Очень больно. Это значит, что сама душа рыдает, скорбит. В Мистик — Фоллс я приехала на следующий день днем. Как только я вышла из машины, то увидела Кая, который слушал Луизу, которая в свою очередь что-то рассказывала ему. Увидев меня, сестра помахала мне рукой, а я натянуто улыбнулась. Я решила посмотреть в боковое зеркало. Взглянув, я ужаснулась. Я просто похожа на вампира, который отключил свои чувства и убивает без разбора. На улице я простояла долго, это я заметила, когда начало смеркаться. Помедлив, я все-таки отправилась в дом. Как только я зашла в дом, то все замолчали. Хотя до этого вели оживленный разговор или беседу. В гостиной, кстати, присутствовали Бекка и Эл. Интересно, какие у них там были дела? Увидев в каком я виде, многие пришли в шок. Ну естественно. Губы были искусанные и красные от крови. Глаза потухшие и тоже красные. Волосы растрепаны. Руки в крови. Ну, что могут подумать вампиры? Правильно, что я убивала или пытала кого-то. Ох, лучше бы я делала это. Как только я зашла в гостиную, Кай хотел сказать что-то колкое или еще что-то, но не стал говорить, так как увидел мое состояние. Я прошла к столу и налила себе виски. Выпив залпом этот стакан, я налила еще, а потом еще. Как только я хотела выпить и этот стакан, с грохотом открылась дверь. Эта несчастная дверь чуть не слетела с петель. Мне аж жалко ее стало. Больше всего меня удивила не дверь, а того кто вошел в особняк. Это был… — А вот и сам мудак явился. Или я не права, Люцифер? — мой голос звучал непривычно холодно, монотонно и надломленно. С большим шоком на меня смотрела сестра. Она действительно понимала меня. Причем достаточно хорошо. — От тебя за километр несет Новым Орлеаном, — высказал свое «фи» этот недодемон. Фу, комок собачьего дерьмеца! — Прикуси свой язык, — в разговор вступил уже гибрид. Защищает меня? Похвально — похвально. — Интересно, кто будет следующим? — начал говорить этот недодемон. — Валентина? Майклсоны? Сестра? Или может быть… Кай? — этот ублюдок еще и издевается? Секунда и я оказалась за его спиной. Еще секунда и у меня в руках огненная нить. Еще секунда и она крепко обвивает его шею, словно змея душит свою жертву. — Только попробуй их тронуть. А если ты тронешь их — я вырву твое поганое сердце и сожгу его. Сожгу и твое тело, а потом развею прах над собачьим дерьмом. Потому что ты — дерьмо, — процедила я сквозь зубы. Слова были пропитаны ядом и холодом. — Ты понял меня? — прошипела я еще раз над его ухом. Ответом мне послужило молчание. Я сильнее сжала эту огненную нить, что из-под нее начинает течь тонкой струйкой кровь. — Я спрашиваю: ты меня понял? — и я сильнее сжала эту нить. — Да, — прохрипел этот недодемон и я отпустила его. Я вернулась к своему любимому виски и начала его поглощать. Недодемон о чем-то разговаривал с Луизой, а та в свою очередь посылала его далеко, да и на три буквы, которые достаточно веселые. Причем очень веселые и некультурные. Хе-хе. Сестра она такая. — А она сопротивлялась до последнего, — хмыкнул недодемон и стакан с виски улетел в камин, от чего огонь в камине вспыхнул. — О, ну ты пожалеешь об этом, — прошипела сквозь зубы я и этот недодемон исчез. Оставив злую меня и несколько недоуменных вампиров. Завидев бутылку виски, я только хотела взяться за эту драгоценность, как у меня с силой отобрали ее. Увидев только бутылку и руку, которая держала эту самую бутылку, я буквально чуть не расплакалась. Дальше все происходило со скоростью звука. С неимоверной скоростью я залепила звонкую пощечину тому, кто держал эту бутылку. Все девушки, что находились в этой гостиной, едва не вскрикнули от удивления и шока. Клаус и Элайджа смотрели на меня с какой-то гордостью. Что? Гордостью? Да за что? Что я первая девушка, что залепила пощечину их братцу? Их братцу? Что?! Кол. Когда я поняла, что натворила, то исчезла из гостиной на вампирской скорости к себе в комнату. Залетев в комнату, я присосалась к первой попавшейся бутылке виски. Щеки начали обжигать слезы. Горькие слезы. Слезы боли и обиды, вины. Когда в стену начало лететь все, что ломается, в комнату вошел… Кол. Что? Я думала он разозлится что ли. Когда в него едва не полетела какая-то ваза, стоящая на полу, он за секунду оказался возле меня и впился в мои губы поцелуем. Несколько минут я сопротивлялась, брыкалась и била кулаками ему в грудь. Но это было так. Для виду. Когда поцелуй перешел все рамки и все границы, которые стерлись еще когда вампир зашел в комнату, Кол прижал меня к стене. Это я поняла, когда почувствовала спиной холод. С моих губ он плавно перешел на шею. Он покрывал поцелуями шею, ключицы. Когда ему надоела шея, он снял с меня мою куртку и она улетела куда-то в сторону, куда-то на пол. Прижав меня сильнее к стене, тем самым заставляя обвить ногами его поясницу. Он начал расстегивать молнию платья. От его действий я возбуждалась все больше. Мы снимали друг с друга одежду не прекращая поцелуев. Лишь иногда Кол отрывался от моих соблазнительных губ, чтобы дать мне немного вдохнуть воздуха и снова продолжал целовать. От губ он переместился ниже на шею и с удовольствием слушал мои стоны. Ему хотелось исследовать каждый сантиметр моей кожи. Снова целуя мои губы, Кол скинул с меня оставшуюся одежду. Его обнаженная кожа касалась моей обнаженной кожи через нас, словно прошел статический разряд, заставив обоих немного вздрогнуть. Я, немного очнувшись от опьяняющих чувств, стала смущённо прикрываться. Ещё никогда мужчина не видел меня обнаженной. Кол понял, что я была ещё девушкой в самом прямом значении этого слова. Это было редкостью для современного мира и ещё больше приятно удивило его. Нет, ну, а что? Да, мне три тысячи лет и да я ни разу не была с мужчиной. — Не бойся. Все будет хорошо, — хрипло отозвался Кол, а по моей щеке скатилась одна одинокая слезинка. Три… Два… Один… Одно сердцебиение на двоих. Эту ночь мы провели вместе. Эта ночь была самая яркая в жизни обоих. Вампир с упоением слушал мои стоны, что так отчаянно срывались с моих губ. Уснули мы только под утро. Мы были уставшие, измотанные, но до одури счастливые…