Идеальная жертва

Тензо, Тензо... - он задумчиво крутит в ладони кольцо, пытаясь вспомнить, в каких отношениях они могли состоять. Увы, ничего не шло на ум. Кем он был для него: лучшим другом, любовником, а может и вовсе супругом? Пепельноволосый нахмурился. Простенькое кольцо совсем не похоже на обручальное, да и фамилии у них разные. Эта загадка надолго смутила и озадачила Хатаке, к тому же, сны продолжали настойчиво напоминать о событиях прошлого, становясь интенсивнее. То тут, то там без конца мелькал Тензо. Лежа в палате ночами, изнывая от жары и боли, Какаши все больше грезил об их встрече наяву. И смерть, и жизнь отошли на второй план, покуда пронзительные глаза из сна глядели на него с такими теплом и заботой, что порой даже не хотелось просыпаться. В предрассветных легких сумерках представлял он Ямато, сидящего рядом, на стуле, неловко улыбающегося и зовущего вместе вернуться домой. Очевидно, что до аварии парень занимал в жизни пепельноволосого важное место. - Где же ты сейчас? - прошептал сам себе Какаши, бережно убирая кольцо. Незаметно прошел месяц, проведенный на реабилитации в клинике. За это время многие раны зажили без следа благодаря грамотно подобранному лечению, тяжелые головные боли постепенно сошли на нет. Сенджу и Харуно действительно отличные врачи, он и не думал, что сможет так быстро оправиться после подобного. Память - единственное, что беспокоило Какаши на данный момент, так как она практически не восстановилась, процесс шел очень медленно, события всплывали неохотно, грешили фактическими неточностями и нечеткостью образов. Шериф приходил еще пару раз, но безрезультатно. Пепельноволосый ничем не смог помочь, никаких показаний он дать все еще не в состоянии. Подозрения и обвинения Мадары в сторону Ямато, после его таинственного исчезновения, лишь подкреплялись. Хатаке недоумевал, ведь мотивов для подобного преступления у парня попросту не было. Тем более ставить собственную жизнь под угрозу... на несчастного самоубийцу Тензо не похож, к тому же, за рулем в тот день сидел сам Какаши. Здесь что-то явно не сходится. К концу недели его отпустили домой с тем условием, что он будет пить все медикаменты, назначенные лечащим врачом и несколько раз в неделю посещать психиатра. - Наш главный специалист обладает исключительными знаниями в этой области, у нее огромный опыт. Думаю, сначала можно попробовать гипноз для того, чтобы достать на поверхность ваши переживания по поводу того дня, - предположила доктор Харуно, закрывая больничный лист пациента. - Ну и, конечно, продолжайте пить назначенные мною препараты, со временем они обязательно прояснят некоторые пробелы в ваших воспоминаниях. Будьте здоровы, Какаши, и, как бы странно не звучало, не забывайте посещать нас. Девушка доброжелательно улыбнулась, отдавая Хатаке лист с инструкцией по приему лекарств и общими рекомендациями. Попрощавшись, он вышел из кабинета. Снаружи, на улице, нещадно палило солнце. Наступал самый жаркий период лета. Какаши уверенно развязал оставшиеся бинты с рук, садясь в такси, ожидающее у парковки. Он не помнил адреса своего проживания, однако доктора услужливо заказали машину и сообщили водителю, куда нужно ехать. Когда аккуратная больница полностью скрылась из виду за зеленой аллеей, а сам пепельноволосый откинулся поудобнее на заднем сидении, чтобы вздремнуть, Сакура медленно отошла от ворот, по пути встречая свою сменщицу Шизуне Като. Та только пришла на ночное дежурство, на ней было гражданское темное платье, в руках, как обычно, кипа бумаг с личными делами пациентов. Она еще не успела надеть рабочий халат, когда Харуно остановила задумчивую брюнетку прямо у входа, рассказывая, что сегодня они отпустили "того самого" пациента. Два доктора понимающе ухмыльнулись друг другу. - Сдается мне, он так и не понял, что с ним произошло. - Да нет, понял. Просто по-своему. Сакура равнодушно пожала плечами, забирая стопку бумаг из рук коллеги. - Ладно, не важно. Я сама занесу их в регистратуру, иди. Хатаке вышел напротив небольшого двухэтажного дома из белого камня. Аккуратно стриженный газон во дворе, ровные границы покрашенного бордюра и припаркованный рядом синий "Peugeot" выглядели совершенно незнакомыми в его уставших глазах. Словно житель околомира мужчина с интересом изучал заново свой участок: помнил, что водил машину, но не помнил какую именно, знал, что жил в своем доме, но смотрел на него, будто впервые, упорно не узнавал задний дворик с мангалом и небольшим огородом, пришедшим в запустение в его отсутствие. Внутри дела шли не лучше. На окнах и мебели скопилась пыль, повсюду царил беспорядок, в комнатах пахло затхлостью. На фоне собственного жилища Какаши стал похожим на дым – выцветшее пятно на старой засвеченной фотографии. Теперь ему требовалось заняться уборкой, перебрать вещи, столько всего осмотреть, изучить заново, однако за окнами стелился глубокий вечер, поэтому одинокий хозяин предпочел подняться наверх и лечь спать в одной из трех свободных спален. Безусловно, это его дом, и он провел в нем большую часть своей жизни. Фотографии, смешные заметки на холодильнике и развешанная на сушилке мятая униформа не дали усомниться в своей подлинности, но под смутно знакомым декором и интерьером терялось самое важное – чувство защиты, присущее дому, в котором живешь. Он больше не чувствует себя в безопасности здесь, особенно после пережитого. Сердце с усилием гоняет кровь, бешено колотит в груди. Остаться наедине с самим собой, без привычного шума медперсонала и других пациентов, без разговоров Харуно за дверью в пол голоса, сродни вынужденной депривации. Звенящая тишина родных стен пугает и невольно рождает волнение, не отпуская ко сну. Лежа в постели и пытаясь уснуть, Какаши нагнулся к рубахе, небрежно скинутой на пол, с трепетом достал поблескивающую в ночном свете мелкую вещицу. Покрутил, любуясь и поочередно надевая то на указательный, то на средний, то на безымянный пальцы. Со временем тревога начала рассеиваться из его головы, будто серебряное колечко с внутренней гравировкой, крепко зажатое в ладони, и впрямь обладало мощным успокаивающим свойством. Интересно, мы жили вместе, как в том сне, или все же раздельно? Возможно, помимо кольца я смогу найти и другие личные вещи Тензо, которые смогут рассказать мне гораздо больше о нем, чем обрывки снов.       С самого утра нужно было переделать кучу дел: вытереть пыль, выбросить протухшие продукты, поменять везде постельное белье и выстирать одежду. Хатаке заварил себе кофе в половине десятого, разглядывая задний двор за окном, сильно промокший за ночь под непрекращающимся ливнем. Деревянный стол разбух от воды, на улицу завтракать не выйти. На втором этаже, в тумбе, он обнаружил некоторые свои книги, старые тетради с универа, записную книжку с номерами и, что самое странное, заполненный от корки до корки ежедневник. Он отчетливо помнил, что никогда не записывал свои мысли и наблюдения на бумагу, предпочитая хранить что-то столь личное в голове. От размышлений пепельноволосого отвлек резкий стук в дверь, раздавшийся в прихожей. Гостей он сегодня не ждал. На пороге у входа стоял высокий плечистый мужчина в кожаной куртке и в темных очках-авиаторах, по возрасту, примерно, ровесник. В зубах вальяжно зажата крепкая сигарета. Всем своим видом гость излучал уверенное спокойствие и решимость. - Какаши... - ...Асума? Он слишком долго знал его, чтобы забыть. Они дружили с самого детства, еще с младшей школы. Вернее, как дружили: Какаши держался от всех особняком, а этот во все времена крутой парень вместе со своей шайкой крутился около, пытаясь завязать общение. С ним еще всюду тусовалась симпатичная кудрявая девчонка. - Я рад, что ты меня помнишь. - Проходи. Асума сразу направился в кухню, оглядывая неубранное жилище друга и отмечая, что вырвал того из-за стола. Хатаке предложил ему кофе, но брюнет отказался, доставая из внутреннего кармана куртки пухлый белый конверт. - Что это? - Здесь зарплата. Твоя и Тензо. Сразу за два месяца и авансы. - Не понял, - Какаши с подозрением уставился на конверт, требуя объяснений. - Слушай, отец попросил меня передать эти деньги и донести к сведению, что ты и Тензо оба уволены. Без объяснений. - Ч-что, - он замолчал, не уверенный в том, что на это ответить. Черная полоса, преследующая по пятам, как бездомная кошка, вот уже второй месяц приносит дурные известия одно за другим. – Это какая-то шутка? За что Хирузен увольняет меня? - Сам понимаешь, работа инкассатора требует определенной реакции и уровня здоровья... в общем, ты больше не проходишь под требования. Чудо, что ты вообще выжил, потому что Ямато после того случая пропал. Отец считает, что во всем случившемся нет его вины. Он передал деньги тебе, потому что вы были с ним, вроде как, пара. Ближе у парня никого нет. Асума, наконец, снял очки, отворачиваясь к окну. Заглянул на задний двор через пыльные стекла. Светлый дом буквально терялся под тенями нависших со всех сторон, загадочно шепчущихся листвой деревьев. - Я встречался с Тензо? – Какаши старался не выглядеть совершенно шокированным от услышанного, однако по взгляду Сарутоби он догадался, что тот давно знал про его проблемы с памятью. Скорее всего, Асуме сообщил об этом отец после разговора с офицером Учихой. Это уже не важно. - Не могу поверить, что ты забыл его. - Я бы хотел вспомнить все, что нас связывало, но не могу. Я правда пытался, все это время... Хатаке опустил голову, снова коря себя за то, что никак не может соединить воедино нити собственных воспоминаний. На его побелевшем осунувшемся лице читалось искреннее сожаление. Асума догадливо кивнул и не стал ни в чем обвинять друга, вместо этого помогая пролить свет на важные детали их с Тензо отношений. - Знаешь, этот малыш так любил тебя. Еще когда мы все вместе учились в средней школе имени господина Сенджу. Всюду ходил за тобой, словно тень, не знал, как подкатить, ведь он был на несколько классов младше. Я, Генма и Райдо вечно смеялись над ним, шутили, что он похож на девчонку, когда пишет о тебе в своем ежедневнике вместо домашних заданий на заднем дворе школы. Но он никогда не сердился, не обижался на нас, всегда улыбался - странный добрый парень. Спустя три года мы выпустились и разъехались по универам, каждый строил свое будущее. Про Тензо никто больше не вспоминал, он потерял для нас былой интерес: мы с парнями теперь не подшучивали над ним, как и вы с ним, с тех пор, не виделись. Уже потом, когда я приезжал ненадолго к отцу, его друг Аоба рассказывал пару раз в баре, что малой отрезал свои длиннющие волосы и ушел в армию. Не поступил с первого раза в архитектурный, тогда опекун, скверный старик Данзо, выгнал его из дома. Дальше... мне продолжать или сам помнишь? Какаши, до этого изумленно слушающий и не смеющий перебивать, неопределенно пожал плечами. - Извини. - Что ж. Он дембельнулся по осени, нужно было искать работу, снимать где-то жилье. В школе вы с ним, конечно, общались, но никогда особо не дружили в силу разницы в возрасте. Случайно встретились в баре той осенью, он узнал между делом, что работаешь не так давно инкассатором на Хирузена. У отца простые требования и неплохой оклад. Главное - крепкие нервы и хорошая физ.подготовка. Ямато взяли сразу. В процессе вы стали больше общаться. Все были рады этому новенькому. Однажды на общей вечеринке, в честь моего дня рождения, пьяный в стельку Тензо поделился начистоту о своих чувствах, о том, как долго он это скрывал от всех окружающих, боясь осуждения. Первый раз я слушал очень внимательно, затем посоветовал в шутку, устав от назойливой повторяющейся болтовни, пойти к тебе, чтобы во всем признаться. Градус помог робкому парню решиться, вы двое стали встречаться. Какаши, он поменял тебя! Я знаю, из-за чего ты уехал из города, но рядом с Тензо ты смог по-настоящему раскрыться, хоть я и сам поначалу не мог поверить, что ты не оттолкнул его тогда. Он ведь с виду совсем неприглядная партия: бедный парень без родословной и прошлого. Однако то, как этот мальчишка всюду тебя сопровождал и поддерживал после приезда, то как терпеливо раскрыл, лепесток за лепестком, научив любить, поистине невероятно. Никто из всех твоих друзей и знакомых так и не смог добиться подобной близости. Если это не любовь, то я не знаю, что это. Вы, ребята, нас всех восхищали, всю мою семью. А больше никто и не знал. Не успели рассказать остальным... - Я не могу поверить, Асума. Тензо любил меня всю свою жизнь, а я по-прежнему приношу всем близким одни неудачи и горе. Он ведь еще жив? Голос испуганно надломился в повисшей меж ними хмурой тишине. Казалось, пепельноволосый сам себя спрашивал, не веря в то, что мог напрочь позабыть такое. Он то и дело хватался дрожащими длинными пальцами за свои волосы, взволнованно перебирая в голове пересказанные события. - Я должен во всем разобраться и отыскать его. Сарутоби достал зажигалку из нагрудного кармана кожанки и закурил, приоткрывая окно. - Самому, без полиции, будет непросто. Мы даже не можем предположить, кто и зачем это сделал. Есть какие-то мысли? Какаши поднялся из-за стола, проходя в гостиную, внимательно осмотрел свои дипломы и фотографии, висевшие на стенах. - Последние семь лет я не жил в городе. Все связи со старыми друзьями и одноклассниками были оборваны. Вернулся обратно около двух лет назад... трудно сказать сходу, кому я успел насолить. Может, это вообще дело рук психопата или маньяка? - Не думаю. Нужно поговорить с Аобой. Они общались с Тензо до последнего дня, наверняка, он что-то знает. - Да, хорошо. У меня есть его номер в записной книжке. - Ты до сих пор хранишь контакты в записной книжке? - скептично поинтересовался Асума. - Не я, Тензо. Я нашел ее в своей прикроватной тумбочке наверху. Там же лежал потрепанный ежедневник. Тот самый, со школы, он его сохранил, но я не решился читать что-то столь личное. - Возможно, это ключ к его исчезновению. Там могут быть описаны детали важных событий. - На ноутбуке тоже остались несколько папок с его личными файлами, кое-какие мультимедиа в моем смартфоне, наши переписки в соцсетях… - Ну, уже что-то. Обязательно проверь все эти вещи, Какаши. Уверен, ты найдешь какую-нибудь зацепку. У ученых есть мнение, что мы ощущаем время, как совокупность точек памяти у себя в голове. Соедини все точки и вспомни самое важное о вас с Тензо. Брюнет затушил сигарету, надел очки и вышел в коридор, оставляя позади себя просторный дом и задумчивого Хатаке, сжимающего в руке телефон. - Если что-то потребуется, я все еще твой друг, так что звони. - …постой. Асума обернулся, на секунду задержавшись в двери. - Спасибо. Несколько минут он просидел в полной растерянности. Что делать дальше? С чего начать? Как ему спровоцировать себя хотя бы на короткий инсайт? Решив, что лучше всего начать с записной книжки и ежедневника пропавшего возлюбленного, Какаши прошел в спальню на втором этаже, неплотно прикрыв за собой дверь. Все вещи остались нетронутыми с его последнего часа, проведенного в доме. Низкие тумбочки по обе стороны от массивной деревянной кровати с резным изголовьем, на них свежие наволочки, приятно пахнущие домом, светлый дощатый пол, покрытый мягким ковром, плотные шторы на окнах, погружающие комнату в сонный полумрак – все это возвращало утерянное чувство гармонии, внезапно рождая будоражащее тело чувство дежавю. Он точно так же заходит вечером в спальню, уставший после рабочего дня. Все тело мучительно ноет, как один большой ушиб, охота засунуть весь чертов мир в задницу и не просыпаться, по крайней мере, до пятницы. Но на кровати кто-то есть. Какаши замирает, не двигаясь, на ощупь щелкает выключателем возле двери и видит Тензо, притаившегося за большими нелепыми подушками, перевезенными еще из отцовского дома. - Привет, удивлен? - Как ты попал сюда? Я что опять не закрыл окно, когда уходил? - Ага, - просто кивает он, но замечая выражение лица своего партнера, лишенное всякого энтузиазма, взволнованно вскакивает, позабыв про небрежно накинутое поверх одеяло. - Эй, ты не рад меня видеть? Хатаке рассеянно смотрит перед собой, с запоздалым интересом отмечая, что на Тензо, оказывается, совсем ничего больше нет. Его шмотки небрежно сброшены в кучу возле прикроватной тумбы. Крепкий рельеф прекрасно развитых мышц плавно перекатывается под кожей, темные соски уже бодро торчат, а красивый и ровный член спокойно качается между ног. Пепельноволосый нервно сглатывает, пряча алый румянец за тонкой хлопковой маской. Весь накопившийся стресс вместе с усталостью быстро улетучиваются, уступая место томящемуся в животе возбуждению. Однако Ямато все еще смотрит на него, ожидая ответа. - Какаши... - кладет заботливо руку поверх плеча, безмолвно прося прощение за свою хулиганскую выходку. Вместо ответа Хатаке накидывается на него жадно и требовательно. Торопливо сдирает с себя маску, разом откидывает в сторону толстовку, ремень, звенящие джинсы с ключами. Тянет прохладные с улицы руки к широкой груди, скользит пальцами вдоль, с наслаждением, медленно. Влажно целует в шею, оставляя на ней крепкие расцветающие засосы. Снова спускается к соскам, щекочет дыханием молочную кожу, пока Тензо нежно стонет над ухом, прося о большем. У него красивый бархатный баритон, ласкающий слух Какаши, и огромное чуткое сердце, что заходится безмолвной радостью под ладонями. Они падают в кучу подушек и одеял, как в укромное любовное гнездышко, продолжая неудержимо обниматься и гладить друг друга. Напряженное, словно струна, тело податливо прогибается навстречу, стоит пепельноволосому приникнуть бедрами ближе к горячему твердому члену любовника. Он едва сдерживается, чтобы не отдаться своему парню прямо сейчас, минуя нудную подготовку. Хочется, чтобы сегодня Ямато вошел в него нежно и любил неторопливо, с оттяжкой, до тех пор, пока оба не придут к оргазму, сливаясь в долгом поцелуе. - Тензо, ты же знаешь, я всегда тебе рад... "...потому что ты - мужчина моей мечты", - он слишком счастлив, чтобы говорить. Довольно слов. Какаши чувствует себя таким раскрепощенным и желанным, словно этим вечером они единственные во всем мире. …видение было настолько реальным, что пепельноволосый невольно содрогнулся, почувствовав легкое головокружение и участившийся пульс. Вечером он сидел на крыльце дома, изучая старые контакты своего пропавшего парня. Почти все номера казались Хатаке незнакомыми. Безликие цифры скрывали за собой самых разных людей. Голоса в трубке сквозили отстраненностью автоответчиков и операторов. Половина номеров уже не обслуживалась. После очередного звонка Какаши разочарованно перевернул страницу. Следующий контакт – Ямаширу Аоба. Тот, кто ему нужен. Через пару гудков на том конце послышался сонный голос. - Алло? - Это Аоба? - Да, кто говорит? – должно быть его номер не определился. - Это Какаши. Я звоню по поводу Тензо. - Да, конечно. Я понимаю, - Аоба неопределенно помолчал, но затем почти сразу продолжил. - Слушай, нам лучше встретиться. Запиши адрес…