вытеснение и вымещение.

Кружка с недопитым кофе глухо ударяет о стол, мюсли с молоком остаются почти не тронутыми. В пепельнице на один окурок больше, на плите остатки кофе от попыток сварить его в турке. Наверное, уже пора купить кофемашину. Большая однушка в нескольких километрах от центра Сан-Франциско вся выстужена из-за оставленных открытыми на ночь окон. Эмили кутается в мягкий плед, который накинула на бледные плечи и встаёт из-за стола. Босыми ногами она идёт в ванную, потом из неё опять на кухню за оставленным телефоном. Её квартира большая, светлая, с панорамными окнами и красивым видом на город. Двуспальная кровать, куча собственных картин, чертежей и проектов у стен и на деревянном полу, напольная вешалка, встроенный в стену открытый шкаф, небольшой письменный стол с ноутбуком. Ничего яркого, всё спокойное, слишком аккуратное и будто необжитое, как квартирка с фотографий из какого-нибудь каталога. Эмили снимает с вешалки любимую кожанку. Проверяет, остались ли в кармане наушники, зажигалка и пачка сигарет, и только после этого надевает её. Приложение уведомляет, что такси подъедет через пару минут, которые девушка как раз потратит на поиск ключей и шнуровку ботинок. Небо сегодня мрачнее, чем вчера, тучи тяжелее и будто ниже, вот-вот прорвутся или упадут вовсе. Стюарт-Кэррингтон не спеша выходит из подъезда, с надеждой опоздать и на вторую половину первой пары истории искусств. Нелюбовь к этому предмету возникла у девушки ещё тогда, когда она только услышала название, но, несмотря на это, сессии сдавала с первого раза на «отлично». Такси уже ожидало свою клиентку у подъезда и та без колебаний села на заднее сидение, удобнее устраиваясь и готовясь к долгой поездке. — Доброе утро, - Эми слегка кивнула водителю, с которым ездила уже на протяжении довольно-таки долгого времени. — Доброе, мисс Стюарт. Едем как обычно? — Да. В Валенсию. — Не ближний свет каждый день туда кататься. Вы мне уже зарплату сделали стабильной, - на лице мужчины появилось несколько мимических морщин от лёгкой улыбки. — Чего не сделаешь ради искусства, а ближайший институт, где этому обучают только там, - Эмили надевает второй наушник и, радуясь мысли о том, что может ещё поспать, закрывает глаза, пока такси начинает путь по назначенному маршруту. Неудивительно, время в дороге пролетело незаметно. Шея затекла из-за неудобной позы. Девушка попрощалась с водителем, отдала деньги и зашагала в «любимый» университет, надеясь купить что-нибудь перекусить в автомате со снеками, стоящем на первом этаже в холле. Всё, что осталось — какие-то мерзкие батончики с кусочками «фруктов» и вкусом «ничего». Раздосадованная отсутствием хоть чего-то съестного, Стюарт пошла в аудиторию, радуясь тому, что пара началась минут 5 назад. На неё как обычно посмотрят с укором, скажут сесть на место. Банально. Ещё и этот мерзкий преподаватель, который, по мнению многих, с искусством не имел ничего общего. Черный кожаный ботинок переступает порог аудитории, и взгляд голубых глаз падает на незнакомца, который стоит в пол оборота, увлеченно рассказывая аудитории о себе. Он широко улыбается, затем оборачивается и смотрит прямо в глаза Кэррингтон. — Тони? - слова слетают неразборчивым, едва уловимым шумом. Внутри всё замирает. Сердце пропускает удар. Пустой, непонимающий взгляд, мечущийся по аудитории. По коже дрожь, а перед глазами только этот парень, куда ни глянь. Стюарт отмирает лишь после того, как новенький легонько трясет её за плечо, спрашивая всё ли хорошо. Голубые глаза наполнены слезами, губы сомкнулись, а руки немного дрожат. У всех в аудитории неоднозначная реакция на подобное. Она ещё раз поднимает мутный взгляд на шатена, волосы которого на свету ламп отдают ряженой, после чего отдергивает плечо, делает осторожный шаг назад и выбегает из аудитории, не в силах справиться со своими эмоциями. Его взгляд, улыбка, касание — всё это больно ранит. С давно заживших ран оторвали пластырь, медленно, с особой кровожадностью. Всхлипы глухо тонут где-то глубоко внутри, а слёзы, смешанные с тушью, стекают по щекам, оставляя грязные дорожки. Эмили обхватывает себя руками, пытается хоть как-то успокоиться, впивается ногтями в кожанку, но все попытки тщетны. От абсолютной истерики её отделяет лишь малое расстояние до ближайшего места, где можно закрыться от всех. Лишь дверь женского туалета издает характерный щелчок, девушка падает на пол, закрывая лицо руками. От внезапных эмоций болит голова, но это так ничтожно в данный момент. Ничтожны и чувство тошноты, и горький привкус на языке. Рыжеволосая выставляет свои влажные от слез руки, пытаясь сфокусировать взгляд и сразу же жалеет об этом. На подушечках пальцев кровь, принадлежавшая не ей. Её лицо искажается гримасой отвращения и страха, губы дрожат и словно что-то лепечут, но шепот сливается с тяжёлыми вздохами. Эми старается стереть алые пятна, с силой трёт руки о чёрные джинсы, до боли сжимая челюсти. Время спустя все эмоции притупляются, паника и страх медленно отступают, оставляя после себя пустоту. Кривая ухмылка на секунду задерживается на лице, кисти в бессилии опускаются на холодный грязный пол. Ей никогда не стереть эту кровь со своих рук. И этот факт хуже всей реальности прямо сейчас. Сколько прошло времени? Эми не знает точно. Но она уверена, что не так много, ведь пара ещё не окончена. Звон в ушах стих, хаос из мыслей на время спрятался за угол. Но от этого не стало легче. Девушка глубоко вздыхает, задерживает дыхание на несколько секунд, выдыхает. Ещё раз смотрит на свои руки. Ничего. Ответ на миллион вопросов уже давно нашёлся в рыжей голове. Сейчас был только один человек, которому она могла бы открыться. Тот, кто понял бы её и принял такую, какой она есть. Не из-за дружеских чувств, так из-за профессиональной этики. Всего пара секунд и раздаются гудки. Один, два, три… — Эмили? У меня сейчас приём, не могла бы ты перезвонить через час? — Мне нужна твоя помощь… Ким. - голос сиплый, дрожащий. — Я же сказал. Эмили, извини, но мне некогда. Давай ты приедешь через час, и… — Я нуждаюсь в тебе. Я сейчас же приеду. Студентка даже не дала договорить, моментально сбросив трубку. Почти сразу же она набрала такси, указала адрес и встала с холодного пола. Ей определённо сделают выговор за прогул, а ещё приплетут прошлые опоздания. Кто знает, может быть, даже пригрозят отчислением. Как обычно, всё решат деньги, которых у неё было в достатке. Через двенадцать минут к университету подъехала знакомая машина. Повезло, что университет был в «шаговой» доступности. Во всё время недолгой поездки Стюарт искала в заметках одну единственную папку, которую не открывала уже давным-давно. Сегодня или никогда. Она покажет. Откроется. Слишком долго она хоронила в себе эти чувства и воспоминания. Кто-то должен знать, а иначе её просто разорвёт на части: — Приехали, мисс. С вас 45 долларов. — А? - рыжеволосая отвлеклась от собственных мыслей и поисков, — Да… Вот, возьмите. Удачного дня. — И вам, мисс Стюарт. Перед входом девушка ещё раз смотрит на экран телефона, поправляет кожанку и ступает в многоэтажное здание. Лифт едет непозволительно долго, отчего нервы натягиваются ещё больше. В это время людей в здании крайне мало, поэтому в этой железной коробке она ехала в одиночку, подстёгиваемая тревожным ощущением глубоко внутри.

***

Странная улыбка на бледных губах, длинные пальцы, сжимающие коллекционную перьевую ручку, из-под которой выходят далёкие каждому из присутствующих в этом здании мысли, написанные аккуратным мелким почерком. Говорят, что по почерку можно лучше узнать человека, его характер и особенности. Но это всё глупости, Намджун прекрасно знает, что графология — явная антинаука, выдуманная очередными умниками во имя забавы. Он всё пишет, пишет… Порой поднимает глаза на своего пациента с новым вопросом, беспощадно разрушающим эту невидимую стену, оберегающую дороги к источнику, который позволит увидеть насквозь. “ Так должно было произойти, иначе и быть не могло. Череда этих событий, которые ещё называют правильностью, были ещё более ожидаемы, чем восходящее солнце с востока. Иногда мы можем упустить момент и лишиться всего дальнейшего… И также бессмысленно потом размышлять о том, что всё могло быть иначе ” — Знаешь о чём я думаю, Эрик? Намджун прослеживает еле заметное отрицательное движение головой темноглазого брюнета, от чего его идеально уложенные пряди слегка рассыпаются, мелькает блеск крайнего интереса, тонких губ касается практически незаметная улыбка. Повисает необходимая в это мгновение пауза. Ким смотрит прямо в глаза. — Не секрет и далеко не тайна, что человек может в миг лишиться всего, но при этом никогда в миг не сможет приобрести всё. Несправедливо… Не честно, да? Но вот забавная вещь: мы никогда не задаёмся одним довольно важным, на мой взгляд, вопросом… А кто же нам обещал, что будет хоть капля истины, политая сладким сиропом? - Нам усмехается. Среди грязно-серых туч мерцает молния, от чего кабинет на мгновение озаряется ярким светом, — В такие моменты, как никогда, начинаешь понимать, что слова порой ранят в тысячу космических часов больше, чем множество последовательных ударов. И ведь никто не застрахован от этого. И никогда не будет всё так, как мы хотим… В этом, пожалуй, и есть суть всего происходящего — получить удар, разрушающий веру, которая всегда так отчаянно питала последнюю надежду. - он ставит локти на стол, подпирая руками, сложенными в замок, подбородок и смотрит словно сквозь собеседника, куда-то в пустующую даль. — Нам… - пациент хмурит брови и устремляет взгляд вверх, словно внезапно забыл что-то очень важное и сейчас отчаянно пытается вспомнить, — Мысли это камни, они тянут на дно. Ты слишком много размышляешь и… Тебе виднее, но стоит отречься от этого, это дурная привычка. То, что гложет тебя, одновременно с тем и пожирает, поэтому, мне кажется… — Мисс! Послушайте, мисс, остановитесь! У него сейчас прием, вам необходимо подождать окончания! — Да плевать я хотела! Не трогайте меня! - грубо кидает Эмили, бесцеремонно врываясь в кабинет к Намджуну. — Эрик, на данном этапе наших сеансов, я не наблюдаю циклотимии, это, безусловно, хорошо. Однако, биполярное расстройство второго типа… - Ким замолкает и поднимает непонимающий взгляд в сторону двери, где неожиданно появилась Стюарт, а позади неё администратор с круглыми глазами. — Намджун, ты сейчас просто необходим мне. — Клянусь, я пыталась остановить её!

***

«Эм… Ладно, сегодня 14 января и… Боже, что я творю, — девушка шумно выдохнула, — Хорошо, меня зовут Эмили Стюарт-Кэррингтон и это мой аудио-дневник. Идею мне подкинул Тони… Но я решила попробовать. Без понятия, что нужно говорить в таких делах, поэтому буду просто говорить всё, что мне взбредёт в голову в данный момент. Так, начну с того, что мне на данный момент 19 лет и я учусь в 12 классе… Да, Тони. Это мой старший брат.- повисла десятисекундная тишина, — Я сейчас вообще не до конца понимаю, кому нужна будет эта информация, но пусть будет так. Думаю, что отсутствие нормальных друзей подтолкнуло к созданию своего дневника. Я металась между аудио или обычными записями, но пришла к выводу, что мне слишком жалко тратить бумагу на эти недомемуары. Чего бы такого ещё рассказать… Даже не знаю. Господи, я всё ещё не осознаю почему делаю это… Чертовски по-детски, но именно этого мне и не хватало в жизни, скорее всего… — на фоне послышался звук закрывающейся двери, — Чёрт, Тони вернулся… Эм, ладно. На этом мы закончим. Конец записи… Пип.» «Так… Я снова делаю это. С прошлой записи прошло немало времени, но до сих пор я в этом и не нуждалась, вроде как. Интересно, считается ли проявлением шизофрении ведение диалога с несуществующей аудиторией… Не исключено. Сегодня 29 апреля и я всё ещё не могу придумать какое-то приветствие для этого аудио-дневника. Я буду готовить во время записи, поэтому не ручаюсь за качество звука. Как же ты докатилась до готовки, Стюарт? Именно так вы могли подумать, если бы знали, что я абсолютно не умею готовить. Господи, кто эти вы, Эмили? Не важно, соберись. - на фоне раздался грохот металлической посуды. - Так получилось, что родители укатили в длительную командировку. Как всегда. Уехали они, скажу я, вовремя. - девушка саркастично хмыкнула, — У Тони началась дикая подготовка к защите своего диплома, он постоянно торчит в своей комнате. Осталось совсем немного времени до этого знаменательного дня, поэтому у брата сорвало крышу окончательно. Вся бытовуха теперь на мне, готовка, в том числе… Стоп, какой ещё соус… Он всё это время был в рецепте…? Ладно, обойдёмся без него. Продолжаем. С уборкой и стиркой я ещё справляюсь, тут нет ничего сверхсложного. Но мы не можем есть одну еду из доставки… Нет, ну то есть мы можем, в теории. Но на практике я понимаю, что Тони находится в диком стрессе и тратит кучу сил на всё это, а значит, язва уже ждёт его за углом. Да и меня уже задолбала стряпня из забегаловки в нашем квартале… Вообще, я понимаю Тони, но… Твою мать! Горячо-горячо! — послышались шипящие и бурлящие звуки, а затем звон металла о пол, сопровождаемый руганью девушки. Затем звук оборвался и снова появился, — Я оттёрла пол от этого месива и обработала свою руку после ожога… Уже сто раз пожалела о том, что взялась за это дерьмо. Почему оно вообще так начало кипеть…- девушка сделала продолжительную паузу, словно что-то обдумывая, а затем громко выдохнула и полушёпотом произнесла, — Да катись оно всё к чёрту. - её голос стал громче, почти переходя на крик, — Абсолютно всё. Да, у него сейчас сложный период, но и у меня жизнь пошла по наклону, а я должна тянуть это всё в одиночку. Вместо того чтобы готовиться к итоговым экзаменам, я готовлю эту херню. Он бы мог и выползти из своего бункера, чтобы поинтересоваться жизнью вне своей зоны. Я не пытаюсь его осуждать, но по-другому не получается. Мне нужна чёртова помощь, иначе я зашьюсь в свои девятнадцать. Я итак уже пью успокоительное на постоянку… Ещё и это тупое рагу. Боже, почему нельзя нормально приготовиться?! Фак! - девушка с силой стукнула по столу, после чего звуки начали смазываться, — Нет-нет-нет-нет! Только не в воду! Сто…- следующая часть записи была сделана явно позже, — Грёбанный телефон упал в раковину с водой, но остался цел. Этого же нельзя сказать про мои нервы… — Эми, что ты тут делаешь? - голос парня был раздражённым и одновременно усталым, — Ты уже минут 30 тут чем-то гремишь. — Я пытаюсь приготовить нам ужин. — Я так понял, получается не очень? — Я уже всё приготовила, так что садись. - она старалась подавить в голосе сарказм и язвительность. — И что же у нас на ужин?» Запись оборвалась на этих словах. Однако стоило бы заснять на видео реакцию Энтони в тот миг, когда Стюарт со словами «Традиционное блюдо Кентукки» достала бутылку бурбона из домашнего мини-бара и уверено поставила её на обеденный стол. После нескольких довольно скудных, коротких проходных аудио, из телефона раздался странный шум. Спустя пару секунд стало понятно, что это была громкая музыка, играющая где-то в другой комнате. «Запись уже идёт? - прозвучал какой-то незнакомый развязный женский голос, по которому было однозначно понятно, что обстановка предполагает наличие не малого количества алкоголя. — Никки, отдай мне телефон, - голос Стюарт был более трезвым, но не намного лучше, — Да отдай ты… — Я же… Я просила, не называть меня так. Ты же знаешь, это бесит. В наказание я тебе не верну телефон. Итак, - после двадцати секунд звуков борьбы, сопровождаемых матами обеих девушек, незнакомка продолжила, — Ха! Я победила! Так, где мы там… А, точно. Сегодня 3 февраля, мы находимся на вечеринке по случаю дня рождения одного придурка из нашего универа… Не важно, в общем. Блин, а у тебя нет никакого приветствия? — Чё? Господи, да отдай ты. Я же удалю это потом. — Ну Эми. Не будь такой злой, я же делаю вклад в историю. Будешь потом меня вспоминать, когда я помру из-за сессии. — Не неси чушь. — Ну хватит дуться… Так что, никого приветствия нет? — Нет, конечно… — Так не интересно… Хм. О, придумала. Бортовой журнал Эмили Стюарт-Кэррингтон, запись какая-то там. Дорогой журнал… — Никки, ты перебрала, верни телефон, я вызову нам такси. — Да успокойся ты. Давай, излей мне душу. Я побуду твоим психологом на одну ночь. — Ты думаешь, я так просто поведусь? — Я не шучу, Эми…- Никки с характерными шумящими звуками положила телефон на стол, — Я же вижу, что ты просто гаснешь с каждым днём… И ты перестала говорить о своём красавчике-брате. У вас что-то случилось? — Тони тут ни при чём… — Ага, значит дело в нём. Ну расскажи мне, малышка, что у вас там произошло? Это из-за тех слухов, которые по универу расхаживают? Они дошли до него? — Что? Нет… И слава богу. Всё правда нормально… Просто немного загрузилась, вот и всё. — Эмили Кэррингтон. Я настаиваю. Хватит делать вид, что всё нормально. Да ты бы в жизни никогда со мной не пошла на такое мероприятие, если твой старший дома. А я знаю, что он дома. Передо мной сейчас сидит та Стюарт, про которую говорят все сволочи в нашем чудесном заведении, но не та малышка Эми, которую я встретила в самом начале года… Ты не доверяешь мне.? - голос подруги понизился на тон, стал более грустным, разочарованным и взволнованным. — Мы… Всё… Всё сложно. Думаю, ещё когда он выпускался всё покатилось по наклонной… Расстояние между нами скоро достигнет апогея, полагаю. Да он даже не знает, что я тут… А ведь Тони единственный, кому я могла полностью довериться… Я не знаю, Никки. Он стал уделять время поиску работы, обзавёлся новым кругом знакомых… Постоянно где-то зависает, домой приходит глубокой ночью, весь измотанный. Мы завтракаем вместе, но с каждым днём это стало похоже на сцену из фильма. Мы молчим, чёрт возьми. Я устала от этого, но… Но я и сама делаю это. Когда ты пригласила меня сегодня, я подумала сказать об этом брату, но потом… Я просто… Просто… Просто подумала, что это его не касается, ведь я уже взрослая… - наступила тишина, затянувшаяся на целую минуту, затем послышались всхлипы и надрывный голос рыжеволосой, — А я не хочу быть взрослой… Никки, я не хочу… Не хочу отдаляться от него… Я же останусь одна, если Тони уйдёт… — Ох, чёрт… Нужно это заканчивать… Солнце, всё хор…» Запись резко оборвалась. Намджун почему-то подсознательно понял, что сейчас будет последняя запись, отчасти, благодаря секундной, едва уловимой перемене в лице Эмили. Поначалу не было никаких громких звуков, лишь редкие, но сильные порывы ветра, вероятно, иногда подбрасывающие опавшие листья, которые шуршали по траве. Время спустя послышались ленивые пения птиц, обозначающие их пробуждение. Они будто приветствовали новый день и друг друга. Где-то на периферии медленно проехала машина, за ней ещё одна. Но всё опять стихло, как только автомобили скрылись где-то вдалеке, а пернатые друзья стремительно упорхали со своих мест. И вновь повисла угрюмая тишина.