вытеснение и вымещение.

В холодных руках Юнги полупустой стакан с водой, а взгляд карих глаз устремлён на мужчину лет 40, сидящего напротив. – Я правда не знаю почему так вышло, всё было под контролем, а потом.. - Юнги запинается, ведь потом он словно провалился в некую бездну и ничего не было, кроме темноты и страха, охватывающего с ног до головы. – Юнги, не стоит оправдываться, я всё понимаю. Знаю твою ситуацию, но ты же понимаешь.. – Не увольняйте меня, пожалуйста! Мужчина мягко улыбается и складывает руки на столе. – Я и не собирался, ты ценный сотрудник, Юн. Наоборот, я хотел бы помочь тебе, чтобы в будущем такого не повторилось. Думаю, тебе стоит немного отдохнуть, что скажешь насчёт больничного? Или оплачиваемый отпуск? – Думаете мне поможет, если я какое-то время посижу дома? - парень слегка хмурится, опуская взгляд и будто изучая жидкость в стакане. – Нет-нет, я имел ввиду, что в это время тебе не помешало бы начать проходить курс у психотерапевта. Нельзя всё пустить на самотёк, этим должен заняться специалист. – Вы же понимаете... - Юн только поднимает голову, но начальник тут же перебивает его. – Я уже нашел прекрасный центр психологической помощи. У него высокий рейтинг, профессиональные специалисты мирового уровня. – Я физически не потяну... Боюсь для моего бюджета это выйдет в неподъемную сумму. – Об этом можешь не беспокоиться, половину суммы тебе оплатит компания, я обо всем позабочусь, - мужчина протягивает Мину небольшой листок с адресом цента, – Завтра приедешь туда, тебе подберут удобные дни и время. – Спасибо, мистер Бейкер. Утром же буду там. Спасибо.

***

В душном кабинете чёрные настенные часы монотонно тикают, заполняя всё своим звуком. Обычный приём. Всё, как и всегда. Эмили просто молчит, лежа на диванчике, иногда покачивая ногой в массивном ботинке, свешенной с подлокотника. Намджун тоже молчит, погруженный в свои мысли. Тишина стала неотъемлемой частью сеанса с этой девушкой. Осталось чуть меньше полу часа до окончания. Как обычно, они обменяются парой обычных фраз, уточнят следующее время, которое почти всегда неизменно, и распрощаются. На улице сыро и прохладно, но окна плотно закрыты во всех кабинетах. От такой влажности становится ещё душнее, начинает пахнуть сырой побелкой, хотя её почти нет. Где-то за дверью слышится звонок телефона, затем негромкий урывистый голос секретарши, торопливые шаги. Пожалуй, Стюарт единственная пациентка, которая никак не пытается вынести мозги своими бытовыми проблемами. Она просто молчит. Уже давно. Пролежав так ещё несколько минут, она повернула голову в сторону Кима и переменилась в лице. Её задумчивость и спокойствие вмиг улетучились, сменившись гримасой раздражения и некой злости. Она села на диван, сложив ногу на ногу, а затем с каким-то новым для неё тоном задала очень неочевидный вопрос: – Как долго ты собираешься ещё молчать, чёрт возьми? Уже пол года, как я вот так хожу на эти приёмы. Мы просто молчим. Это неправильно, чтоб ты знал. Сколько же ты ещё собирался молчать, ожидая, что я сама начну рассказывать о том дерьме, которое происходит у меня в жизни? Я выкидываю деньги в пустоту столько времени, а ты наивно думаешь, что я просто так хожу сюда полежать на этом проклятом диване? Да я отдаю около тысячи долларов каждую неделю, а ты в свою очередь просто ждёшь, когда всё само решится? Серьёзно? Почему за год я ещё не вылечилась, спрашиваешь? Может, потому что ты перестал как-либо помогать, просто пустив всё на самотёк? Не во мне проблема, Ким. Проблема в том, что ты наплевал на свои обязанности. Ты действительно не понимаешь, почему мы не добились никакого прогресса, или ты просто спрашиваешь ради приличия? Намджун ставит чашку кофе и поднимает совершенно спокойный и равнодушный взгляд на Эмили, облизывая губы после напитка. – Что ж. Первые пол года я применял различные тактики, пытался подойти с разных сторон, консультировался даже с профессором, который преподавал на кафедре в институте, где я обучался, но всё безуспешно. Ты молчала. Ни слова я не услышал. После ты начала на мои вопросы давать совсем другие ответы, начала расспрашивать меня о моей жизни, но последние месяцы, про которые ты сейчас говоришь, я опустил руки. Я уже говорил, что тебе стоит сменить специалиста, у меня прекрасные коллеги, может они найдут подход к тебе, но не я. Пациент доверяет своему психологу, но ты... Проклятье! Ты просто игнорировала всё, что я пытался сделать. Каждый мой вопрос, все эти часы, которые я просто бесполезно бился головой о стену. Пойми, Эмили, твое лечение зависит не только от меня! Если пациент сам того не желает, отталкивает руку помощи, то любой специалист бессилен. Намджун захлопывает папку и разводит руками. – Пока ты сама не сделаешь хотя бы небольшой шажок навстречу, я, и никто другой, ничем не сможем тебе помочь. – Знаешь, ты прав. Я думаю, наш сеанс окончен. До какой-нибудь встречи. Девушка схватила черную кожаную куртку с вешалки, ещё раз зыркнула на Нама, после чего нервно хлопнула дверью. Пока Эмили шла по коридору, яркие стены которого в мгновенье стали отвратительны, натягивая куртку, на встречу шёл Юнги, осматривая всё по сторонам, будто маленький ребёнок. Он был у школьного психолога однажды, но это совсем другое. Множество кабинетов, стойка ресепшена, просторные коридоры, а ещё зона для ожидания, состоящая как-бы из двух отделов: для детей и для взрослых. Мин засмотрелся на картину, нарисованную акварельными красками, когда Стюарт, наплевав на все правила и нормы, доставала зажигалку, держа губами тонкую сигарету. Через секунду молодые люди столкнулись, но парню досталось больше, ведь он шёл спокойно, а вот Кэррингтон чуть ли не бежала. Он отскочил, пошатнулся, но успел схватиться за ручку кабинета справа. Рыжеволосая подняла глаза, а затем убрала сигарету и зажигалку, нервно застёгивая карман: – Эй! Смотри, куда идёшь. Тебе твои глаза для чего нужны, мальчик? Или тебе не к мозгоправу, а к офтальмологу? Так тут такие выше. – Простите... Но вы и сами... – Да мне глубоко плевать, сладкий. А теперь просто отойди с дороги. И она просто прошла дальше по коридору, даже не извинившись. Дождалась, пока приедет лифт, зашла в него и скрылась за железными дверями. Мин подходит к кабинету, его взгляд падает на табличку с именем “Kim Namjoon”, который будет теперь его психологом на протяжении какого-то времени. по вторникам и пятницам. Юн несколько раз стучит и после приоткрывает дверь, заглядывая внутрь. – Здравствуйте, - Мин делает шаг в кабинет и закрывает за собой дверь. – Да-да, проходите, - Джун и не смотрит, устало потирая глаза. Голос незнакомый. Но такой приятный и немного хриплый. Неужели новый пациент? Мин осматривается, снимает яркую куртку и, оставив её на вешалке, проходит дальше. Робко садится на край диванчика, упираясь ладонями о колени. – Меня зовут Юнги. Мин Юнги. – Ким Намджун, но думаю это ты уже знаешь… - Ким поднимает взгляд и откидывается на спинку мягкого кресла, – В чем ваша проблема, Мин Юнги? – Моя проблема... - парень нервно потёр шею, – Ну... В целом... У меня всё было хорошо. Возможно, лучше, чем у многих. Простая жизнь и всё такое... Юнги явно нервничал, иногда тёр ладони об джинсы, бегал глазами по кабинету, но всё никак не мог сказать правду. Такую болезненную для него. Он взглянул на своего психолога ещё раз, потом выдохнул и попытался более менее связно объяснить ситуацию – Понимаете... Всё было хорошо. Я не был убит рутиной или работой... А недавно... Я не врач, но думаю, что это была паническая атака... Мне позвонила женщина, рассказала про... То что случилось с ней и её мужем... Но я как будто был где-то не здесь. Стало невероятно тревожно, в глазах плыло... Коллеги говорят, я некоторое время даже не отвечал на вопросы, чуть ли не... Не плакал. Черт, со мной такое впервые. Мин выпалил это, после чего попытался себя как-то успокоить. Вспоминать тот случай было так же страшно, как и вспоминать тот день. Парень точно знал, что с ним происходит что-то необычное. То, с чем он не сталкивался никогда раньше. Ким внимательно слушал каждое слово, манеру речи, любое движение. Подметил даже лёгкую шепелявость парня и то, как он пытается скрыть её, для этого вытягивая слегка губы. Нам открывает большой блокнот, ещё не тронутый ручкой, и делает несколько пометок, после чего потирает подбородок. – Юнги, ты можешь полностью доверять мне. Всё, что происходит в этом кабинете, останется тут. Каждое твое слово будет только между нами. Мы должны вместе побороть твои страхи, поэтому не бойся что-то рассказывать мне. Ладно? Наверное, новый пациент для Джуна, как свежий глоток, который заставит его снова поверить, что он не безнадёжен и всё ещё может помочь другим. Ким складывает перед собой руки, сцепляя пальцы в замок, и отгоняет любые ненужные мысли, оставляя их на потом. – Итак... Кем ты работаешь? – Я работаю диспетчером в службе 911. Ничего сложного... Коллектив у нас дружный... Начальство понимающее... Всё, как у всех? – Так... Хорошо. Скажи мне, почему произошла паническая атака? Из-за стресса от случаев, с которыми тебе звонят люди, или это что-то личное? Может быть, какая-то травма? Намджун делает ещё несколько быстрых пометок. Говорит мягко, спокойно, стараясь не давить. – Как я понял, именно этот звонок повлиял. Есть причина, почему именно он? – Это довольно сложно... Она сказала, что к ним ворвался грабитель... Он убил её мужа, но та женщина успела спрятаться... Видимо, дело в том, что моего отца... Его убили при таких же обстоятельствах... Его голос немного дрожал, но Юнги всеми силами старался не сорваться. – Мать спасли... Но она вскоре умерла. Потеря любимого человека её сильно подкосила... А я... И парень резко смолк, будто бы не мог говорить. Он прекрасно помнил, что тогда делал, с кем был. И это воспоминание больно резало по сердцу, словно нож. Намджун закусил губу, чуть хмуря брови. Юнги походил на подростка, не только внешне. И Киму действительно очень хотелось ему помочь и сделать всё, что в его силах для него. – Юн... Мы часто виним себя в потере родных и близких нам людей, думаем, что могли бы всё изменить или помочь, но... На какие-то обстоятельства мы не можем повлиять. Ты долго держал это в себе? Впервые рассказываешь? - он делает паузы между своими словами, будто обдумывает каждое слово, но на самом деле пытается их подобрать. “Черт возьми, что за нахер?! Тупица, соберись.” – Мой босс знает... Он единственный... Больше я никому не говорил. Никогда. Парень явно винит себя за всё, но старается скрыть это, хотя сам не понимает почему. Ведь он так хотел понять, что с ним. Хотел сказать кому-то о том, что же произошло в тот вечер. Так почему же сейчас он старается изо всех сил, чтобы вымолвить хоть слово. – Постарайся успокоиться, дыши глубже, - Намджун поднимается с кресла. Стоя он кажется таким высоким. Особенно по сравнению с Юнги. Ким берет стакан и набирает из кулера воды, поднося к Мину и протягивает. – Если тебе очень тяжело рассказать мне сразу всё, то можем оставить это на следующий сеанс, - Нам делает паузу и отходит к столу, опираясь на него, – Юнги, ты часто думаешь об этом случае, может быть вспоминаешь периодически? Бывают ли у тебя кошмары? – Не часто... Почти не вспоминаю... Но этот звонок... Всё было в точности, как тогда. А я почти и забыл... Он опустошает стакан с водой, постепенно успокаиваясь. Джун кажется ему хорошим человеком. Хотя, это же его работа. Так ведь? Намджун медленно кивает на слова Юнги и поднимает со стола тот же блокнот. Из-под шариковой ручки появляются четкие линии, превращающиеся в буквы, а те в слова.

[Вытеснение – механизм психологической защиты. Заключается в активном устранении чего-либо из сознания. Обычно проявляется в виде игнорирования или забывания.]

– Закрой глаза, Юнги. И постарайся вспомнить детально тот вечер, в который всё произошло. Попробуй для лучшего эффекта расслабиться и глубоко дыши, - психолог отставляет пустой стакан и жестом предлагает парню лечь. – Если что, помни, я рядом. – Я... Задержался в тот вечер на работе с коллегами... Мы дурачились... Когда я уже собирался уходить, мне позвонили из полиции... Сказали, что нас ограбили и мой отец... Я бежал домой со всех ног... Они ждали меня на семейный ужин, но я даже не предупредил... Может, если бы я не задержался... Всё было бы иначе... Моя мать... Она не понимала, что происходит... Плакала... Я... Не помню, как потом уснул, как добрался до своей комнаты... Не помню, что было потом ещё с неделю... Нам смотрит, как Юн меняется в лице. Следит за его дыханием, движениями. И резко делает шаг к парню, когда замечает, как Мин вздрагивает и касается его плеча. – Всё-всё, думаю пока хватит. Юнги, периодически, с моей помощью, ты должен будешь вспоминать эту ситуацию, каждую деталь, важно вспомнить всё, абсолютно. Когда у тебя придет полное осознание, ты сможешь проанализировать и принять, и тогда мы уже будем смотреть дальше по ситуации. Но постарайся не задумываться об этом вне моего кабинета, чтобы паническая атака не застала тебя ещё раз врасплох. Ким прекрасно понимает, что самому Юнги будет трудно переключиться с этих мыслей и он задумчиво смотрит в окно, слегка хмурясь. – Расскажи мне теперь немного о своем детстве. А именно... Много ли плохого ты помнишь? Какие-нибудь ситуации, которые ты наблюдал или они происходили с тобой. Помимо этого случая, конечно. – У меня было довольно хорошее детство... Если напрячься, можно, конечно, вспомнить одну-две ситуации... Но я не думаю, что у меня была жизнь полная всего плохого. Раньше я жил в Корее... У меня была очень дружная и любящая семья... Мы не бедствовали... Ничего особенного... Да и ссор почти не было... – Хорошо, Юнги... На данный момент я могу сделать заключение, что у тебя такое психологическое явление, как вытеснение. Так же называют подавлением или репрессией. И я надеюсь, ты понимаешь, что если ты не будешь идти навстречу, то я не смогу полностью помочь тебе. Но я вижу, что в твоём случае подобное не грозит, - Нам мягко улыбается и на его щеке становится чуть заметна ямочка.