Нарушители

— Подними руки, жестянка. Ствол Гэвина упирался Коннору чуть ниже затылка. Туда, где голова переходила в шею. Наверное, если прямо сейчас нажать курок, Коннор даже не успеет испугаться смерти. Дурная привычка — разговаривать с теми, на кого направлено оружие. Или не наводи, или стреляй. Болтовня обычно всегда заканчивается плачевно для того, кто, казалось бы, находится в выигрышном положении. Но Коннор был послушен и медленно поднял руки, демонстрируя, что он открыт и беззащитен. Гэвин прекрасно знал, что это всего лишь обман. Иллюзия. В любую секунду Коннор может найти способ вывернуться и обезоружить его, стоит только проявить слабость, невнимательность. Это же Коннор. Идеальный мальчик с аккуратной стрижкой и выглаженным пиджаком. Превращающийся в машину для убийств по щелчку пальцев. Его давно стоило поставить на место. — Я мечтал об этом с самого начала, — весьма опрометчиво заявил Гэвин. Слова вырвались сами собой в каком-то странном предвкушении, он не мог препятствовать, а теперь отрицать. Хотелось, чтобы он все знал, все-все прочувствовал на своей шкуре, всем своим нутром даже. Чтоб его потряхивало от нелепых эмоций, невозможности что-то предпринять и изменить. Чтоб понял, что жизнь — странная и не особо соблазнительная штука, если подумать, да еще и достаточно капризная. И в любой момент может послать на хрен. Дуло пистолета проехалось по коротким волосам, приминая и ероша. Коннор шумно выдохнул, наклонил голову, словно эта странная ласка могла быть ему приятна. Гэвин наклонился и поцеловал яркую родинку на шее. Затем еще одну. Ткнулся носом в угол челюсти, жадно вдохнул его запах с мыслью: «Я умею дышать тобой. А тебе даже дышать не надо». Тут же себя и поругал за непонятную слащавость. Хорошо хоть вслух не сказал. Вот уж позорище было бы. — Ты решил наказать меня за самоуправство? — подал голос Коннор, чуть повернув голову. — Стоило бы. — хмыкнул Гэвин и грубо развернул его к себе лицом. Пистолет ткнулся в грудь. Ровный ритм насоса отдавался по металлу легкой вибрацией. — Почему ты меня не боишься? — спросил Гэвин вместо ванильного признания. — Боюсь, — отозвался Коннор, сохраняя на лице привычное спокойствие. — Но страх, как и любовь, все еще сложно опознаются системой. Они должны быть похожи, Гэвин? Гэвин ухмыльнулся, сильнее вжал дуло пистолета в его грудь. — У таких психов, как мы с тобой, точно должны. Стук насоса в груди Коннора усилился. Стал быстрее и словно бы громче. Коннор опустил взгляд на руку с пистолетом и любезно напомнил: — Однажды ты уже промазал. Не промахнись на этот раз. Издевался. Гэвин прищурился, выбирая между тем, чтобы вправду нажать на курок и просто хорошенько вмазать по его хорошенькой морде. И выбрал третье. Приказал: — Раздевайся. Коннор вскинул бровь, будто говоря, что он весьма невысокого мнения о затее Рида. Но Гэвин сделал шаг назад, давая ему пространство для маневров. Махнул стволом, подгоняя. Скепсисом его было не напугать. — Давай-давай, куколка. Расчехляй свои пластиковые булки. Ты тратишь мое драгоценное время. Или скажешь, что подчиняешься только лейтенанту Андерсону? — Все еще обижен. Хочешь послушания, — догадался Коннор и потянул узел галстука вниз, распуская его. Да, — подумал Гэвин. Да. Он хочет, чтобы Коннор слушался. Хочет, чтобы разделся прямо здесь и прямо сейчас, начиная с дурацкого узкого галстука. Коннор угадывал пока успешно. Смотрел в глаза абсолютно бесстыдно и зачем-то закатывал рукава рубашки, кинув прямо на пол пиджак. Наверняка, будь поблизости стул, он бы попросил дать повесить одежду на спинку. И тщательно разгладил бы каждую складочку, чтобы, не дай бог, ничего не помялось. А Гэвин бы издевался, что Коннор беспокоится вовсе не о том, о чем следует. И еще не факт, что Коннору (по крайней мере, именно этому Коннору) вообще придется покинуть эту комнату. Но стула в хранилище улик отродясь не имелось, и Гэвина грела мысль, что не только ему не слишком комфортно от странных, непривычных действий. — На колени, — скомандовал Гэвин. Коннор сохранял иллюзию спокойствия, не разрывая зрительного контакта, опустился на колени. Немного неловко, уронив вес тела сначала на одно и только потом на второе, как настоящий человек. Слушался, а Гэвин млел и ликовал, как ликует ковбой, обуздавший особо ретивого жеребца. Гэвин подошел ближе, схватил его за волосы и заставил повернуть голову. Огладил пистолетом линию скулы, подбородок. Губы Коннора чуть приоткрылись, ресницы дрогнули. Он шумно выдохнул и подался вперед, ожидая дальнейших указаний. — Ты нарушил закон, Коннор, — сообщил Гэвин. Край пистолета прошелся по губам, оттянул нижнюю. — Да, — послушно выдохнул Коннор, закрывая глаза. — Жестянкам нельзя брать оружие. Или ты забыл, что не человек? Коннор вскинул бровь, сверкнул глазами. Он бы сказал: «Я ничего не забываю, детектив». Но он молчал, внимательно наблюдая за Гэвином. Гэвин опустил вторую руку на его шею и сжал. Не сильно. Человек бы не задохнулся. Но скин под пальцами все равно исчез, обнажая белый пластик. Коннор схватил его за запястье, но вырываться не стал. Просто удерживал и не мешал руке с оружием изучать контуры своего лица. Или держался. За Гэвина, чтобы не потерять равновесие. — Я не мог допустить, чтобы тебя ранили, и выбрал самый безопасный для нас обоих вариант. И… Тебе понравилось то, что я сделал. Точно. Гэвину понравилось. «Какого...?» — только и успел подумать тогда Гэвин. И дернуть рукой, хватаясь за кобуру на поясе. Ладонь хлопнула по спине и жесткой коже, а Гэвин почувствовал сильный толчок в бок и полетел вперед. Не упал. Успел сгруппироваться и кувырком добрался до стеллажей, когда по месту, где он стоял секунду назад ударили две пули. Коннор успел отскочить тоже. Более того: успел прицелиться и снять одного из нападающих. Потом толкнул ногой стеллаж, мешая подбежать еще двоим. Выстрелил в плечо и колено. Четвертого вырубил рукояткой. Быстро. Даже слишком. Но и за это короткое время Гэвин успел разозлиться, психануть и залипнуть. Разозлиться — потому что Коннор оставил его без оружия. Какого, спрашивается, фига? Ну, в общем-то, конечно, понятно — официально таскать оружие андроидам до сих пор еще не разрешили. Но с другой стороны — не оставлять же самого Гэвина теперь безоружным только потому, что он — человек. И у него реакции не такие быстрые. И рассчитывает ситуацию он хуже. Вообще не рассчитывает, на самом деле, в такие моменты — действует согласно инстинктам. Потому что именно инстинкты ведут нормальным живым существом и помогают выжить. Короче — на каком основании Коннор оставил его без оружия?! Вот какой вопрос бесил. Но хуже всего было другое. Коннор с оружием выглядел дико сексуально. И это было совершенно неправильно. Нельзя целиться с таким уверенным видом, словно ты главный герой крутого боевика. Нельзя стрелять в живого человека, крепко удерживая пистолет обеими руками, словно перед тобой просто мишень или фигурка в тире. Нельзя потом протягивать ствол его владельцу и, не дожидаясь, когда заберут, уже поправлять второй рукой галстук. Коннору шло оружие. По всей видимости, в любом положении. И сейчас, когда он делал вид, что не может ничего поделать с извращенными желаниями Гэвина. И тогда, когда уверенно удерживал пистолет в руках и метко стрелял по нападавшим. Гэвин грубо дернул его к себе и впечатался губами в его губы. Коннор отозвался сразу, жадно и горячо. Гэвин рванул воротник, распахивая его рубашку. Каким-то чудом не оторвал пуговицы и зашарил ладонью по груди. — Обезоружь меня, — шепнул Гэвин в его губы. А Коннор, словно только того и ждал, перехвалил его запястье, дернул на себя, выворачивая руку и, выхватив ствол, вскочил на ноги. В лоб Гэвина упирался его собственный пистолет. — Я думал, ты хочешь переписать сценарии неугодных тебе моментов нашего с тобой взаимодействия, — Коннор не скрывал легкого замешательства. — Зачем? — Гэвин выглядел расслабленно. Он знал, что Коннор его не убьет, но готов был включиться в игру в любой момент. Сам поднял руки над головой и язвительно улыбнулся. — Чтобы избавить тебя от неприятных ассоциаций. Чтобы ты перестал меня бояться. — Я тебя не боюсь, — фыркнул Гэвин. — Это ложь. — Ложь, — согласился Гэвин и задрал голову, чтобы дуло проехалось по виску. — Я никогда не перестану тебя бояться, потому что не знаю, что творится в твоей пластиковой башке. И даже если в тебе самом нет желания причинить вред мне или другим людям, откуда мне знать, вдруг тебя прямо сейчас взламывают? Вдруг, ты неудачно глянешь порнушку, и в тебе окажется какой-нибудь троян, который заставит тебя свернуть мне башку в самый неподходящий момент? — А для этого может быть подходящий момент? — заинтригованно улыбнулся Коннор. — Если ты спрашиваешь, как я хотел бы умереть, то я бы сказал банально — во время секса. — Ужас, — лаконично отозвался Коннор. — А ты способен затрахать до смерти. — Гэвин многозначительно ухмылялся. — Заканчивай. — У тебя в руках ствол — ты можешь меня заткнуть при желании. Коннор насмешливо закатил глаза и за шею притянул его к себе, убрав пистолет. Заткнул, но не угрозами. Только вновь поцеловал. Руки его зашарили по спине Гэвина, прижимая к себе крепче. Одна опустилась на ягодицу и крепко сжала. Гэвин застонал в поцелуй и подался к нему. Он уже вообразил себе — где бы они могли продолжить. Растянуться прямо тут на полу. Или повозиться еще немного, снося своими спинами вещдоки с полок — хорошо, что останки андроидов больше сюда не тащили. А еще можно было приземлиться на пульт для входа в отсек. Лечь грудью на поверхность, так удачно располагавшуюся не параллельно полу, и дать Коннору карт-бланш на любые непотребства. Но услышал характерный звук замка кобуры, а следом почувствовал, как Коннор отпускает его и отстраняется, чтобы подобрать вещи. — Ты куда? — искренне растерялся Гэвин. Коннор подхватил пиджак и галстук, и только тогда оглянулся на озадаченного Гэвина. — Мы не будем трахаться на работе, — мягко, но уверенно заявил Коннор. — А как же мои незакрытые гештальты?! Коннор вернулся к нему и примирительно притянул к себе. — Закроем их там, где нас не ждет выговор.