Рассвет свободы

(Basic Instinct — The Acid)

      две недели назад

      — Гермиона! Гермиона! — кричала рыжая девушка, расталкивая всех на пути к подруге. Странно, что Джинни слышали все в Хогвартсе, кроме Гермионы, которая взахлеб читала очередную книгу. Наконец, она добежала до Гермионы и начала трясти её за плечо.       — Мерлин, Джинни! Не пугай так! Так ведь можно заработать… — но её заумную тираду перебила рыжая, попутно закатывая глаза.       — Да-да, какую-то там неизлечимую штуку. Но сейчас замолчи и послушай меня! — Джинни впихнула Гермионе газету, и она начала читать заголовок.

«‎Случайность или намеренный террор?

Что случилось в величайшем поместье Малфой-Мэнор?»

      Вчера на месте некогда великого поместья семьи Малфоев был зарегистрирован сильнейший выброс магии, а по прибытии людей из министерства были найдены руины, посреди которых обнаружили семью Паркинсон и ученицу Хогвартса Кэтрин Коул. К сожалению, девушка скончалась. В отношении семьи Паркинсон было установлено, что пострадавшие полностью лишены памяти. Репортёр с места событий сообщил, что старшие Паркинсоны даже не признали свою дочь. Что же касается хозяев, данных о них пока нет, как и о причине, послужившей разрушению поместья».       Дальше Гермиона не читала. Она, конечно, задавалась вопросом, где Кэтрин, да и Драко не появлялся после каникул. Но это… От ужаса Гермиона не могла выдавить ни слова, а слёзы стали подкатывать к глазам. Она начала чувствовать давление на череп от количества возникающих в голове вопросов и практически не слышала возгласы Джинни. Когда та закончила говорить, Гермиона посмотрела на подругу, которая тоже начала плакать. Их окутало чувство невозможности происходящего. Этого ведь не может быть? Верно? Ей же только семнадцать. В семнадцать люди не умирают…       Остаток дня Гермиона была разбита. Когда он наконец подошёл к концу, она направилась на Астрономическую башню с желанием как следует выплакаться. Она сидела и горевала о том, что не уделяла Кэтрин должного внимания. Винила себя, что слишком много проводила времени с Роном и даже не говорила с ней в последние недели учебы. Девушка так часто терла глаза, что они начинали пощипывать и болеть. Она смотрела на звёзды и вспоминала, как сильно Кэтрин любила астрономию. Её страдания прервало письмо, упавшее прямо на колени. Точнее, это была записка.       «Жду в Хогсмиде возле забора Визжащей Хижины через час. ДМ».       В таком приказном тоне мог писать только один человек. И, возможно, он знает что произошло в Мэноре.       Спустя час Гермиона была на месте. Подождав десять минут, она собралась уже было идти.       — Странно, что всезнающая Грейнджер решила уйти, так ничего и не узнав.       Закатив глаза, Гермиона повернулась к блондину. Как же он её раздражал, но сейчас ей было важно узнать о происшествии в Мэноре. Гермиона была уверена, что он точно связан с этим.       — Уж поверь, я пришла сюда только из-за Кэтрин, — на имени подруги голос девушки предательски задрожал.       Даже в темноте Малфой заметил заплаканные глаза девушки.       — Уймись, Грейнджер. Я отвечу на все твои вопросы, но в обмен мне нужна твоя помощь.       — Я не собираюсь тебе помогать!       — Перефразирую, мне и Кэтрин нужна помощь.       Гермиона замерла.       — Кэтрин жива? — почти шепотом спросила девушка.       В ответ Малфой протянул ей руку. Неуверенность объяла Гермиону, но почему-то она протянула свою.       Хлопок трансгрессии, и Гермиона видит перед собой стены и огромное окно, за которым расстилаются тысячи ночных огней. Глазами она находит Малфоя возле кровати. Его взгляд опущен — Гермиона замечает Кэтрин. Она выглядит, как совершенно бесцветное полотно. Единственное, на груди висит медальон, который светится ярким красным светом. Но больше её поражает то, как на неё смотрит Малфой. Потерянно. Со страхом и, кажется, любовью..?       — Я помогу. И это не только из-за Кэтрин.       Он лишь оборачивается и взглядом говорит спасибо.

      сейчас

(Dog — Widowspeak)

      Я отогнал воспоминания подальше. Главное — концентрироваться на дороге и продумывать маршрут. Я включил лёгкую музыку, которая сопутствовала мыслям об относительно хорошем настоящем. На данный момент мой эмоциональный диапазон снизился до минимума. Хуже всего на свете — ждать чего-то. Особенно, когда не уверен, что это «что-то» действительно произойдёт. Я в очередной раз задумался о том, как моя жизнь стала скучна.       — Останови машину! — пронзительный крик. От неожиданности я дёрнул руль и чуть не свалился за ограду. А мы, к слову, в горах. Адреналин забурлил по венам, и я понял, что слишком крепко сжимаю и без того побитый жизнью руль.       — О, Мерлин! Кэтрин, зачем так пугать?!       Действительно, зачем так орать то? Я обернулся и посмотрел на неё. В голове образовалась приличная пачка вопросов, потому что она выглядела, как загнанный в угол зверь.       — Где я? И кто ты?! И почему я в этой машине?!       Кажется, вся моя кровь отлила от лица. Этого не может быть. Не может быть, чтобы мы настолько облажались с планом! Ладно, начнём с простого.       — Так, а как тебя зовут, ты помнишь? — во мне силилась маленькая надежда, что это лишь первое непонимание происходящего. Сейчас она придет в себя.       — Кхм… Конечно. Меня зовут… Кэтрин?       Полный крах.       — А фамилия? — уже чисто из принципа спросил я.       В ответ я ничего не услышал. Она была напугана. Я её такой почти никогда не видел и это было мне в новинку.       Я потёр лицо руками, поглядывая на дорогу. Удивительно. Всё, чёрт возьми, идёт не по гребанному плану.       — Коул. Твоя фамилия Коул, а зовут тебя Кэтрин. Но ты любишь, чтобы тебя называли Кэт. Так менее аристократично.       Я вспомнил момент, когда она мне об этом говорила. Лежала вверх ногами на кресле после того, как я сказал ей, что влюблён в неё. Сейчас она до чёртиков напугана и совершенно ничего не понимает. Насколько я помню, она начинала злиться от своего бессилия, а добром это не заканчивалось. И как мне сейчас объяснять ей, что она волшебница?! И что, вообще-то, я её люблю.       Я окинул её взглядом.       — Сейчас мы припаркуемся и я тебе всё объясню.       В ответ она неуверенно кивнула, а я судорожно начал думать, как ей всё объясню. Я представил эту картину, как рассказываю всю нашу историю, и она, рассмеявшись, сбегает от меня. Хоть вообще не рассказывай, что произошло. И тут пришла идея. Ужасная, но безопасная для неё.       Я припарковался возле места, которое отметил на маршруте, и, выйдя из автобуса, медленно пошёл к задним дверям. Я всё ещё не был уверен в правильности того, что собираюсь сделать. Она ведь когда-нибудь вспомнит? А если нет? Открыв дверь, я посмотрел на неё. Чего-то не хватало. И тут я понял, что её волосы не цветные. Они просто каштановые, с легким рыжеватым отливом. Мне пришлось их немного подстричь, чтобы она не запуталась в них и не удушилась. Видимо прибывая во сне она видела кошмары, потому что порой слишком активно ворочалась.       — Не возражаешь, если я присяду? — сейчас как никогда нужно соблюдать дистанцию.       Кивнув, она отодвинулась, и я сел рядом.       — Итак, меня зовут Драко Малфой, — я протянул руку, и она её неуверенно пожала. — Задавай мне вопросы, а я постараюсь на них ответить, — потому что придумывать на ходу всегда был мой конёк.       — Допустим, начнем с очевидного. Почему я ничего не помню? — хороший вопрос. Возможно, потому что мой обливиэйт подействовал и на тебя, и ты забыла всё о себе.       — Ммм… возможно, потому что ты пережила травму. Один не очень хороший человек напал на тебя, и ты некоторое время восстанавливалась.       — А почему мы в автобусе? Точнее, куда мы едем? — потому что ты официально мертва, но Паркинсон в это не верит. И хочет убить тебя. И я думаю, не только она.       — Потому что полиция не смогла поймать того преступника. Пока мы с тобой будем путешествовать, чтобы он не нашёл тебя, и, возможно, доберемся до него первыми.       Это звучало очень сомнительно. Настолько, что я бы не поверил ни единому слову.       — А какое отношение ко всему этому имеешь ты? Кто ты?       Я замялся.       Я не могу ей сказать, что выкрал её и что люблю её. Но тогда кто же я?       — Я твой друг и доверенное лицо. Тот, кто руководит поисками этого преступника, доверил мне заботиться о тебе, пока всё не решится.       Она задумчиво рассматривала меня.       — Это всё очень странно, — о да, более чем.       — А что нормально в твоём понимании? — спросил я и приподнял бровь. Нам до «нормы» как до луны пешком.       — Тоже верно. Что ж, ну расскажи что-то обо мне. Чтобы у меня было представление, что творилось в моей голове.       Я усмехнулся. Что в её голове? Да на этот вопрос наверно даже она сама бы не ответила.       — Хотел бы я сам это знать. О себе ты должна вспомнить сама — не жди подсказок, просто делай то, что считаешь нужным.       — Тогда можно тебя пнуть за такой ответ?       Скрестив руки на груди, она раздраженно фыркнула.       Ох, это будет непросто…

***

(Dreaming Of You — Cigarettes After Sex)

      После того как мы зашли в кафе, она направилась в туалет, а я, увидев автомат с музыкой, решил отвлечься на что-то более привычное. Вдруг я почувствовал прилив чувств, которые передавал волшебный медальон. И они отнюдь не мои. Это вызвало улыбку, но я не стал поворачиваться. Я и так знаю, куда она смотрит, так зачем лишать её этой возможности? Хотя… и себя лишать шанса посмотреть на неё я не собираюсь. Всё же обернувшись, я застыл.       Лёгкой походкой она шла в толстовке, которую я когда-то дал ей на её день рождения, в свободных штанах и кедах. Её освещало солнце, а глаза… в них не переливался космос, но они были прекрасны. И как мне пережить «разлуку» с ней? Мы сели за стол, а она стала задумчиво вглядываться в каждую стену и декорацию, при этом покачиваясь в такой медленный такт музыки.       — Тебе нравится музыка, — сказал тихо я.       — Что?       — Ты любишь, чтобы музыка подходила под атмосферу места. Обычно она помогала выразить твои чувства.       — И что же ты пытался выразить, включив эту песню? — приподняв бровь, спросила она. На её лице расцвела улыбка. Видимо, она чувствует, что застала меня врасплох.       — Я мечтаю о девушке, которую люблю, — сказал я, забавлясь тому, что речь идёт о ней. Откинувшись на спинку дивана, я наслаждался каждой нотой.       Я заметил нотку ревности, и это доставляло мне невероятный восторг.       — Видимо, она прекрасна, — сказала она и отвернулась к окну. Лёгкая меланхолия заполняла пространство. Но я был счастлив тому, что снова могу смотреть на неё, говорить с ней, любить её. Я вглядывался в каждую черту её лица, в её руки и пряди волос.       — О да, — сказал я шепотом. Возможно, она услышала, а возможно, и нет. Но мне хотелось, чтобы услышала.       После ужина мы вернулись в автобус, и я, заранее догадавшись, что спать на одной кровати для первого дня знакомства — это слишком, молча пошёл туда же, где и провёл последнее время — на пассажирское сидение. Коул, усевшись на кровать, выглянула в окно, видимо, чтобы посмотреть на звёзды. В горах их особенно хорошо видно. Когда она уже уснула, я понял, насколько сильно скучал. Кажется, я даже сказал это вслух.