Рассвет свободы

(Foals — Bluebird)

      Я рано проснулась. Кажется, с первыми лучами солнца. Из окна дул легкий утренний ветерок, наполненный горным свежим воздухом. Я привстала. Драко спал явно не в самой удобной позе. Волосы были растрепаны, а лицо напряжено. Видимо, снился кошмар. Я тихонько подошла к нему и хотела разбудить, но передумала. Пусть отдохнёт.       Я снова его рассматривала и вдруг заметила шрам. Он был рядом с ключицей, розоватый, и выделялся на бледной коже. Видимо, он недавно его получил. Странное ощущение подсказывало, что я когда-то могла знать, откуда появился шрам. Но сейчас это был лишь зуд в затылке. Он хмурил брови, и некоторые мышцы начали напрягаться. Я взяла его за руку. Зачем? Да черт его знает. Мне этого хотелось. Я поглаживала его грубоватую ладонь и пыталась вспомнить хоть что-то. Драко немного расслабился, дыхание выровнялось.       Отпустив его руку, я вышла на улицу. Солнце только выглянуло из-за горизонта и было похоже на жидкое золото. Я вдохнула полной грудью свежий воздух. Начало подступать чувство голода, и возникла мысль пойти в закусочную, возле которой мы припаркованы. План вызывал сомнения, но будить Драко по-прежнему не хотелось, и я решилась быстро сходить одна. Что может случиться? Благо мозгов хватило взять денег с собой, правда брать их из рубашки Драко было немного зазорно.       Заказав кофе Драко и чай себе (почему-то о любви к чаю я помнила) и захватив пару круассанов, я вернулась в автобус. Драко по-прежнему спал, а я, желая полюбоваться видом гор, решила открыть заднюю дверь. Присев на кровати и попивая чай, я наблюдала за бескрайней природой. Интересно, что мы вообще будем делать в ближайшем будущем?       — Доброе утро, принцесса, — сонно сказал Драко. Я обернулась и уловила мгновение, когда он уже одевал другую футболку. Меня это смутило, но тут же мелькнуло в голове желание продлить этот момент. Но оставлю этот кадр для размышления перед сном.       — И тебе, Спящая красавица. Я принесла кофе, — он сначала напрягся, но достаточно быстро вернулся в расслабленное состояние.       Взяв стакан, он уселся напротив меня, облокотившись о стенку. Я все разглядывала кроны деревьев, но чувствовала, как он смотрел на меня.       — В следующий раз лучше не выходи без меня, ладно? — он говорил с заботой, хотя такая ограниченность свободы чуть раздражала. Но я все равно кивнула в знак согласия.       — Итак, раз уж ты проснулась, то, пожалуй, тебе решать, куда едем дальше. Предлагаю два варианта, так как мы на развилке. Горы или море?       Я задумалась. Нравилось мне и то и другое примерно одинаково. Но сейчас меня больше привлекали горы.       — Я думаю, в горы, — Малфой в ответ лишь цыкнул и закатил глаза.       — Там же холодно! — возразил он.       — Тогда зачем предлагать выбор? — удивленно сказала я.       — Я был уверен, что ты выберешь море.       — Я бы не хотела быть предсказуемой, — сказала я раздраженно.       — О, поверь, предсказуемость далеко не твоя черта.       — Перестань! — выпалила я. Меня резко бросило в злобу. Злило, что он меня со мной же и сравнивает!       — Что перестать? — бросил Драко. Его тон вызывал гнев.       — Хватит меня сравнивать со мной в прошлом! Сейчас я такая, какая есть, и мне не хочется чувствовать грусть, что я не похожа на ту, кем я была!       Не знаю, понял ли он меня, но взгляд его выражал полное безразличие. Наверное.       — Ты сама понимаешь, какую чепуху несёшь? — надменность в его голосе резала слух.       — А ты что, слишком плоско мыслишь, чтобы понять, о чем я говорю?       — Успокойся. Сейчас только утро, а ты уже начинаешь раздувать из мухи слона, — он закатил глаза, а моя легкая ниточка привязанности оборвалась. Какой же надменный и невыносимый павлин!       Я поставила стакан на прикроватную тумбу и собиралась было выйти из автобуса, но Драко опередил меня и хлопнул дверью прямо перед моим носом. Нахал! Попытавшись открыть дверь, я поняла, что открыть ее изнутри не смогу. Малфой сел за руль и завёл автобус.       — Придурок! Дверью будешь хлопать перед носом своей возлюбленной, а передо мной ещё раз такое сделаешь, и ночью я тебя оболью ледяной водой! — на слове «возлюбленной» я попыталась передразнить его. Драко лишь молча усмехнулся своим мыслям и резко ударил по педали газа, да так, что я откатилась до самой двери. Хорошо хоть, она точно не открывалась…

***

(Smoke and mirrors — Gotye)

      Мои пальцы сжимали руль. За небольшой промежуток времени я и забыл, какая Коул своевольная и упрямая. Сама вышла за кофе! А если бы ее заметили?! Выбрала горы! Почему горы? И это ее заявление, чтобы я перестал ее сравнивать с ней же! Какая несусветная чушь! Она — это и есть она! Черт, что за вечный идиотизм происходит в этой жизни?! Когда уже будут обычные проблемы из разряда «надеть белую рубашку или рубашку в зелёный узор?» Вспомнилось, как я ей ответил. М-да, молодец, Драко. Все зародившиеся чувства в объекте своей любви ты просто взял и убил своим поведением! Но, о Дементоры всего мира, как же она раздражала в тот момент!       И ещё это высказываемое, что, мол, «перед носом своей возлюбленной будешь хлопать дверьми»! Черт! Черт! Черт! Какая же она невыносимая в такие моменты! Она заставляет меня чувствовать невероятную волну раздражения и гнева! Но, черт бы ее побрал, как я люблю ее! Спустя двадцать минут подобных мыслей мозг окончательно начал закипать, а пальцы начали болеть от приступа гнева, который я вымещал на несчастном руле. Сзади послышалось шарканье.       — Эй, белобрысая брутальная Рапунцель, у нас есть что-нибудь на обед? — нет, ну это надо же ещё, так придумать…       — К твоему разочарованию, нет.       — Надеюсь, тебя уволят, когда я умру от голода, — на это я мог лишь закатить глаза.       Затем снова послышалось шарканье, и она неожиданно оказывается на пассажирском сиденье.       — Нет-нет-нет, тут сидят только штурман или я. А ты не разбираешься в картах и, насколько я могу судить, не являешься неотразимым блондином.       — Иди-ка ты со своими правилами знаешь куда? Я хочу и буду сидеть тут! Я диджей.       Кажется, я где-то уже это слышал…

(Half Awake — Widowspeak)

      Вальяжно закинув ноги на парприз и открыв окно, она наконец остановила выбор песни и, откинувшись на сидение, стала ловить струи воздуха рукой. Вид из окна был захватывающим. Сейчас мы были в холмистом крае, но вскоре будут сплошные горы. На холмах цвели самые разные цветы, и легкий запах, который шёл из открытого окна, нежно окутывал. Волосы Кэтрин развевались на ветру, и я поймал себя на мысли, что пытаюсь понять её настроение. Но волосы как были каштаново-рыжие, так ими и оставались. После этого вывода, к которому я пришёл в своих мыслях, я тяжело втянул воздух, пропитанный цветочным ароматом.       Спокойствие для Кэтрин не свойственно, поэтому уже через несколько минут она неожиданно резко подскочила и сказала то, что выбило меня из колеи.       — Смотри, кажется, там фестралы!       А я, кажется, подавился. Она видит фестралов?       И вообще помнит, что это… Либо у неё прошибло память, либо это просто основные рефлекторные знания о мире. И я не знаю, что было бы лучше или хуже в данной ситуации.       — Фестралы тут не водятся. Тебе показалось.       Хотя почем мне знать, я их никогда не мог увидеть. Я не подавал виду, что это что-то странное. Один Мерлин знает, какой микс из стандартных воспоминаний у неё в голове.       Пришло время обеда и я, подметив кафе, решил остановиться.       Кэтрин была задумчивой и почти не разговаривала со мной.       — А где мои родители?       Этот вопрос — сложная дилемма. Скажу, что Элис ждёт её, Коул потребует, чтобы мы туда поехали. Скажу, что родители мертвы, я как бы и не совру, но это может её сильно расстроить.       — Их нет, — и вот пусть поймёт, в каком это смысле. Умерли они или бросили. Она точно не спросит дальше.       Она расстроилась, но не показывала этого.       — Ладно, а друзья у меня были?       Я остановился.       — Коул, послушай. Ты задаёшь вопросы о своём прошлом, но могу тебе с очень большой точностью сказать, что ты не была самым счастливым человеком на свете. Сейчас ты как чистый лист. Я предлагаю тебе попробовать стать счастливой, но для этого тебе не стоит спрашивать о прошлом.       Она, смотря на меня, совершенно спокойно спросила:       — Могу я задать один последний вопрос о своём прошлом?       Я неуверенно кивнул.       — Был ли в моей жизни кто-то, кто делал меня хоть чуть счастливой? Кто все равно будет меня ждать, хотя знает, что я не вернусь?       Кроме Элис? Я бы ждал её вечность. Но стоит ли ей знать об этом ком-то? Нет, целесообразнее будет сказать, что нет.       — Да, был. Но он скорее хранит тёплые воспоминания о тебе, чем ждёт возвращения.       Мы уже почти подошли к двери, и она потянула меня за рукав. Выглядела она немного растерянной.       — Драко, знаешь, на самом деле мне очень страшно, что я не знаю о себе ничего. Я знаю, что мы с тобой путешествуем, пока кто-то ловит человека, который напал на меня. И я честно стараюсь не думать, что это похоже на первоклассный бред. Мне просто нужно знать, ты ведь меня не бросишь? В смысле не будет такого, что ты отдашь меня на плечи другого и просто уйдёшь в закат? Или когда это закончится, забудешь обо мне? Или…       Но я не дал ей договорить, просто обняв её.       — Заткнись уже, Коул. Я же сказал, что я твой друг. Это ведь не только мое задание.       Она уткнулась в мою грудь носом, как делала прежде. Ее дыхание отдавалось тёплой волной по телу. Когда она окончательно успокоилась, Кэтрин отошла на полшага от меня и уставилась на мою грудь. А точнее — на медальон, что начал сиять зелёным. А на ее груди он сиял красным.       — Что это?       Я достал медальон из-под рубашки и показал ей. Она достала свой.       — Он что, волшебный? — словно ребёнок спросила Кэт.       Начинаем спектакль «слепая невинность».       — Я не имею ни малейшего понятия, — вкладывая в слова как можно больше негодования, где-то в глубине души я очень смеялся.       — Тебе смешно от этого?       — Нет, с чего ты взяла?       — Я чувствую, будто меня кто-то рассмешил. И это странно. Мне совершенно не смешно. Откуда вообще взялись эти медальоны?       Я судорожно соображал, что делать. Я ведь точно помнил, что заблокировал их магию. Оставил лишь на случай, если она потеряется. Но объяснить, почему на нас практически одинаковые медальоны… Это будет весьма странно.       — Я купил на блошином рынке. Сказали, это мощный оберег.       Лучше бы это был оберег от тупости…       Она громко топает ногой.       — Светящийся оберег? На блошином рынке? Допустим…       Я засмеялся.       — Просто не думай об этом. Ну, засветился разок, и что? Смотри, он уже потух. Может, просто солнце так подсветило его. Лучше наслаждайся всем, что вокруг. Ты ведь любишь приключения и природу!       — Да, люблю!       Я потираю глаза.       — Давай уже наконец зайдём в это чертово кафе. На нас и так, как на идиотов, смотрят.       И наконец мы пересекли черту входа в здание. Тем временем в голову лезли мысли о странных перепадах настроения Кэт.

тем временем в Англии

(You should see me in a crown — Billie Eilish)

      Пэнси, совершенно одинокая и озлобленная, ходила вокруг котла, который бросал блеклый свет на прекрасное лицо Паркинсон. Настолько холодное и бессердечное, что от одного взгляда на неё можно было бы умереть от обморожения. Вокруг неё впервые в жизни находилось большое количество книг и снадобий. Она бросила нечто в котёл, и он загорелся ярким пурпурным светом. В нем отражалась забегаловка в горах.       — Ну, теперь эта стерва попляшет. Не на ту ты напала, Коул. Ты пожалеешь, что выжила.