Рассвет свободы

Hozier — Talk

Я не буду отрицать, что я думаю О том, что хотел бы сделать. Так что я стараюсь тщательно следить за словами из страха, что ты узнаешь, Как я представляю тебя. Я буду последней крупицей правды В потерянном мифе о настоящей любви Я буду сладким чувством освобождения, Которым сейчас грезит человечество

      Отель, завтрак, покупки в магазинах — все это делалось на чистом автопилоте. Я не задумывалась ни о чем. Брала вещи, которые вроде были ничего, избегала Малфоя, потому что разговор с ним равнялся серьёзной эмоциональной затрате, на которую я была не готова.       Мы ходили, как чужие, — привидения в этом маленьком городке. Живые привидения. Хотелось сделать что-то, что заставит нас почувствовать себя не тенью, а тем, от кого исходят искры и энергия. Хотелось, как это говорят, почувствовать эту самую жизнь. Ее вкус. Ее краски. Ее музыку.       И ровно в этот момент, когда день уже катился к неизбежному и унылому завершению, я увидела бар.       Я знаю, что идти в таком состоянии в бар — идея хуже некуда, но плохая она лишь потому, что, столкнувшись с живостью, можно, оказавшись к ней неготовым, причинить себе боль. Однако мне было плевать.       — Нам нужно туда, — кивнула я в сторону бара.       — Очередная из твоих гениальных идей, с которой я с радостью соглашусь, — со вздохом ответил Малфой. Видимо, он и сам хотел отключить голову и наделать глупостей.

***

      Внутри бар выглядел так, словно мы нырнули в один из фильмов. Играл блюз и кантри. Немного людей сидели за стойкой и смеялись, другая половина обсуждала скудную жизнь этого города за столиками. На нас никто не обращал внимания, а бармену, похоже, было открыто все равно на наш возраст.       Не церемонясь, я взял себе виски, а для Кэт ром с колой, но, когда я поставил стаканы на стол, она молча взяла виски и смело выпила половину. Слегка поморщившись, она допила остаток и глубоко вздохнула.       Удивление было легко скрыть, я решил не влезать в ее мысленный диалог со стаканом и медленно цедил ром с колой. Ощущение дурмана в голове не приходило, и я решил попытать счастье все-таки выпить свой законный стаканчик виски. Однако, когда его принесли, он так и не попал в мои руки. Это одновременно и раздражало, и интриговало, потому что пьяная Коул — это всегда интересный и непредсказуемый сюжет.       Тем временем ее взгляд стал слегка затуманен и рассеян, глаза не задерживались ни на чем более пяти секунд.       — Закажи мне ещё, — сказала она, давая понять, что осуждения или отговоров выслушивать не будет.       Заказав ещё один стакан виски, я стал с интересом наблюдать, как она поглощает его с той же скоростью, что и когда-то в Хогвартсе.       Прошёл час, мой стакан только начал достигать дна, а тумана в голове по-прежнему было слишком мало, чтобы перестать думать об ответственности. Коул уже медленнее цедила очередной и последний стакан: грань между интересным сюжетом и дешевым предсказуемым романом была очень тонкой, и Кэт вот-вот готова была ее перешагнуть.       Она смотрела на меня проникающим взглядом, очевидно, пытаясь что-то понять или выяснить, но маска на мне сидит плотно, и виновата в этом Коул. Не нужно было отбирать напитки, и, возможно, я бы стал более разговорчивым.       — Драко, какого черта было в автобусе? — не слишком внятно, но уверенно спросила Коул. Вот виски и заговорил. Я взвешивал, вспомнит ли она вообще этот разговор, ведь от этого зависит, что я отвечу.       Облокотившись на стол, я подпирал голову одной рукой и расслабленно рассматривал Кэт. Мне нравилось так ее дразнить, в такие моменты я снова чувствовал себя слизеринским принцем, который может делать что и как захочет, но не стоит обольщаться, что Кэтрин можно манипулировать подобными штучками.       Однако я попробую.       — Отвечу тебе, если дашь допить свой стакан, — ответил я и улыбнулся. Черт, я хочу сыграть в эту пьяную игру. Только чтобы играть, нужно все-таки быть пьяным, иначе будет нечестно.       Она протянула стакан, не отрывая пьяного, но хитрого взгляда от меня. Я же, не отрывая взгляда от неё, опрокинул стакан и залпом осушил оставшуюся половину. Сразу появилась знакомая слабость и лёгкий туман в голове. Теперь можно было хотя бы расслабиться.       Я откинулся на спинку стула, поправил отросшую челку и подпер руками затылок.       — Итак, солнышко, повтори свой вопрос, — сказал я игриво. Она приподняла одну бровь и облизнула губы.       — Хм, ты хочешь поиграть? Тогда давай выберем игру, где правила будут понятны и равны для всех. Правда или действие? — в голове промелькнула мысль о том, что это плохая идея, но ее эффективно убил алкоголь.       — Итак, Кэтрин, правда или действие? — лениво спросил я, ожидая ее хода. Я надеялся на действие, ведь правды я знаю о ней больше, чем она сама.       — Действие.       Во мне бушевало два чувства, одно из которых хотело как следует поиздеваться над Коул, а другое уговаривало быть благоразумным. Мда, а когда-то я даже не задумывался над этим… Благоразумие? Увольте.       — Станцуй на барной стойке жаркий танец, детка. Музыка с меня, — зачем разогревать обстановку, если можно залить все керосином и поджечь?       Коул смотрела на меня, и, о да, я вижу этот ее взгляд. Взгляд, который готов на все, лишь бы доказать, что из нас двоих у меня кишка тоньше. Мне этого чертовски не хватало, и, судя по ее хищной улыбке, ей тоже.       — Заряжай музыку, диджей, — Мерлин, с каким же издевательством было сказано «диджей», аж мурашки прошли. Я пошёл в сторону музыкального автомата, а Коул подошла к небольшому зеркалу.       Что ж, посмотрим, не растеряла ли она хватку. Я листал песни в поисках подходящей, которая будет не хуже керосина. И вот — то, что нужно. Помню ее в плейлисте Коул и помню, что именно под эту песню в мою и без того не самую здоровую голову залезла парочка горячих мыслей. Пора воплотить фантазию в реальность.

(The White stripes — Ball and Biscuit)

      Четкий бит наполнил бар, и гитарный риф заставлял чувствовать пожар, который вот-вот грянет.       Я обернулся, чтобы поиздеваться над Коул, но… но, похоже, она меня опередила… Это, черт возьми, невероятно! Как женщины это делают?!       В центре стояла Коул, перед которой каждый мужчина, находящийся в этой комнате, должен был пасть.       Огромная толстовка исчезла с ее тела, обнажая кожу в облегающей майке на тонких бретельках; обтягивающие джинсы красовались на ногах — видимо, куплены сегодня — волосы растрепаны, а глаза будто подвели легкой дымкой. О происхождении ярко-красной помады на губах остаётся только догадываться.       Словно искра от костра, она твёрдо двинулась к центру зала и, похлопав в ладоши для привлечения внимания, обратилась к посетителям.       — Дамы и господа этого городка! Каждый из нас делал веселые глупости, когда напивался, поэтому то, что вы сейчас увидите, будет моей пьяной глупостью, которую я буду вспоминать в старости с весельем, так что дайте шуму и вспомните свою молодость! — зал заулюлюкал, и многие захлопали.       Музыка начала набирать оборот, и Коул решила взорвать этот бар. Плечи двигались плавно и сексуально завлекали взгляды, руки, словно змеи, обвивали тело, а движения ее ног были четкими и оказывали гипнотический эффект. Но самым притягивающим был ее взгляд. Хитрые серые глаза пылали огнём и энергией, а губы были изогнуты в опасной улыбке, которую я видел только у одного человека, и то в зеркале…       Толпа танцевала и наблюдала за Коул, и в моменты особо ярких движений мужчины присвистывали и хлопали.       Ну что ж, я был одним из этих мужчин…       Коул запрыгнула на барную стойку так же легко, как перевоплотилась в знойную красотку. Она танцевала осторожно, но не менее раскрепощённо, при этом умудрившись допить чей-то стакан. Правда, в дальнейшем это сыграло злую шутку с ней, ведь спустя буквально полминуты она начала терять равновесие, и я подошёл чуть ближе к стойке.       Кэт смотрела на меня пожирающим взглядом и так увлеклась, что начала падать, но я был готов. Когда я подхватил ее, толпа вокруг нас заверещала. Коул держалась за мою рубашку цепкой хваткой, и ее глаза бегали от моих глаз к губам. Это пробирало до костей, мои губы тянулись к ее, но в последний момент она чуть отдалилась и спросила:       — Правда или действие? — это вывело меня из состояния забвения.       Я поставил ее на землю и коротко ответил «правда». Все вернулись на свои места, и мы в том числе.       — Что ж, мистер правда, что же мне у тебя спросить?       — Удиви меня, Кэт.       Она задумалась и, изменившись в лице, посмотрела на меня в упор. Она хитро улыбалась.       — Когда у тебя последний раз был секс? — вопрос был неожиданный, и сдержать эмоции было трудно. Настолько, что даже дыхание прервалось.       Но внешне я был спокоен и наигранно зажмурил один глаз, будто вспоминал. Хотя я четко помнил.       — Кажется, это было чуть больше месяца назад. — Коул слегка разочаровалась.       — Но мы месяц путешествуем.       — Поэтому и сказал, чуть больше месяца.       — И с кем же? — раздраженно спросила Коул.       — С тобой, — влепил я. Ее брови подскочили, а на лбу даже появились морщинки. Рот приоткрылся, но из него не вышло ни слова. Великолепие от ее удивления хотелось запечатлеть навсегда, но пора заканчивать.       — Шутка, Коул. А ты поверила, — сказал я и засмеялся. Она моргнула, потёрла рот и шумно втянула в нос воздух.       — Я всегда знала, что внутри тебя живет клоун. Очень тупой и несмешной.       Эх, знала бы она, что это и не шутка вовсе…

***

      В голове приятный туман, а во всем теле слабость. Эйфория переполняет меня, ведь я уделала Малфоя. О, его лицо после моего маленького перевоплощения — это просто поэзия. Удачно надетая майка под толстовку в сочетании с новыми джинсами из магазина. Немного растрепать волосы, размазать и без того потекшую тушь, и у сидящей рядом красотки в возрасте мило попросить красную помаду. Женщины смогли бы захватить мир, если бы захотели. Буквально за пару дней, просто нам это не нужно.       О, а мой жаркий танец, который запомнят надолго… Жадные и голодные взгляды, скользящие по мне, так и норовили рассмотреть каждый сантиметр моего тела. А когда я упала, мой извечный герой поймал меня. Так и хотелось его подразнить, потому что от его неприступности уже тошнит.       И вот сидим мы, и черт дернул меня спросить про секс. Да, Коул, все сводится к одному?       Вот теперь сиди и рассуждай, милочка, шутка это была или нет.       Интересно, у меня вообще был кто-либо?       В пьяном состоянии о таком лучше не думать…       — Итак, Коул, правда или действие? — уже чуть более устало и пьяно сказал Малфой.       — Действие, — на самом деле, этот вопрос был бессмысленнейшим, ведь правды у меня нет. Я не знаю, что в моей жизни правда. Черт, почему пьяные мысли уводят меня в хандру, а не веселье?       — Повтори-ка свой самый первый вопрос, — он сидит и ухмыляется. Засранец, думает, что я выдохлась? Ну, сейчас посмотрим.

***

      — Повторю, если пойдём прогуляться, — сказала она и нахально улыбнулась. Шлёпнув деньги на стол, я встал и направился в сторону двери. Коул не нужно было долго уговаривать.       На улице уже было темно, а редкие фонари городишка не могли дать достаточного освещения. Коул шла, напевая песенки и странно пританцовывая, в то время как я старался хотя бы иногда смотреть, куда мы идём.       Только я собирался снова задать ей «тот самый вопрос», как она рванула с дорожки и забежала за угол улицы в парк. Она бежала, кружилась и смеялась, а одинокий фонарь отбрасывал на неё желтоватый свет, который делал ее еще желанней.

(BADBADNOTGOOD — Time move slow)

      Снова скрывшись за кустами, она рассмеялась, маня своим голосом. Догнав ее, я обнаружил Коул на качелях. Они были высокими, метра два с половиной, с железными столбиками. Она раскачивалась и хохотала, словно ребёнок. Очень пьяный ребёнок.       Она раскачивалась все сильнее и сильнее, а волосы развевались за ней вдогонку. Время замедлилось, и я точно мог видеть, как она игриво смотрит на меня, закусив губу и хихикая.       Мерлин, если бы я увидел ее сейчас впервые, я бы влюбился до беспамятства. Это выстрел в самое сердце. Она заигрывает со мной, качаясь на этих чертовых качелях. Время все так же двигалось медленно, а я как идиот стою и стараюсь скрыть улыбку и хищный взгляд. Ведь я хочу ее. Лишь ее одну. В какой-то момент, послав остатки разума ко дну чёрного озёра, я схватился за поручень качели, остановив ее. Коул слетела, но все равно продолжала дурить и кадрить меня. Своим взглядом, своей харизмой и своей ветреностью.       — И все-таки ты не ответил на мой вопрос, — сказала она, поправляя свои растрепавшиеся волосы.       Склонив голову, я смотрел на Кэт, пытаясь заглянуть ей в душу.       — Какой вопрос? Напомни-ка? — я шёл к ней сдержанно, как зверь к добыче, наивно считая, что загнал ее в угол. Но загнанная в угол жертва никогда бы не пошла навстречу зверю, а именно это и сделала Коул.       Она так же медленно, но уверенно подходила ко мне. Когда мы наконец приблизились друг к другу достаточно для того, чтобы слиться в поцелуи или иметь возможность сбежать, мы остановились. Глаза в глаза, один взгляд на двоих, я в нем читал строки ее мыслей, как и она моих.       Она аккуратно обвила мою шею руками — то ли игриво, то ли чтобы не упасть.       — Малфой, я слишком пьяна, чтобы бояться повторить вопрос, а ты, видимо, слишком трезв, чтобы честно на него ответить, — возможно, так оно и есть. Но у меня есть невероятный козырь. Я — Малфой, а значит, отвечать на вопросы честно и оставаться в выигрышном положении у меня в крови.       — Почему ты поцеловал меня? На этот раз сказать, что ты просто увлёкся, не прокатит, — говорит она надменно, приподняв бровь. Где-то я уже видел этот взгляд…       — Во-первых, солнышко, в первый раз ты меня поцеловала, — ее глаза расширились, а рот приоткрылся, чтобы вставить возмущение в мои строки, но я упорно продолжал говорить. — Во-вторых, я это сделал, так как знал, какое действие это может оказать на тебя. По сути я спасал нас всех, — вот это я молодец. Сказал так, что даже Коул оцепенело смотрела на меня, вот только в ее взгляде читалось не возмущение и злость, а какое-то… разочарование. Черт.       — Я так и подумала, Малфой. Ты удовлетворил мое любопытство и ответил на все вопросы, — сказала она мучительно спокойно, медленно убрав руки с моей шеи, и слегка улыбнулась, отойдя. Что я наделал?..       Ее взгляд потух, хотя он и был направлен на меня. Словно перегорели две лампочки. А на висках еле заметно проплыли тёмные песчинки и исчезли в гуще ее волос.       Я глубоко вздохнул, потёр лицо руками и с выдохом прошептал, как с Коул бывает тяжело.       — Я ведь не сказал что мне не понравилось, — сказал я загадочно, позволив себе легкую, но хитрую улыбку.       Она сморщила лоб, но широко улыбнулась, а затем и вовсе рассмеялась, что на корню убивало мою загадочность и позицию «победителя» в этой пьяной игре.       — Что тебя так рассмешило, солнышко? — раздраженно слащаво спросил я.       — Ты самовлюбленный нарцисс, Драко! И так забавно и напыщенно, но при этом серьезно мог сказать только ты! — сказала Кэтрин, успокаиваясь после взрывного смеха.       Мда, чего я ещё ожидал от пьяной Кэтрин?       — Ладно, солнышко, пора идти спать, — сказал я и протянул ей руку, но она приподняла одну бровь и улыбнулась, будто с издевкой.       — О, Малфой, это такая честь — принять вашу руку, — театральным тоном говорит Коул, но пока не протягивает в ответ свою.       — Коул, из нас двоих, к удивлению, я трезвее, а значит, дорогу ты сама не найдёшь, так что заканчивай острить, и пойдём уже, — я снова протянул руку и увидел ее взгляд, который замер на моей руке. Смех исчез, а на лице была серьезность, будто не она сейчас пародировала влюблённую девчонку. Но только я решил спросить, все ли в порядке, как она вышла из оцепенения.       — Знаешь, забавное ощущение дежавю. Так и хочется спросить что-то в стиле: «А я останусь жива после этого?»       В памяти всплыла наша свойская шутка на тему моей протянутой руки и почти смерти Коул после того, как она ее принимает.       — А дежавю на тему: «Я не знаю, как пройти до номера» не пришло? — раздражённый взгляд, и да, куда же без колкой фразы.       — Мало того, что нарцисс, так ещё и обидчивый. Такое себе сочетание, не находишь? — но наконец она протянула руку в ответ.       Мы шли, пошатываясь, в сторону отеля, периодически обмениваясь саркастичными комментариями и подглядывая на звёзды. Коул может быть в беспамятстве, в пьяном угаре, но все равно будет любить смотреть на звёзды и искать там что-то знакомое.       Дверь отеля, ресепшн, лифт.       Лифт открылся, Коул практически ожидаемо споткнулась, я ее подхватил. Она засыпает прямо на ходу, поэтому, когда я поймал ее в свои объятия, она не стала меня отталкивать или брыкаться. Она просто осталась на месте и, скорее наоборот, укуталась в мою чёрную одежду. Замёрзла.       Лифт приехал, и двери открылись на последнем этаже. Кажется, это был седьмой. Подхватив Коул на руки, я пошёл в сторону нашего номера. После стука дверь открыл сонный Рольф.       Он посмотрел на Кэт, на меня и наклонил голову на бок.       — Ой, да вы же пьяные, — будто впервые увидел нетрезвых.       — Да ты прям Мисс Марпл! Впусти уже!       Рольф торопливо пропустил нас, а я в спешке не вписался в дверной проход и слегка стукнул Коул головой, но она не проснулась, а значит, почувствует это только завтра.       — Ты сама осторожность.       — Ой, заткнись! — я прошёл в комнату и положил Коул на кровать, ближе к окну. Алкоголь слегка кружил голову, а сердце болело от накопившихся эмоций. Я смотрел на безмятежное лицо Кэтрин, словно одержимый, желая стать частью этого умиротворения. Я не знаю, как долго не моргая смотрел на неё, но послышался голос Рольфа.       — Малфой, все нормально? — хотелось съязвить, но я был слишком опустошён, поэтому просто не отвечал. В какой-то момент я просто резко развернулся и ушёл в другую комнату, сбив с ног ошарашенного Саламандра.

(Stateless — Bloodsteam)

      Внутри все кричало. Почему? Да черт его знает… Слишком много давит, особенно то, что я, очевидно, хреново справляюсь с защитой Коул.       Словно проникающая радиация, Рольф уже сидел в комнате со мной и, видимо, желал понять происходящее.       — Саламандер, просто отвали. Пара минут или часов, и я приду в себя.       — Тебе нужно выговориться, — сказал он, будто это диагноз такой. Я даже усмехнулся от абсурда.       — И кому? Тебе что ли? Ботанику-заучке, который понимает зверушек? Нет уж, увольте.       — А у тебя есть ещё варианты? Я отличный хранитель секретов, да и если учесть, что ты хочешь выговориться об отношениях с Кэтрин, то я идеальный вариант.       Я раздраженно фыркнул. Наверное, потому что внутри меня начало что-то ныть, что желало вырваться наружу и быть высказанным этому придурку.       — Тебе будет становиться лишь хуже, а я согласился бы дать Непреложный обет молчания, если бы был свидетель. — Может, он и прав. А может, я не слишком трезвый и жутко уставший. Я потёр переносицу, взвешивая все за и против. А, к черту!       — Ладно, зануда, допустим, ты меня убедил. И с чего мне начать? — я старался держаться уверенно и, возможно — только лишь возможно — слегка надменно.       Рольф не начал хихикать или злорадствовать, будто подловил меня на слабости, скорее наоборот, старался всем видом показать, что внимателен и серьёзен. Аж бесит.       — Начни с сейчас. Что ты чувствуешь? — Я пожал плечами. Что я чувствую? Знал бы я…       — Я чувствую раздражение.       — На меня не считается, — проворчал Саламандер.       — Ладно, ладно. Я не знаю. Слишком много всего.       — Давай сфокусируемся. Что ты чувствуешь, видя или представляя Кэт? — тут же во мне заиграл знакомый коктейль эмоций, а ведь он назвал только лишь ее имя.       — Я люблю ее. Меня бы тут не было, если бы не чертова любовь.       — Так, хорошо. Может ещё что-то?       — Боль. Сильная, режущая. Каждый раз, когда говорю с ней или вижу ее.       — Почему? — Я резко и гневно посмотрел на Рольфа. Да тут только идиот не догадался бы, почему я испытываю боль.       — Да, я не спорю, то, что она ничего не помнит, это болезненно, но она здесь, живая.       — Я так же говорю себе, но, на самом деле, я не могу простить ее. За ее дурацкий эгоизм. Если бы она не увлеклась местью, то ничего бы этого не было. В тот момент, когда выбор шёл между местью или безопасным бегством со мной, она выбрала первое. Она выбрала месть, а не меня. Память бы осталась при ней, не было бы Паркинсон, которая слетела с катушек от потери родителей. Но Кэт приняла эгоистичное решение выбрать не меня, а месть, хотя я оставил всю свою чёртову жизнь позади ради нее! — я сам не заметил, как перешёл на крик и начал расхаживать по комнате. От высказанного стало легче. В легкие поступало чуть больше кислорода от освободившегося места. Гнев начал рассеиваться, и стала всплывать тоска. Тщательно запрятанное и забытое чувство внутри меня.       — У нас есть что выпить?       — Зачем, ты же и так пьян?       — Затем, чтобы говорить дальше, ибо нужно быть основательно пьяным, чтобы так глубоко копаться в себе. — Саламандер вздохнул и заглянул в холодильник с мини-баром. Там оказалась маленькая бутылочка чего-то градусного, и практически залпом я опрокинул ее в себя. В голове затуманилось. А вот и чувства напротив. Было ощущение, что изнутри меня начали чесать против шерсти.       — Как ты ещё не спился, если эмоционален ты, только когда мертвецки пьян?       — Или когда грозит смерть. Но, на самом деле, я не слишком часто показываю свои эмоции или говорю о них, поэтому и не спился.       — Мило.       В голове всплыл вечер, когда Коул спонтанно рискнула рассказать мне о своих проблемах и эмоциях. Тогда она назвала меня враго-друг или как-то в этом роде. Сколько же смелости в ней было?       Или алкоголя?       Выговориться действительно было хорошей идеей. Тревога уходила, хотя я знал, что скоро она снова вернётся ко мне. Начинало клонить в сон, поэтому я скинул верхнюю одежду и упал на кровать, которая была ближе ко мне.       — На сегодня сеанс психотерапии окончен, — буркнул я, чувствуя, как тяжелеют веки.       — Ладно, как пожелаешь, — сказал Саламандер и тоже лёг на своей кровати.       — Ответь на последний вопрос       Я махнул рукой, мол, задавай.       — Когда все эти проблемы и трудности закончатся, что ты будешь делать, если она не вспомнит? — видимо, он приберёг этот вопрос, чтобы добить меня.       — У меня нет дома, неизвестно где мои родители, школу я не закончил, а девушка, из-за которой это все произошло, забыла меня. Пока я стараюсь не думать о том, что дальше, ибо перспектива меня не радует. Все, на этой приятной ноте я постараюсь поспать.       Сон долго ждать не пришлось, правда за руку за ним шла и та самая знакомая тревога.