Рассвет свободы

(Outline — Zero 7)

Так что же мы теперь оба знаем? Кем мы стали? О, я все время забываю Что уже ничего не жду Я оставляю за собой очертание Часть вас уходит И мы оба это знаем, мы оба это знаем Я подумал, что это изменится Забудьте наш золотой век Будто этого никогда и не было Теперь ты для меня чужая земля Я не понимаю О, кем мы стали? О, я все время забываю Что я ничего не жду Я оставляю за собой очертания Часть вас уходит И мы оба это знаем, мы оба это знаем

      Беспомощность — это полный отстой. Когда ты в сознании, но полностью теряешь контроль над собой, это похоже на клаустрофобию, только замкнут ты в собственном теле. Ужасно и мерзко. В панике я блуждала глазами в поисках Драко.       Драко. Который поцеловал меня.       Поцеловал не потому, что увлёкся танцем. Поцеловал в последний раз. Перед неминуемой смертью.       Но вот мы здесь, пока что живые. Вот его лицо перед моим. Я снова рассматриваю его, как делаю это всегда, только в голове другие мысли. О том, как его глаза заставляют меня волноваться и желать, чтобы он не отводил взгляд.       — Ты не перестаёшь меня удивлять, Кэтрин Коул. А об остальном мы поговорим позже, — он поднял меня на руки, хотя сам еле-еле стоял на ногах. Мое тело лишь безвольно повиновалось гравитации.       Он старался смягчить мое размещение на кровать, но не удержался и навалился сверху. Дыхание перехватило. Он был так близко, но мне хотелось ещё ближе. Я рассматривала его глаза с неприкрытым интересом, ища в них мысли, похожие на мои.       На его мраморной коже уже проявлялись синяки от ударов.       Я хотела снова ощутить его губы на своих, но не могла пошевелиться — сделать самое желанное, хотя могла делать это всегда, когда была возможность.       Кажется, я влюбилась.       Послышался стон, и Малфой повернул голову в сторону звука. О Нет! Рольф! Я совсем забыла о нем!       Драко пришёл в реальность и, наскоро обработав раны и порезы, пошёл к Рольфу.       Дальше я была просто сторонним беспомощным слушателем. Кровь шумела в ушах, и я урывками слышала диалог, который внезапно прервался страшным криком Рольфа. Я пыталась перевернуться на бок, чтобы хотя бы видеть, что происходит, но лишь слегка повернула голову в сторону водительского сидения, возле которого находился Малфой.       Они о чем-то говорили, но слишком тихо, чтобы четко различать слова, поэтому я погрузилась обратно в свои мысли.       Итак, Малфой поцеловал меня. Я остановила крушение автобуса, при этом чуть не убив Рольфа. Кажется, что-то ещё… ах да, я влюбилась в Малфоя. Черт. Отчего-то была внутри противная, я бы даже сказала назойливая мысль, что это была неизбежность. Было ли это так?       Странно, что после этих мыслей силы начали ко мне постепенно возвращаться. Я пыталась сесть, что давалось мне с переменным успехом.       Ко мне на кровать сел Малфой, и я поняла, что мне нужно приложить усилие, чтобы скрыть свои чувства — я делала это не слишком умело, создавая вид бурной деятельности в попытках встать на ноги.       — Спешишь куда-то?       — Хочу помочь, — я старалась не смотреть на него. Нужно отвлечься.       — Хорошо, тогда помоги мне, — я замерла, потому что где-то внутри разливалось что-то сладкое и терпкое. Нужно сдерживать себя. Нужно сначала разобраться во всем и понять, чего я хочу без смертельной опасности.       Я кивнула ему в знак готовности помочь, и он протянул мне аптечку. Максимально естественно облокотившись на стену, я начала перебирать пузырьки в аптечке. Взгляд остановился на пузырьке, будто из сна. Вспомнив совет Рольфа, я постаралась не вспоминать, а чувствовать. Сосредоточившись, я пыталась понять свои эмоции, и на удивление получилось. Я чувствовала страх потери, ранение… какое-то чувство, как когда за тобой гонится дикий зверь.       — Я помню, что это, — сказала я, стараясь заглянуть за горизонт своих чувств.       — Это обнадеживает, — сказал Малфой и улыбнулся.       — Нет, в смысле, я помню, что-то связанное с этим. Что-то… кого-то серьезно ранили?..       — Меня. Ты лечила, а точнее, спасала меня, — он отодвинул ворот рубашки и показал шрам на шее. Я глядела на розоватую кожу и чувствовала, как кровь лилась из той раны горячим потоком, как я была покрыта ею. Как саднили мои раны, но было плевать. Как в каком-то трансе, я чувствовала те воспоминания и тянулась к ним рукой, проводя пальцами по шраму. Прикосновение создавало электрический разряд между нами, но мне это нравилось. Казалось, что я иду по тропе своих воспоминаний, но спиной вперёд и должна вот-вот повернуться, но в последний момент мои глаза ослепило восходящее солнце, выводя из оцепенения.       — Покажи, где рана, — увереннее, чем на самом деле, сказала я. Он стягивал слегка окровавленную рубашку, но в середине остановился. Я помогла снять до конца, стараясь не думать, при каких ещё обстоятельствах я могла бы это делать. Ладно, думать я могу о чем угодно, главное — не подавать виду и вести себя уверенно. Я посмотрела на него незаинтересованным взглядом, и на его лице возникла хищная улыбка, от которой, если бы я стояла, подогнулись бы колени.       — Чего ты ухмыляешься? — спросила я и с таким же непроницаемым лицом полила бадьяном рану. Улыбка сразу же превратилась в гримасу боли, и уже улыбаться хотелось мне.       — Уже и улыбнуться нельзя, — раздосадовано сказал он. Нужно срочно менять тему, тем более, насущных достаточно много, чтобы не искать любую.       — Ты знаешь, где мы?       — Когда я выглядывал в окно, дорог или цивилизации близко не было, разве что вдалеке.       — Думаю, имеет смысл съездить в ближайший город, купить новую одежду, еду и понять, как далеко мы от Нью-Йорка.       — Дай дух перевести. Мы ранены, ты вообще пока ходить не можешь.       Упрёк о моей неспособности ходить меня разозлил.       — Что это вообще было? Откуда такая буря?       Малфой повёл бровью, будто я спросила о чем то неприятном.       — Это была Паркинсон. Мы с тобой уже с подобным сталкивались, так что сомнений быть не может. Однако цели убить нас у неё не было, ведь погибни ты, скорее всего, ее силы бы исчезли. Возможно, это было сделано с умыслом, чтобы нас вычислить. Твой выброс был необходимостью для неё, чтобы понять, где мы.              Что ж, у неё получилось. И как долго она будет вычислять нас? Нам нужно не подавать виду и, возможно, пока не летать.       — В любом случае чары с погодой не требуют знать, где конкретно цель, однако она ждёт, что мы как можно скорее смоемся от сюда, — подал голос Рольф, — а значит, нам нужно затеряться. Перехитрить.       — Согласен, — сказал Драко.       — Думаю, будет разумным действительно доехать до ближайшего города, отдохнуть, затеряться. А потом придётся ехать по дороге, как всем маглам, — закончил Рольф.       — Думаю, план отличный, — ответила я.       — Поддерживаю. Тогда дождёмся, когда ты будешь в состоянии ходить, а затем отправимся, — я кинула раздражённый взгляд.       — Я уже в состоянии ходить, — сказала я и намеренно его передразнила. Терпеть не могу, когда меня считают немощной. Я встала и уверенно сделала первые два шага, остальные два увенчались тем, что ноги сплелись и я грациозно упала.       Три секунды. Ровно столько парни держались, чтобы не захихикать… Идиоты.

***

      (Cocoa hooves — Glass animals)

      Это был небольшой городок. Таких везде много, но от этого веяло спокойствием. Он спокойно жил своей маленькой жизнью.       Нам нужна была ночь, чтобы восстановить силы, поэтому сначала мы приехали в местный отель. Взяв двухкомнатный номер в целях экономии, потому что брать три номера — это довольно дорого, мы направились по рекомендации работников отеля в местное кафе. Оно было простым, такое есть в любом городе, но еда вкусная.       Когда мы закончили трапезничать, на часах было около двенадцати. На улице светило солнце и снежный налёт постепенно таял. Коул бессмысленно смотрела в уже пустую тарелку, а Рольф, ещё слегка бледный, наблюдал за рыбками в аквариуме. Я, в свою очередь, наблюдал за ними, и все мы пытались отойти от того, что пару часов назад мы могли быть мертвы. Это не сказка и не вымысел, это вполне реальная угроза нашей жизни. Мы могли исчезнуть, и никто бы об этом не узнал, во всяком случае в ближайшее время. Это заставило меня снова прийти к мысли, что защитник из меня никудышный.       — Ребята, я, пожалуй, вернусь в отель, — пробубнил Рольф, — хочу как следует отоспаться, да и животных кормить надо, им все равно: жив я или мертв.       — Тебе нужно что-то купить? — спросила Коул в догонку.       — Купите мне свитер потеплее, ибо я не рассчитывал на путешествие в северную часть страны, — Коул махнула ему рукой на прощание.       Мы остались вдвоем. Внутри меня бурлила неловкость и недосказанность, но, как и всегда, лицо мое не выражало ничего подобного. Судя по безучастному и спокойному лицу Коул, она испытывала примерно те же эмоции.       — Я думаю, нам пора, — сказала она, не выходя из состояния задумчивости. Мне хотелось встать и растрясти ее, закричать на неё и спросить, что с ней такое. Видимо, мой гнев и раздражительность от произошедшего утром ищут выход. Разумнее всего просто заткнуться.       Я обессилено кивнул, и мы отправились в магазин одежды и не только. Забавно, что во всех магазинах мы друг друга теряли из виду ровно до момента, когда нужно оплачивать что-то на кассе. Коул взяла пару маек, толстовку, вязанный кардиган и джинсы, я взял пару свитеров и водолазок себе и Рольфу. В остальных магазинах я бродил как в тумане. Напряжение между нами росло, и сказать, что я не понимаю, в чем дело, было бы ложью       Поцелуй.       На этот раз его никто не сможет забыть. Никто не сможет назвать его случайным стечением обстоятельств или сказать «не знаю, что на меня нашло». Этот поцелуй создаёт вопросы, которые никто не осмелится озвучить и тем более на них ответить, но именно эти вопросы создают неловкое и звонко молчаливое положение.       Мы почти не говорили, каждый обитал в своих мыслях. День шёл к вымученному завершению. Мы обошли весь город, ведь он оказался невероятно мал. В нем было несколько магазинов, небольшое количество жилых кварталов и необходимый для жизни набор учреждений типа больницы, школы и полиции. Однако ещё я разглядел бар. Несколько раз я задерживал на нем взгляд в падкой надежде расслабиться, но это было бы крайне безответственно.       Направляясь в сторону отеля, Коул тоже задержала взгляд на надписи «Бар «Loser», но буква «S» была зачеркнута, и ярко красными лампами написано «V», как бы переделывая в слово «Lover». Правда, каким образом выпивка делает из неудачника любовника — неизвестно, хотя задумка интересная. Как бы там ни было, Кэт остановилась.       — Нам нужно туда, — просто и четко сказала Коул. Сил возражать не было.       — Очередная из твоих гениальных идей, на которую я с радостью подпишусь, — вздохнул я, и она фирменно закатила глаза.