Она — мафиози

Двое молодых людей неспешно шли вдоль тёмной улицы, думая каждый о своём. Прохладный ветер заставлял небольшие пряди волос вздыматься вверх, маленькие порывы воздуха приятно щекотали кожу, тучи незаметно плыли по небу, временами загораживая взор на полную луну, а тишина иногда прерывалась гулом проезжающих мимо машин и музыкой, играющих в них. Каждый из этих моментов чудесно дополнял царящую атмосферу спокойствия. Чонгук шёл медленно, подстраиваясь под меланхоличный темп идущей рядом девушки. Он прекрасно видел и понимал их разницу в росте и, соответственно, в шагах. Ему было некуда спешить и торопить Джун также не было смысла. В его голове постоянно крутился её разговор с тем рыжеволосым парнем, который не нравился Гуку. Не понравился с самой первой встречи в одной из аудиторий, если быть точнее. Блондинка еле слышно шмыгала носом и иногда протирала глаза вместе со щеками, чтобы стереть засохшие дорожки слёз. "И эта тоже, на самом деле, нихуя не водонепроницаема" — подумала Пак, выдыхая короткий смешок и осматривая оставшуюся чёрную краску на кончиках своих пальцев. Джун, поняв, как ужасно, по её мнению, выглядит её лицо, начала судорожно вытирать его ладонями. Движения с каждой секундой становились всё быстрее и резче, что, конечно же, не могло скрыться от Чонгука. Он остановился, хватаясь обеими руками за запястья девушки, заставляя посмотреть ему в глаза. — Это настолько глупо, да? — на глаза вновь наворачивались слёзы, а Пак лишь подняла голову вверх, рвано выдыхая воздух и немного промаргиваясь в попытках стряхнуть ненужные капельки солёной жидкости. — Ну, у меня тут проблемы, из-за которых решается моё будущее, а я волнуюсь из-за того, как сейчас выгляжу перед тобой, — всё ещё не меняя своего положения, она горько усмехнулась, прикрывая глаза лишь на две секунды, после чего опустила голову вниз, устремляя глаза на руки шатена, всё ещё державшие тонкие кисти девичьих рук. — Ты выглядишь всё также красиво, — негромко сказал парень, опуская их руки вниз, не разжимая пальцев. — Но если тебя это так сильно волнует, то могу предложить быстрее идти к моей машине. Там есть салфетки, — Чон немного приподнял уголки губ, смотря блондинке прямо в глаза и, дождавшись её слабого неуверенного кивка, потащил за собой, некрепко сжимая чужое запястье и поглаживая его большим пальцем в успокоительном жесте. Эта девушка — его работа, а работу он привык выполнять на "отлично". Многие знакомые, ещё во времена школьных годов, говорили Чонгуку идти на актёрское мастерство. Сам парень не знал, как воспринимать такой совет. Было ли это оскорблением, значащим то, что люди думают, будто он постоянно лжёт, раз уж умеет это делать, скрывая эмоции? Или же это был искренний комплимент, потому что кто-то и вправду восхищался его игрой? Ему неизвестен ответ на эти вопросы. Чон понимал, что у него могло бы всё получиться с актёрской деятельностью, но он не хотел вновь слышать отовсюду фразу, наподобие: "Актёр может сыграть не только роль, но и дружбу или любовь с вами". Парень не хотел, дабы кто-то сомневался в его чувствах только из-за его карьеры, в которой требуется применять образы. Но сейчас, смотря на заплаканную девушку, сидящую на пассажирском сидении, он не играл заботу и волнение. Чонгук действительно сочувствовал ей и хотел помочь. Пусть ему и известно только то, что её хотят выдать замуж за Хосока лишь из-за бизнеса, не зная всех подробностей её, отнюдь не лёгкой, жизни. Было в этой блондинке что-то, что пробуждало в нём желание защитить. Она ведёт себя, как Снежная королева, одаривая всех холодным взглядом, от которого мороз по коже; резко чеканя слова, прерывая любые попытки кинуть грубость в ответ; отбивая мысль о дружбе, ведь "она никого к себе не подпустит, это точно". Да и выглядит, честно говоря, также: невероятная красота, которой позавидуют многие особи женского, да и мужского, пола, величественна, но также холодна, что можно заметить по пепельному оттенку её светлых волос и бледной коже без единого изъяна; вечный покерфейс, из-за которого кажется, будто в ней отсутствует способность к любви и состраданию; привычка закатывать глаза при виде других людей (и только Чимин и, от недавнего времени, Тэхён, знают, что делает она так только по отношению к тем, кто её реально раздражает); нежелание заводить новые знакомства; соглашаться на поход в клуб пятничным вечером по приглашению одногруппников. Это то, что мы видим. Но если посмотреть с другой, реальной, стороны? Отсутствие улыбки и других эмоций на её лице вовсе не значит, что в ней не живёт любовь, что она не умеет сострадать. Джун закрылась в себе уже давно, потому что боится. Боится, что кто-то может узнать секреты её семьи, начнёт оскорблять девушку, называть убийцей, пускать правдивые слухи. Она научилась грубить изящно, лишь бы не оставить возможности уколоть её в ответ и сделать больно, зацепив за живое. От природы она брюнетка, как и многие другие корейцы, но её матери, Шиён, очень нравилось, как выглядела дочь с этим цветом и Джун решила оставить и поддерживать его, как очередное напоминание о родной душе. Вся красота Пак, как она считала, смывается лёгким движением руки, ведь это лишь отличное умение пользоваться косметикой. Девушка чудесно знала и видела свои изъяны, но научилась скрывать их от взора других. Чонгук всё это понимал, пусть и не так детально, ведь всего он знать не может. Для неё он придумал прозвище "Снежная королева", но не имел ввиду классическую, с вечным холодом, безразличием и реальным отсутствием любви. Джун — явно персонаж из совсем другой сказки, ни на кого не похожий.

***

— Прости за сегодня, — попросила блондинка, всматриваясь в глаза напротив, пусть их и было плохо видно из-за полумрака. Свет машинных фар создавал хоть какую-то видимость, ведь на улице фонари, почему-то погасли, что очень странно для столицы. Тёмный автомобиль Гука остановился у входа в большой дом, принадлежащий семьи Джун. Он был двухэтажным, из обычного кирпича, от него не веяло никаким уютом, даже штор не было видно в окнах, ведь их в доме нигде нет. О доме заботится только прислуга, но и та всего то следит за чистотой, не смея трогать интерьер. В глаза Гуку сразу бросилось отсутствие включённого света. Он, конечно, мог предположить, что кто-то находится в комнате, окна которой выходят на задний двор, но даже это было бы заметно, когда шатен подъезжал к дому. И он сделал вывод, что сейчас Пак будет дома одна. Этот дом был слишком огромным, чтобы оставаться там наедине с самим собой. По крайней мере, так казалось Чону, который всю свою жизнь жил в небольшой двухкомнатной квартире с родителями, а после школы купил собственную, ещё меньше, однокомнатную, на которую копил чуть ли не все свои подростковые годы. Ему и не надо было много пространства, чтобы чувствовать комфорт. Даже, скорее, наоборот — Чонгуку намного удобнее, когда не нужно много ходить по дому и искать что-либо, ведь всё и так рядом. — Не извиняйся, я всё-таки сам подошёл к тебе, так что, всё в порядке, — парень улыбнулся уголками губ, оставляя руки на руле. — Завтрашняя прогулка после пар в силе? После стольких отказов, думаю, ты должна угостить меня чашечкой кофе, — пошутил шатен, чем вызвал лёгкий смешок у Пак. — Я не знаю, Чон, — тихо ответила девушка, перебирая пальцами лямку своего портфеля, с которым таскалась весь вечер. — Наверное, у меня не получится. Он на другое и не рассчитывал. Знал, что она откажет и в этот раз, но не терял надежды. И не будет. Ему нужно продолжать сближаться с ней, а сделать это в универе сложновато, пусть они и одногруппники. — Если ещё не поздно и тебе не нужно домой... — Джун замялась, но решила договорить, — ну, я могла бы угостить тебя кофе в своём доме, у нас есть отличная кофемашина. Её рука быстро потянулась к телефону, что находился в небольшом отделе портфеля. На дисплее высветились цифры, которые показывали, что уже почти полночь. "Чёрт, не поздно, как же." — подумала девушка, мысленно хлопая себя по лбу, а в жизни только зажмурила глаза, проговаривая "чёрт" одними лишь губами. Это вызвало смешок у рядом сидящего парня. — Раз уж ты настаиваешь, то я, пожалуй, соглашусь, — а как он мог отказаться? Его приглашают в дом мафиози, где он может выведать интересную информацию, которая поможет ему в расследовании. К тому же, пусть он и числится как студент, но домашнее задание ему делать вовсе не нужно. А по Джун не скажешь, что она отличница. Скорее, по её задумчивому лицу на некоторых парах, можно было сказать, что она либо ничего не понимает из слов препода, либо мысленно отсутствует на занятии. Войдя внутрь дома блондинка клацнула пальцами, после чего включился свет, освещая большую гостиную. Всё, как и думал Чонгук: уютом здесь и не пахнет. На полу вовсе нет дорожек, лишь холодная плитка. Диванчики, стоящие перед большим телевизором, были кожаными и тёмными, больше похожими на офисные, нежели домашние. Обои на стенах были тёмно-красного цвета, который явно не мог не ассоциироваться в голове парня с кровью. Большие люстры, сделаны из хрусталя и явно дорогого. Если такая приземлится тебе на голову, то всё, считай, покойник. От дома веяло богатством, что в очередной раз доказывали висящие знаменитые картины и дорогие вазы на небольших столиках. А от Джун, светловолосой девушки среднего роста, которая оказалась ещё немного ниже, после того, как сняла свои ботинки на высокой подошве, со смытым макияжем и абсолютно чистым лицом, на котором наконец-то можно было заметить несколько родинок, находящиеся на кончике носа и под левой бровой, где её было еле видно, веяло уютом. Они вдвоём прошли на просторную кухню, в которой, кроме кухонных принадлежностей, находилась барная стойка, за которую и уселся Чонгук по просьбе девушки. Как он понял, для обеденного стола была отдельная комната, что вовсе неудивительно для дома таких масштабов. На одной из столешниц стояла та самая кофемашина, к которой подошла Пак, начиная что-то откручивать, засыпать и прочее. — Слушай, пока варится кофе, я могу сходить в уборную? — это был его шанс, пусть и очень мал, ведь найти что-то нужное среди множества комнат было, как казалось парню, невозможным. — Да, конечно, — блондинка обернулась, смотря на шатена и немного улыбнулась. — По коридору от гостиной вторая дверь налево. У тебя есть десять минут, успеешь? — она шутит и это уже успокаивает обоих. После такого напряжённого для неё вечера, она всё равно шутит, находясь рядом с Чонгуком, которого сама же и пригласила в свой дом. Это не могло не радовать. — Я постараюсь, — поддерживая лёгкий смешок Джун, ответил ей шатен, выходя из комнаты. Конечно же, ни в какой коридор от гостиной он не пошёл, а направился сразу же на второй этаж, пропуская сразу по несколько ступенек, но при этом стараясь не шуметь из-за своих быстрых и широких шагов. Обычно, если какие-то бизнесмены и делают себе кабинет дома, то они находятся там, куда гости ходят редко и куда доносится меньше всего шума. На втором этаже Чонгук решил заглядывать в каждую дверь, чтобы точно не пропустить нужную комнату. На удивление, кабинет оказался в самой первой двери, находящейся рядом с лестницей. Это было странно, но, войдя внутрь, Чонгук подумал, что здесь бывают не так уж и редко. Здесь не было, если так можно сказать, запаха человека. Обычно, когда люди проводят долгое время в одной комнате, она начинает пропитываться их запахом, но эта была будто бы нежилая. Разве что пыли не хватало, но её здесь изредка убирают. Аккуратно включив свет, он закрыл за собой дверь, сразу же направляясь прямиком к столу, на котором лежало всего пара бумаг. — Посмотрим, — тихо пробубнил себе под нос шатен, рассматривая листы. — Это... письма? — его удивило то, что кто-то всё ещё пользуется почтой для отправления и получения писем, ведь в наши дни, большинство общается посредством интернета. Парень провёл взглядом по небольшому тексту, читая его:

" Мой старый друг, Тэхо, давно не виделись, не так ли? Кажется, наша последняя встреча была... четыре года назад? Да, точно, последний раз мы виделись в суде, где ты дал ложные показания лишь бы спасти свою жопу, а меня бросил гнить за решёткой. Думал, что я действительно проведу там пятнадцать лет? Как видишь, я вернулся! Жив и здоров, представляешь? И я готов вернуть тебе должок. С наилучшими пожеланиями, твой друг Мун Чжисоп."

Это было письмо, пропитанное нескрываемой фальшью. Все эти слова о дружбе явно были использованы вовсе не из-за того, что они друзья. Возможно, когда-то они ими были. Но чёрная кошка, пробежавшая между ними, разорвала прошлое в клочья вместе со всеми дружескими моментами, оставляя лишь ненависть друг к другу. И в письме эта ненависть чувствовалась и читалась также, как и скрытая, но одновременно, такая видимая угроза. Хотя, это была даже не угроза, а, скорее, предупреждение. Мун Чжисоп собрался мстить, но вовсе не это радовало Чонгука сейчас. Он наконец-то узнал настоящее имя мафиози, который правит в городе, создавая беспорядок. Чон мог бы спросить у Джун его имя, но боялся, что она что-то заподозрит и только отдалится от него, а это никому не нужно. Узнать одно лишь имя — хорошо, но мало. Из десяти минут у Чонгука оставалось примерно пять, но при этом ему нужно было делать всё быстро и бесшумно. Руками он сразу потянулся к выдвижным ящикам, находящихся в письменном столе. Первые три были почти что пустыми: ручки, карандаши, скотч, листы бумаги разных размеров и материалов, скрепки и прочая дребедень. Чонгук дёрнул последний, четвёртый, ящик, но тот не поддался. "Заклинило?" — подумалось парню и он повторил предыдущее движение, прикладывая немного больше силы. Этот раз был тщетным, отчего стало понятно, что ящик заперт на ключ, который найти за такое короткое время было невозможно, ведь даже неизвестно в этой ли комнате он находится. Отмычек при себе у Чонгука не было, кто ж знал, что он сегодня попадёт в дом мафиози. Пришлось выкручиваться с помощью подручных средств, которые так удачно оказались в ящиках повыше. Парень схватил скрепки и посмотрел на замочную скважину. "Штифтовой цилиндровый замок. Чудесно." — определил шатен, принимаясь как можно быстрее открыть этот ящик. Немного поиздевавшись со скрепки и сделав её нужной формы, он вставил её в отверстие и немного провернул вправо, а после влево, выбирая правильное направление поворота замка. Чон зафиксировал скрепку, чтобы было постоянное натяжение механизма и взял другую, которой попытался нащупать в цилиндре штифты. "Пять штифтов." — подумал шатен, начиная попытку взлома с заднего края скважины замка. Потихоньку поднимая каждый из штифтов, фиксируя их, вскоре все пять были успешно подняты и Чонгук аккуратно провернул зафиксированную скрепку вправо, поворачивая замок. После звонкого щелчка, на губах парня появилась довольная улыбка. "Не зря в детстве, будучи в гостях у бабушки с дедушкой в деревне, вместе с ребятами из соседнего двора учился вскрывать замки, которые находил в дедушкином гараже." — тёплые воспоминания и очередная удача грели душу шатена. Открыв ящик, он, первым делом, стал рассматривать его содержимое. Там было две небольшие папки с листами А4 и написанными на них именами, адресами и телефонами от руки. Заголовок первой папки гласил: "Поставка нам". На второй же было написано: "Поставка от нас". Эта ценная информация очень нужна Чонгуку, но просто забрать папки он не может. Достав свой телефон, Чон быстро сделал фото каждой страницы и положил документы обратно. Провернув зафиксированную скрепку в противоположную сторону, он вновь услышал щелчок, оповещающий о закрытии ящика. "Ай да, Чон Чонгук. Идеальная работа." — с широкой улыбкой он вышел из кабинета. Времени оставалось совсем немного, нужно было возвращаться на кухню, но уж слишком Чонгуку было любопытно узнать, что находится в других комнатах и как они выглядят. Это, определённо, не правильно. Но, на правах детектива, он ведь может это сделать, не так ли? Парень посчитал, что может и двинулся дальше по коридору. Первая комната выглядела так, будто в ней живёт мальчик-подросток, но жилого запаха, как и в кабинете, не было. Решив не рассматривать её, ибо времени нет, он двинулся дальше. Ещё одна нежилая комната, видимо, спальня для гостей, дальше та, в которой чувствовался запах дорогих духов и сигаретного дыма, что сразу же привело парня к мысли, что здесь живёт глава семьи — Пак Тэхо. Шатен быстро вошёл туда, немного осматриваясь и почти сразу же вышел, так как понял, что ничего интересного здесь не будет. Спустя каких-то двух комнат с развлекаловками, Чон попал в чёрно-белую, пахнущую цитрусами. "Комната Джун, определённо." — сделал он умозаключение, проходя внутрь. На прикроватной тумбочке стояла глубокая тарелка с фруктами, а рядом с ней плоская, на которой были лишь шкурки от апельсин. Данное зрелище вызвало у Чонгука улыбку и заставило очередной раз подтвердить свою мысль о том, что Пак самая обычная девушка. На тумбочке у другой стороны кровати стояла рамка с фото. Подойдя ближе, он взял её в руки, рассматривая. Невероятной красоты женщина, раскинув руки, направила их в сторону камеры, на которую её фотографировали. Карие глаза будто бы светились от счастья, а улыбка была широкой, искренней и доброй. Тёмно-каштановые волосы, похоже, развевались на ветру, а сама фотография была сделана на улице, в каком-то саду. Видимо, фотограф был немного "не очень", потому что фото вышло немного косым. Вернув вещь на место, он поспешил ретироваться из комнаты. Осталась последняя комната, больше похожая на небольшую библиотеку или, скорее даже, кладовую, ведь там, помимо полок с книгами, на полу стояли разные картины, оперевшись друг на друга, а рядом с ними находилось множество как больших, так и маленьких, баночек с краской. Прямо у окна стоял стул и мольберт, но холста на нём не было. По правую руку от маленького стульчика находился столик, на котором также были краски и несколько чистых кистей. На картинах, несчастно валявшихся по полу, была изображена та самая женщина с фото. Рисунок был таким чётким, что Чонгук сразу же её узнал. Также, были картины с разными цветами, но чаще всего встречался белый лотос. Все картины будто написаны настоящим художником, но Гук понимал, что это невозможно, ибо, кто стал бы приглашать художника к себе домой, дабы тот рисовал в кладовке картины? Помимо цветов, на рисунках красовались отдельные части тела. Некоторые, видимо, незаконченные работы, стояли в самом углу комнаты. На них виднелся один лишь карандаш. Чон подошёл к одной из картин. На ней, светлой, яркой, были нарисованы белые лотосы, которые будто бы вселяли в тебя надежду, веру, оптимизм, кричали о том, что всё будет хорошо. И, честно говоря, раньше парень никогда не обращал внимание на красоту этих цветов. Они будто стали ещё более прекрасными, символичными и чувственными на этих картинах. — Любимый цветок моей мамы, — донёсся голос позади парня, явно из прохода, что заставил его вздрогнуть, вернуть картину на место и обернуться, сглатывая застывший в горле ком. — Она любила его за невинность и чистоту. Всегда олицетворяла меня с ним, — Джун улыбнулась, подходя ближе и рассматривая искусство. — Лотос — это время — прошлое, настоящее и будущее, поскольку каждое растение имеет бутоны, цветы и семена одновременно. Раскрываясь с рассветом и закрываясь на закате, он олицетворяет возрождение Солнца, возобновление жизненных сил, возвращение молодости, бессмертие, — её голос немного дрогнул, когда она провела рукой по одной из картин с улыбающейся женщиной. — Вырастая из грязи, лотос никогда не бывает испачкан. Особая структура его листьев и лепестков могут отталкивать воду, собирая при этом с листа всю грязь. Особенно это нравилось моей маме. Она считала, что в какой бы среде, хорошей или плохой, не находился человек, он всегда должен сохранять ясное сознание и душевную чистоту. Как иронично, что наша семья никогда не имела этой душевной чистоты, — блондинка шмыгнула носом, вытерла скатившиеся слезинки и повернулась к парню. — Пошли, кофе остывает. И Чонгук пошёл за ней, тихо прикрывая дверь волшебной кладовки, хранящей в себе больше смысла, чем кто-либо мог подумать. Кофе ещё не остыло. Молодые люди сели за барную стойку в тишине. Парень был в постоянном напряжении, ожидая, когда Пак спросит его о том, что он забыл на втором этаже, если нужная ему ванная комната, на которую указала хозяйка дома, находится на первом. Но вопроса не следовало. Они оба сидели молча, ожидая, когда напиток станет приятной, не слишком обжигающей температуры. Чонгук сделал первый глоток и удивился столь необычному вкусу. Прежде он такого не пробовал. — Что это за кофе? — удивлённо спросил парень, наблюдая за расцветающей улыбке на лице Джун. — Я решила немного пошалить, — она посмотрела на шатена, улыбаясь, а после сделала один глоток прикрывая глаза. — Он с апельсиновым ликёром. Ну, так говорят. Но, на самом деле, здесь, само собой, кофе, сливки, сахар, апельсиновый ликёр и, самое главное, коньяк. Совсем немного, — блондинка наблюдает за немного шокированным, но радостным лицом Чонгука, который вновь попробовал напиток и зажмурил глаза, сжав губы в тонкую полоску, одновременно с этим улыбаясь. — Это очень вкусно, правда, — похвалил он сей коктейль, после чего в комнате вновь настала тишина, которую захотелось прервать, ибо были некоторые вопросы. — Слушай, а почему в доме больше никого нет? — Такое бывает часто. Мой брат практически живёт на работе, дома бывает очень редко. С отцом та же ситуация. Хотя, мне кажется, что кроме работы и дома, он частенько ночует у кого-то другого, — Пак сделала глоток, а парень и без лишних слов понял, что речь идёт далеко не о друзьях. — Мама умерла четыре года назад. Поэтому, чаще всего, я дома одна. Но мне это нравится. — Не одиноко и не страшно ли тебе находиться тут наедине с самой собой? — он уставился на неё вопросительным взглядом и немного нервно, скорее, волнуясь, потирал ручку чашки. — Сейчас — нет, ведь ты со мной, — она сказала это умиротворённо глядя на светлую, из-за сливок, жидкость, но, видимо, поняв, как звучат эти слова, залилась краской, пытаясь сменить тему. — То есть, мне иногда, тёмными вечерами, бывает страшно, но и одиноко тоже бывает, тогда я звону брату или быстрее ложусь спать, стараюсь меньше ходить по дому, ну и, в общем, — она так мило себя вела, что это заставило Чонгука улыбнуться и взять её правую руку в свою ладонь, дабы девушка обратила на него внимание и прекратила жестикулировать в панике. Это движение заставило её замолчать, смотря в тёмные глаза напротив, которые внезапно оказались ближе, чем ожидалось. — Всё в порядке, Джун, — улыбаясь, выдохнул он ей прямо в губы, не отводя взгляда, в то время, как блондинка чуть ли не рисовала ими в пространстве многоугольники и остальные геометрические фигуры. Её смущение забавляло шатена. Ему нравилось наблюдать за этим редким зрелищем. — Посмотри на меня, — резко прекратив засматриваться на каждый угол комнаты, Пак остановила взгляд на соседних глазах, в омуте которых, казалось, можно было сразу утонуть. Она мгновенно расслабилась, не замечая никакой насмешки или презрения в его взгляде. — Ты можешь звонить или писать мне в любой момент, будь тебе страшно, весело, одиноко, скучно или грустно. Я всегда готов поддержать тебя, слышишь? — "ведь ты — моя работа" хотелось добавить парню в этот момент, но он этого не сделал, чтобы не портить ни отношений между ними, ни настроение блондинки. Чонгук приблизился к ней ещё ближе, а Пак зажмурила глаза, сжав руку, которую держал Чон, в маленький кулак. Внезапно он схватил и вторую её руку, так как они уже сидели лицом друг к другу. Парень аккуратно уложил ладони на свои широкие плечи, а свои устроил на хрупкой девичьей талии, обхватывая её в кольцо больших рук. Шатен крепко обнял девушку, укладывая подбородок на её плечо, а она наконец открыла глаза, понимая происходящее, и обняла его в ответ. Грязные кружки лежали где-то в раковине, дверь спальни Джун закрылась и она выглянула в окно, чтобы убедиться в отсутствии машины Чонгука. Блондинка опустилась на пол, обхватывая руками колени и утыкаясь в них лицом, горящим со стыда. — Господи, Пак Джун, ты такая дура, — корила она себя. — Как ты только могла подумать, что он тебя захочет поцеловать? Бредишь, — выпалила девушка, поднимая голову и утыкаясь взглядом в стену. — Мысли прочь, он просто хороший человек, который тебе почему-то помогает. Договорились? Договорились, — быстро переодевшись в пижаму, она плюхнулась на кровать, заводя будильник. Мысли не давали ей спокойно уснуть, отчего она ещё минут двадцать судорожно каталась по постели, прикрывая лицо одеялом и издавая странные звуки. Но всё же, совсем скоро её сморил сон, в котором она видела вовсе не бабочек да радугу.