Она — мафиози

Джун не торопясь шла по длинному и широкому коридору своего университета, иногда кидая взгляды на проходящих мимо студентов. В руках она сжимала несколько тетрадок, прижав их к своей груди, а в ушах были беспроводные наушники, из которых играла мягкая, мелодичная, приятная слуху музыка. Но она резко оборвалась сменяясь громким гудком, что оповещал о входящем звонке. Блондинка быстро достала телефон из кармана, опуская взгляд вниз, пытаясь удержать в руках канцелярию и избежать её падения на пол. На дисплее не показалось ничьё имя, одни лишь цифры, но Пак всё равно приняла звонок, ожидая начала разговора. — Совесть не грызёт? — донёсся чей-то грубый голос по ту сторону. Девушка опешила, нажимая на кнопку разблокировки, чтобы ещё раз убедиться в том, что номер ей незнаком. Она отошла от середины коридора в сторону, к окну, не мешая другим студентам ходить и желая избежать ненужных ушей. — Ты только посмотри на свои ладони, — вновь донёсся чужой голос, после которого блондинка метнула взгляд вниз. В её руках уже не было тетрадок. Вместо них там находился шестизарядный револьвер, а на кончиках пальцев красовались маленькие красные пятна, что становились багровыми с каждой секундой, будто запёкшаяся на ранке кровь. Вот только раны никакой не было, да и кровь не ей принадлежала. — Сколько её на твоих руках? — узоры становились больше, медленно плывя по всей длине рук, пропадая где-то под, средней длины, рукавом белоснежной блузки, которая спустя несколько секунд начала окрашиваться в алый цвет. — Что происходит? — дрожащим от страха и непонимания голосом, прошептала Джун, выпуская оружие на пол с глухим стуком и пытаясь стереть грязные пятна со своей кожи. Понимая, насколько тщетны её попытки, девушка резко развернулась, собираясь просить помощи у других. Но никого не было. Лишь абсолютная пустота, наполнившаяся тьмой. За окном резко стало темно так, что даже свет луны не освещал коридор. И была ли вообще эта луна — неизвестно. В наушниках, что всё ещё находились в ушах Пак, начала играть весёлая мелодия, какие обычно можно услышать в цирке, но она постепенно становилась жуткой, будто её взяли из фильмов ужасов. Вскоре в ней добавились противные звуки, громкий хохот, скрежет, глухие удары... Джун схватилась за голову, резко оглядываясь по сторонам, но не видела никого, кто мог бы ей помочь. Звуки не прекращались, въедались в голову, наращивали живущую годами панику, позволяя ей вытечь наружу.

Выстрел.

Это был последний звук, который заставил Джун вырвать из своих ушей источник этих диких, страшных, доводящих до дрожи, шумов. Она вмиг перестала слышать что-либо. Всё погрузилось в абсолютную тишину, разрываемую лишь громким дыханием самой девушки, что держала руками свои волосы, крепко сжимая, и смотрела на лежащую на полу технику. Из глаз давно и нещадно лились слёзы, сердце готово было вырваться из груди, но билось с каждой секундой всё быстрее, отчего казалось, будто оно сейчас просто разорвётся внутри. Джун подняла голову и увидела, как в коридорах начали появляться жуткие тени, дыры в которых, что так были похожи на рты, постоянно становились то шире, то уже, будто открывались и закрывались. Они растекались по стенам, перебираясь на пол, приближаясь к дрожащим, тонким ногам хрупкой девушки. Пак отходила назад, не желая взаимодействовать с тенями, из которых вновь начали доноситься голоса, гласящие: "Ты помнишь нас? Это я шёл на встречу с женой, когда твоя пуля вонзилась в меня. Это я радовался удачному рабочему дню, пока не почувствовал прорезающую мой череп пулю". И так каждая, кричала, жалуясь, требуя чего-то. А у блондинки просто взрывалась голова вместе с сердцем. Она продолжала отходить назад до того момента, пока не толкнула ногой что-то довольно тяжелое. Обернувшись и устремив взгляд вниз, она увидела тот револьвер, который незаметно выпустила, как только впервые увидела. Все голоса стихли. Вновь настала тишина. Большие расширенные глаза девушки не могли оторвать взгляд от оружия. И внезапно появившийся в голове голос, тот самый, от которого был входящий звонок, указательным, но таким наигранно ласковым тоном, произнёс: " — Поиграем в русскую рулетку?" Сама не отдавая отчёт своим действиям, Джун подняла оружие, крепко хватаясь за него правой рукой, а левой, пробуя и не спеша, прокрутила барабан. " — Всего одна пуля. И пять попыток. Повезёт ли?" Девушка ещё раз повторила свои движения, только на этот раз быстро и настойчиво, заставляя небольшую ёмкость для шести пуль прокрутиться. Когда движение закончилось, Пак подняла руку выше, касаясь дулом револьвера своего виска. Слёзы не прекращали свой поток, обжигая кожу и ещё больше сковывая дыхание. Она полностью повиновалась этому голосу, будто не контролировала свои движения. Но мозг так уверенно кричал о том, чтобы она остановилась, опустила руку, не взводила курок... Но курок она только что взвела. Дороги назад не было. Какие бы громкие сигналы ей не подавал мозг, моля прекратить, отбросить револьвер, убежать отсюда подальше, блондинка всё равно будто не слышала его. Ею словно кто-то управлял. Дёргал за ниточки, не оставляя возможности самостоятельно принимать решение. И вовсе не о револьвере сейчас идёт речь. Джун медленно начала надавливать на спусковой крючок, крепко зажмуривая глаза и мысленно моля, чтобы её пронесло. Только лишь бы повезло.

Первый...

...щелчок и ничего не произошло. Глаза открылись и упёрлись взглядом в виднеющийся из окна двор университета. Стало спокойнее, но страх никуда не ушёл. Осталось четыре попытки.

Второй...

...после которого блондинка резко выдохнула, ведь она всё ещё оставалась жива.

Третий...

...что судорогами пронёсся по всему телу, останавливаясь на сердце и так безбожно дёргая его.

Четвёртый...

...когда Джун, не веря в свою везучесть, уже готова была замертво падать на холодный пол. Осталась одна попытка, которая решала судьбу маленькой одинокой души, загнанной в угол. Я не могу, проносилось в её голове каждую секунду. Она была уверена, что, пережив все эти четыре щелчка, не сможет отважиться на пятый. Что-то подсказывало ей, что именно в этот раз пуля пронзит её висок. — Давай! Сделай это! — внезапным криком отозвался тот самый голос, заставляя девушку зажмуриться от такой громкости. — Нет! Не могу! — закричала она в ответ, не собираясь ещё раз нажимать на спусковой крючок. Но упорный голос, что прорезал даже её собственные мысли, был настолько настойчив, доводил до историки, которая вынудила нажать в последний раз.

Пятый...

...самый сложный эмоциональный щёлк, после которого не произошло совершенно ничего. Джун, поняв, что ей повезло, что осталась жива, радостно или, скорее, истерически, улыбнулась, медленно оборачиваясь от окна. Но как только она обернулась, перед глазами предстал образ Хосока, что стоял напротив неё, направляя на хрупкое тельце тот самый револьвер, что магическим образом пропал из рук девушки.

Выстрел.

***

— А-а-а-а-а! — подрываясь с холодной и мокрой от пота подушки, громко закричала Джун, сразу же хватаясь за голову в сидячем положении. И вот она вновь просыпается посреди ночи из-за кошмаров. Быстро включает свет, потому что маленький ночник перестал отгонять страх, а только напоминал о тех жутких тенях, создавая в воображении всё новые. Было непонятно, дрожит она от испуга или из-за пота, который становился ещё холоднее из-за открытого окна, в которое проникал ветер. Немного успокоившись и вытерев слёзы, девушка подошла к окну, крепко закрывая его, потому что забыла сделать это перед сном, после того, как высматривала уехавшую машину Чонгука. На улице уже было не так темно, видимо, утро наступало, рассеивая тёмную ночь. Пак обратила внимание на время, показанное на телефоне — 4:39. Она больше не уснёт уж точно. И неизвестно, сможет ли в следующую ночь. Босые ноги, потому что их обладательница сейчас думает совершенно не о тапочках, двигались в сторону ванной комнаты. Тело было липким и холодным, хотелось поскорее смыть с себя всё это тёплой водой, нагреваясь и успокаиваясь. Дом по прежнему был пустой, поэтому блондинка передвигалась по нему включив свет практически во всех комнатах. Сегодняшний сон отличался от предыдущих. Да, все они были эмоционально сложными, но этот выбивался из остальных. Он оставил особый осадок, над которым Джун будет раздумывать ещё долго. И из-за которого она теперь никогда не выключит свет в комнате на время сна. Страх темноты давно чувствовался ею, но никогда не воспринимался так резко. Возможно, так кажется только сейчас, сразу после пробуждения, ведь блондинка всё ещё не отошла от кошмара, что засел ей в голову, не желая оттуда выбираться.

***

Сегодняшние пары она пропустит. Нет никакого желания слушать преподавателей, что говорят на какие-то нудные, для девушки, темы. К тому же, у неё есть дела поважнее. К примеру, посещение психотерапевта, к которому Пак давненько не заходила. Сейчас нужно было с кем-то поговорить. Эта женщина — Юн Сонхи — не внушала особого доверия, так как была личным семейным психотерапевтом семьи Пак. Джун никогда не рассказывала ей всех проблем, останавливаясь лишь на обобщённом варианте происходящего и своих чувств. Рассказывать ей абсолютно всё — нельзя, ведь разболтает отцу, наплевав на то, что это незаконно, что нельзя никому разглашать информацию о своих клиентах, даже родственникам. Блондинка уже давно бы пошла к другому психологу, вот только раскрыться ни перед кем больше не сможет. Не в силах рассказать незнакомому человеку о тревожащих душу вещах. Пускать слёзы перед незнакомцами или малознакомыми людьми — табу. А без них рассказывать об утрате всей своей жизни невозможно. — Тебе опять снились кошмары, дорогая? — произнесла женщина после того, как Джун вошла в её кабинет поздоровавшись. — Они снятся мне почти каждую ночь, — безэмоциональным голосом проговорила девушка, в то время как Сонхи говорила волнующимся, будто любящим, голосом. — Я, кажется, уже говорила об этом на нашей последней встрече. — Да, я помню, — она сложила руки в замок на стол перед собой, уверенным взглядом пытаясь заглянуть в глаза Пак, но та их устремила на светлую панель, что покрывала пол. — В твоём сне присутствовала мама? Тело пропустило удар, а рана на сердце, что даже заживать не начала, вновь пустила кровь, скатываясь куда-то в глубину души и проваливаясь в полное боли озеро. — Нет, её там не было, — холодно ответила Джун, теребя кольцо на указательном пальце левой руки. Ей мать давно не снилась. Первые несколько недель после смерти она ещё приходила во снах к своей дочери. Но это было далеко не каждую ночь, всего раза три, возможно. Шиён она видела лишь на фото, сколько бы не думала о ней и не просила нанести визит в царстве Морфея, чтобы поговорить, помочь советом и просто увидеться. Блондинка скучает и очень сильно. — Но там был другой человек. Я только недавно с ним познакомилась. Не сказала бы, что он мне так неприятен. Просто не мой тип людей, — она сделала паузу, а Юн и не собиралась перебивать её. — Мою жизнь хотят связать с ним, а он, похоже, вовсе не против, чтобы это было реально на всю жизнь, а не на несколько месяцев, как я рассчитывала, — говорить становилось немного тяжелее от понимания всей ситуации и незнания как её решить. — Ты сейчас говоришь о Тэхёне? — "она и его знает" подумалось девушке, когда она подняла удивлённые глаза на психолога. — Или о Хосоке? Нет, явно не о Тэхёне. Этот человек ей нравился. Она была бы даже рада, если бы брак всё-таки состоялся с ним, ведь он, при всём своём хорошем отношении к Джун, против свадьбы. У них нет друг к другу никаких чувств, кроме дружеских, да и карьера, которую хочет начать Ким, не может позволить ему жениться сейчас. Даже если по расчёту и всего на пару месяцев. Во время раздумий Пак осматривала комнату, собираясь с мыслями. Очередной светлый кабинет, напоминающий рабочее место отца. Отсюда хочется уйти да поскорее, потому что белый цвет начинает давить. Кожаный диванчик начинает давить. Картина, так похожая на ту, что висит в домашнем кабинете отца, тоже начинает давить. Даже в воздухе, казалось бы, можно услышать родной, но такой противный, запах духов. "Стоп, этот запах." — лицо блондинки стало более серьёзным, она обратила внимание на свои чувства, концентрируясь на них и отвлекаясь от вопроса Сонхи. Внезапно стало заметным широко открытое окно, слишком смятый диван, на котором очень редко кто-либо сидит, ведь на сеансах Юн находится на своём кресле, а клиент на другом, напротив. Взгляд зацепился за две грязные от кофеина чашки, стоящие на столике, на котором также находится аквариум с маленькими рыбками. При взгляде на самого психолога можно заметить еле виднеющуюся тёмно-фиолетовую отметину на шее, на которой также висит дорогая подвеска от Картье, которую она вряд ли могла себе позволить, имея всего нескольких клиентов. Вспомнив ещё некоторые моменты связанные с отцом и этой женщиной — всё сразу стало ясно. — Вы, наверное, уже и сами всё знаете, не так ли? — теперь взгляд Джун был не рассеянным или задумчивым. На лице играла ехидная улыбка, а глаза вмиг стали излучать хищный блеск, стрелять хитростью. Но в тоже время в них можно было заметить глубочайшую печаль, боль и разочарование. — Дорогая, ты о чём? — непонимающе хлопая глазами, женщина уставилась на клиентку, чьё настроение резко переменилось и она начала задавать вопросы, вместо ответов. — Засуньте в жопу своё "дорогая" и приберегите его для папочки, ладно? — былая хищность развеялась, а на смену ей в глазах заплясали злые огоньки. — Если таким способом вы пытаетесь стать ко мне ближе заранее, прежде чем объявить о том, что трахаетесь с моим отцом, то спешу вас огорчить, — блондинка поднялась со своего места, опираясь руками на стол, за которым всё ещё сидела удивлённая Юн. — Вы никогда не станете мне ближе, нежели незнакомка, из-за простого использования таких словечек. Советую вам беречься подальше от отца, потому что этот человек уберёт вас, если вы станете на его пути, и глазом не моргнув. Если он может относиться к своей родной дочери, как к слуге, то сомневаюсь, что к кому-то вроде вас у него будет более ласковое отношение. По телу Сонхи прошла дрожь, которая не скрылась от молодой девушки, что только хмыкнула на это, разворачиваясь к двери. Психолог не может и слова в ответ сказать. Понимает, что Джун права. Знает это, как никто другой. Боится этого мужчину очень сильно, потому что наслышана о его деяниях. Но всё равно не может иначе. Он — её хлеб. Если она уйдёт сейчас, то неизвестно, найдёт ли вообще другую работу. Да и только в работе было бы дело. А у неё есть чувства. Чувства, по которым безжалостно топчутся, потому что Юн не единственный партнёр Тэхо, и она знает это. Потому что психотерапевт не значит для него практически ничего, даже несмотря на то, что они знакомы намного дольше, чем он был знаком со своей покойной женой. И "связь" у них длится даже не месяцами, а годами. Поэтому Сонхи молчит, смотря вслед уходящей Пак. И продолжит молчать, потому что так удобно. — Думаю, вы поняли, что сегодня наш последний сеанс, — бросила напоследок Джун, прикрывая за собой дверь.

***

Блондинка направляется в университет, пусть и прогуляла уже одну пару. У неё на душе кошки скребут ещё сильнее. Закрываться в дверях своей комнаты, тем самым загоняя себя ещё больше — не хотелось. Нужна была совсем другая обстановка. Всего несколько месяцев назад Пак была уверена в том, что её отец всё ещё страдает по своей жене, иногда запивая горе бутылкой крепкого хеннесси. А в итоге поняла, что у неё под носом кружился служебный роман, и неизвестно, когда он начался. Сбивая ногой очередной камушек, девушка влетела в чью-то крепкую грудь, совсем не заметив впереди стоящего человека. Они находились на территории университета, куда Джун только вошла, не обращая внимания на окружающих людей. — Ты почему вперёд не смотришь? — раздался совсем рядом тёплый голос, а руки держали девушку за локти, дабы та не упала от столкновения. — Прости, Тэхён-а, — она легко улыбнулась уголками губ, но улыбка вышла слишком вымученной, натянутой и горькой. Ким сразу заметил, что находится она не в лучшем состоянии. Впрочем, её редко можно увидеть весёлой, но обычно не настолько в воду опущенной. — Что-то случилось? — спросил он, скорее, для приличия, чтобы дать ей шанс рассказать всё самой, пусть и знал, что она помотает головой, утверждая, что всё хорошо. — Пойдём перекусим? Я жутко голоден, — подумав, что Пак могла даже не позавтракать, предложил он. Обстановка была шумная, но не напрягающая. Именно это сейчас нужно было Джун — почувствовать спокойствие. Они уселись за крайний столик у окна, ставя подносы с едой на стол. Тэхён не знал как начать разговор. Точнее, не знал, что ответить, как помочь, после того, как услышит её рассказ. Частично, он бессилен в её ситуации. Всё, что он может, так это дать поддержку, быть другом для блондинки, которая всегда в этом нуждалась. Они не общались дня два, наверное, а до этого переписывались в KakaoTalk, обменивались короткими фразами при встрече в универе, временами созванивались, но нужда в общении чувствовалась с обеих сторон. Тэхён, пусть и был довольно популярным студентом, не имел заядлых друзей. Нет такого, кому он мог бы рассказать какие-то свои тайны, поделиться переживаниями или пожаловаться на то, что родился в семье мафиози. Все вокруг думают, что он разбалованный сынишка владельца крупной компании и подлизываются к Киму, не подозревая, что некоторые члены его семейки могут запросто пустить пулю в лоб. — Сегодня ночью мне приснился очень жуткий кошмар, — на лице вновь приподнялись уголки губ, пока рука легко помешивала ложечкой горячий напиток, растворяя в нём сахар. — А полчаса назад догадалась о том, что мой психолог крутит роман с отцом, — голос был спокойным, потому что принять всё оказалось намного проще. После стольких предательств со стороны отца — любовница не кажется чем-то слишком неожиданным. — Джун, почему ты просто не скажешь отцу "нет"? — задал шатен давно интересующий его вопрос, от которого внутри блондинки похолодело. — Блять, — прошептала она, прикрывая лицо ладонями, а Тэхён лишь удивлённо смотрел на неё. Впервые услышал из её уст мат, хотя ни разу это не осуждает. — Я... Тэхён, — Джун убрала ладони от лица, прижимая их к тёплому стаканчику с кофе внутри. — Здесь всё сложнее, чем кажется на первый взгляд, — она вновь сделала паузу, — Я не уверена, что мне стоит рассказывать. — Я никому не скажу, Джун, ты ведь знаешь, — он легко накрыл её руки своими, уверенно заглядывая в глаза, будто выпрашивал, чтобы она ему всё рассказала. — У Чимина есть девушка, которую он очень сильно любит, — большой ком, что встал прямо поперек горла, не давал спокойно закончить свою речь, то и дело мешая и отвлекая. — Каким-то способом отец узнал о ней. Он сказал, если я не буду выполнять его указания, не выйду замуж за тебя или Хосока, то он сделает с этой девушкой что-то ужасное, тем самым разрушив жизнь Чимина, не говоря уже о её собственной, — губы начали дрожать, как и голос, а тонкие пальчики крепче сжали стакан с горячей жидкостью. Слова становились всё тише и Джун почти перешла на шепот, боясь, что кто-то услышит или же не желая признавать действительность. — Мне ничего не остаётся, кроме того, чтобы поддаться отцу. Я не могу отказать, не могу подставить моего Чимин-и, — глаза вновь были на мокром месте, но после большого глотка кофе, который предложил сделать Ким, намекая на него лёгким движением руки, стало немного легче. — А Хосок, судя по его словам, не собирается разводиться после свадьбы. Зная отца, ему будет выгодно, чтобы этот союз был как можно дольше, поэтому в суде решение будет принято вовсе не в мою пользу. — Джун, я обещаю, что помогу тебе, слышишь? — большие ладони шатена мягко легли на чужие руки, немного сжимая и даря им своё тепло. — Всё будет хорошо, ты не одна, — "ты не одна" — слова, которые так были нужны в последнее время. Мысленно Пак понимала, что рядом с ней всегда находится её брат, что готов помочь в любую минуту; Тэхён, который недавно стал самым близким, да и единственным, другом; Чонгук — загадочный, непонятный, настораживающий, но такой приятный и заботливый парень, сделавший некоторые вечера Джун веселее, добавив в них красок, которых так давно не видела блондинка. Но душа требовала услышать эти слова лично. Желала узнать, правдивы ли её догадки и чувства, правда ли она интересна и нужна кому-то. И Тэхён это подтвердил, чем вызвал новый поток слёз, что сопровождали тихие всхлипы. Слишком много она плакала в последнее время, но иначе не могла. Все четыре года вокруг неё стояла неразрушимая стена безразличия, твёрдости, которая ломалась тихими ночами, выливаясь потоком солёной жидкости и криком прямо в подушку, пока никого не было дома. Она так долго пыталась быть сильной, старалась не сломаться, веря в лучшее, что ждёт её впереди. А недавно все надежды разбились, острыми осколками пронзая веру и заставляя её разлететься кусочками по уголкам души. Их уже не собрать воедино, потому что они спрятались в самых тёмных местах, куда свет, которого осталось чертовски мало в этой хрупкой душе, никогда не доберётся. Один вопрос тревожит: как скоро душу охватит полнейший мрак? Таких предательств она не ожидала. Практически в одно мгновенье узнать о том, что твой папа, родной человек, вырастивший тебя, живущий в одном с тобой доме, разделяющий кучу детских воспоминаний, оказался предателем. Алчным, лицемерным человеком, что никогда, на самом деле, не ценил свою семью, лишь делая вид своего присутствия в ней. Мерзко, противно и больно. Эти три чувства крепко засели в девушке, не покидая разум ни на секунду. А сейчас ей вновь дали почувствовать себя нужной: понять, что её видят, что она не пустое место в этом мире. От этой мысли на душе становилось тепло, будто солнце пыталось проглянуть сквозь тёмные густые тучи.

***

Тэхён, крепко держа в руках собственный телефон, набирал номер, который только что любезно попросил у Джун, прежде чем посадить девушку на такси. Длинные гудки, давящие своим ожиданием, звонко отзывались в ухе, заставляя отодвинуть мобильный немного дальше, но тут же вернуть на место, когда с другого конца послышался чужой голос. Ким позвонил Чимину, прося того о срочной встрече. Пак сначала не понимал, какова причина и не особо хотел слушать дальше шатена, но после нескольких тёплых слов о Джун, согласился на предложение Тэхёна, отключаясь. Находясь в небольшом кафе, недалеко от университета, Ким ожидал брата девушки, нервно теребя пальцы между собой. Он волновался, потому что не знал, как воспримет его предложение Чимин, боялся, что не захочет сотрудничать, посчитает слова обманом и уйдёт, не соглашаясь помочь. И вот, рыжеволосый прибыл, входя в просторное помещение и ища взглядом шатена, который тут же поднял руку, привлекая к себе внимание парня. — Я тебя внимательно слушаю, — быстро проговорил Пак, садясь напротив Тэхёна. В глазах читалась заинтересованность и волнение, упрямо уставившиеся в глаза Кима. — Я хочу помочь Джун, но сам не справлюсь, — кажется, огонь интереса в тёмных глазах разжёгся ещё сильнее. Или это был не интерес, а злость, давно в мыслях пожирающая причину их с сестрой проблем. — В моих планах накопать достаточно доказательств против твоего отца, подобрать подходящее время и сдать его властям. Если властям не получится, то просто разрушить бизнес, оставляя ни с чем, — Чимин удивился таким резким и уверенным словам, но сам повернул голову к окну, в раздумьях потирая подбородок правой рукой. — Я знаю, что Джун тебе доверяет, — холодный взгляд, что так напоминал девушку, едко врезался в глаза шатена. — И знаю, что ты не желаешь быть втянут в дела мафии. Поэтому я согласен, — рыжеволосый уверенно кивнул головой, подтверждая сказанные слова. — И, честно говоря, я уже и сам начал немного копать о делах отца, но в одиночку сделать это сложно, ещё и учитывая то, что меня знает каждый его работник, — он опустил глаза на стол, нервно прикусывая губу. — Простите, — раздался сбоку чей-то голос, прервавший разговор Чимина с Тэхёном и заставляя их вопросительно уставиться на подошедшего человека. — Я, совершенно случайно, подслушал ваш разговор и понял, о чём речь. — К чему ты клонишь? — спросил Ким, узнав этого парня, пока рыжеволосый в непонимании переводил взгляд с одного на другого. — Меня зовут Чон Чонгук, я детектив, расследующий дела нашумевшего в городе мафиози — Пак Тэхо, — глаза шатена округлились, а Пак, кажется, вовсе не был удивлён, спокойно продолжая рассматривать ребят, а в частности, Чона, что выставил руку с небольшим значком, зажатым в ладони и доказывающим правдивость его слов. — Я уже давно выпустился из университета, а нахожусь в вашем только для слежки за Пак Джун, — крепкие руки Чонгука уперлись в стол, а внимательный взгляд изучал этих двоих. — У нас с вами одна цель, так не хотите ли вы помочь следствию? — на губах засияла хитрая улыбка. Ответом на вопрос были короткие кивки и такие же взгляды, предвкушающие скорое падение мафиозной индустрии Пак Тэхо.