Вспомни меня, когда зима настанет

На самом деле, он не то что бы хотел участвовать в этом богохульстве, однако выбора ему никто не давал. Слабый ветер едва заставлял огонь немного подрагивать, отчего казалось дым шёл во все стороны, он раздражал глаза, но никто, из сотни стоящих у ворот замка, не смел отворачиваться от вида горящих изваяний богов. Старое сухое дерево, покрытое бесчисленными слоями краски и лака, трещало вовсю, сотрясая вечерний прохладный воздух. Рейнар не знал всю историю произошедшего в подробностях, а спрашивать сейчас было точно неуместно. Все люди стояли, таращась на огонь вокруг которого их собрали, то ли от страха перед Станнисом Баратеоном, то ли оцепенев в ужасе от такого надругательства над богами. Они не произносили и слова. Деревянные изваяния богов горели в ярком пламени, неаккуратно сложенные в костер, они словно тонули в огне и, при всеобщей тишине, лишь красная женщина что-то говорила. Рейнар посмотрел на сира Давоса, стоящего рядом и молча взиравшего на огонь, от дыма у него наворачивались слезы и всё же рыцарь не отворачивался. Что бы не случилось там, что бы не сказала Мелисандра – молчи, будь тихим и больше слушай, – сказал он Рейнару перед началом церемонии. Честно признать, сейчас Рейнару абсолютно не хотелось разговаривать, однако кое в чём Давос оказался прав, Рей мог слушать и благодаря этому он приблизительно знал, что произошло. Из разговоров он узнал, что пусть септа и была священным местом на протяжении многих лет и находилась там же, где некогда Эйегон Завоеватель преклонил колена в ночь своего отплытия, это не спасло её от людей королевы. Они опрокинули алтари, стащили вниз статуи и разбили витражи боевыми молотами. Говорили, септон кричал проклятия в след, а вот сир Губард Рамбтон со своими сыновьями принял более жёсткие меры и желал помешать надругательству над богами, четыре солдата пали от их рук, а после их задавили числом. Вслед за этим, набожный лорд Гансер Сангласс сказал Станнису, что не может более поддерживать его. Сангласса бросили в душную клеть к септону и оставшимися в живых сыновьям сира Губарда. Должно быть другие лорды незамедлительно усвоили этот урок, ведь больше про сопротивление Рейнар ничего не слышал. Рейнару от этого было не жарко и не холодно, может от того, что про богов-то он ничего помимо имён толком не помнил, не поклонялся им всю жизнь, в отличие от стоящих рядом людей. – Злое это дело, – по всей видимости не выдержав, сказал Аллард. Благо догадался сказать это в пол голоса. На удивление Рея даже Дейл согласно буркнул что-то. – Молчите, – сказал им Давос, – помните, где находитесь. Рейнар был солидарен с сиром Давосом, может мальчишка и не разбирается в богах, однако красная женщина вызывала у него неподдельное чувство тревоги и злости. Особенно после смерти мейстера Крессена. Прошло уже довольно много времени с того дня, как Рей стал оруженосцем Лукового рыцаря. И всё ещё мальчишку не отпускало разочарование, ведь будь мейстер жив, он может что-то про Рейнара бы да откопал. А так Рей не продвинулся к своему прошлому ни на шаг, даже странная женщина больше не снилась, хоть у Рейнара и было чувство, что он её встречал раньше. Кто знает, может в прошлом он спас её. Рейнар тяжело выдохнул, отчего почувствовал на себе настороженный взгляд Давоса, словно тот следит, как бы Рейнар опять что-нибудь не натворил или кому-то не нагрубил. Это раздражало именно тем, что имело смысл. К своему сожалению, Рей начал отмечать, что характер у него, мягко выражаясь, сложный. Особенно если Рей сам подмечал, что у него ухмылка получалась намного лучше и чаще улыбки, весьма странная черта для матроса, коим он себя считал. Тем временем Красная женщина трижды обошла вокруг костра, творя молитву – один раз по-асшайский, другой по-валирийски другой на общем языке. Только последнюю Рей и понял. – Рглор, озари нашу тьму. Владыка Света, мы приносим тебе в дар этих ложных богов, семь образов врага твоего. Прими их и озари нас светом своим, ибо ночь темна и полна ужасов, – после её слов Аллард и Дейл поморщились. Рею показались эта молитва весьма знакомой, может он её где-то слышал, может она была в одной из книжек, что дал ему мейстер Пилос по просьбе сира Давоса. На самом деле, Рейнару, вместо того что бы слушать речи Красной женщины и вдыхать дым, хотелось спокойно сидеть где-нибудь подальше, читая книгу, или пытаться выполнять обязанности оруженосца, правда у него это выходило из рук вон плохо, и всё же, что угодно было лучше, чем смотреть как Красная женщина ходит вокруг костра, молясь и, как королева Селиса, повторяет её слова. Но выбора у Рейнара не имелось, он, конечно, пытался отговорить сира Давоса приходить сюда, уговорить его не делать чего-то, если это касается короля Станниса, дело, как оказалось, гиблое. Как рыцарь сам выражался:"Я не могу не исполнить долг перед моим королём". Верность достойная уважения, – отметил тогда Рейнар, не сказав этого в слух. Сам же король не был столь полон энтузиазма, как его супруга. Он бесстрастно наблюдал за происходящим, стиснув каменные челюсти под иссиня-черной коротко подстриженной бородой, по его одежде у Рейнара создавалось чёткое ощущение, что он впервые оделся роскошно, как подобает королю. Мелисандра, в алых шёлках и кроваво-красном бархате, с глазами красными, словно рубин у неё на шее, изрекла: – В древних книгах Асшая сказано, что придёт день после долгого лета, когда звёзды прольют кровь и холодное дыхание тьмы коснется мира. В этот страшный час некий воин вынет из огня пылающий меч, и меч этот будет светозарным, Красным Мечом Героев, и тот, кто овладеет им, будет новым Азором Ахаи и тьма расступится перед ним, – она возвысила голос чтобы слышали все, – Азор Ахаи, возлюбленный Рглором! Воин Света! Сын Огня! Приди, твой меч ждёт тебя! Приди и возьми его! Это стало даже интригующее, ведь Рею было интересно, кто же этот Воин Света и Сын Огня, что вынет меч из сердца уже обгоревший скульптуры Матери. Ответ оказался слишком быстрым и скучным, ведь вперёд вышел Станнис Баратеон. Словно солдат, идущий в бой, он шагнул вперёд. Оруженосцы последовали за ним. Сын Давоса Деван, надел на руку короля толстую стёганую рукавицу. На юном Сиворте был кремовый дублет с вышитым на груди огненным сердцем. Другой оруженосец, одетый так же, накинул на плечи Станнису жесткий кожаный плащ. Должно быть тьма уже победила, – подумал Рей, стараясь не ухмыляться. После всех ухищрений со стороны двух оруженосцев, король, стиснув зубы и завернувшись в кожаный плащ, сунул руку в огонь. Пальцами, защищёнными рукавицей, он схватил меч, пронзающий сердце Матери и сильным рывком выдернул его из горящего дерева. Он поднял меч и вокруг раскалённой вишнёвой стали вспыхнуло зелёное пламя. Охрана бросилась гасить, тлеющую кое-где, одежду короля. – Огненный меч! — воскликнула королева Селиса, – Огненный меч! Он светится! Светится! Огненный меч! – Если мою рожу в огонь засунуть, то она тоже загорится и засветится, – пробормотал Рей, безынтересно вскинув одинокую бровь. От таких действий его ожог немного дернуло. – Смотрите! Нам был обещан знак и вот мы видим его! Вот он, Светозарный! Азор Ахаи вернулся к нам! Слава Воину Света! Слава Сыну Огня! – Красная женщина воздела руки к королю. В ответ послышались нестройные крики. Рей первое время не знал, нужно ли присоединятся к ним, однако решил, раз сир Давос этого не делает, то и ему не стоит. Рукавица короля, которой он брал меч, загорелась. Выругавшись, Станнис воткнул меч острием в землю и сбил огонь о бедро. – Властитель, озари нас светом своим! – продолжала Мелисандра, – Ибо ночь темна и полна ужасов. За ней повторила королева Селиса, а после и её приспешники. Как объяснил Давос, люди королевы и люди короля, к которым он себя относил, это не одно и тоже, вероятно, по этому сир Давос не повторил её слов, Рей снова последовал его примеру. По всей видимости, церемонию можно было считать законченной, ведь кроме пения Красной женщины ничего не происходило, боги догорели, огня почти не было, лишь пепел сдувало порывами ветра. В один момент, по всей видимости, терпение короля кончилось, тот взял под локоть свою леди жену и пошел в замок, оставив меч в земле. Когда уже костёр совсем потух за ними пошла и Мелисандра, задержавшись, наблюдая за тем, как оруженосцы короля завернули обожжённый, почерневший меч в королевский кожаный плащ. Рейнар и Давос со своими сыновьями вскоре последовали за толпой идущих к берегу. – Я думал, будет что-то интересней, – Рей попытался развеять непривычную тишину в семье Сивортов, – а не то, как Красная женщина пытается сжечь меч на протяжении нескольких часов и то, как у неё в итоге это не получае... Дейл закрыл ему рот рукой. – Сделай милость, помалкивай, когда рядом люди королевы, если тебе плевать на свою жизнь, мне всё равно, но хотя бы подумай о наших и заткнись, – проговорил тихо Дейл. Рейнар мог бы расспросить, почему именно ему не стоит так издеваться, однако уже не был настроен на разговоры и был зол, очень зол, виной тому была рука Дейла. В следующие мгновение Дейл болезненно замычал. – Какого пекла ты кусаешься? – треся рукой из стороны в сторону, пытаясь унять боль, спросил Дейл. – Я уже говорил тебе, не надо меня трогать, а особенно закрывать мне рот ладонью, – нахмурился Рей. Дейл недовольно посмотрел на Рейнара и ничего не ответил. Странно, остальные Сиворты оставили это без внимания. Рей ожидал какого-то отклика у сира Давоса, однако тот лишь выдохнул и потрогал свою ладанку. Рей знал, что Сиворт так делал на удачу, правда одному Неведомому известно, как отрубленные конечности могут быть связанны с удачей, и всё же, это заставило Рея задуматься, почему именно Давос прибывает в таком состоянии, где ему даже плевать на выходки своего оруженосца, что обычно редкость. Мальчишка пришёл к выводу, что хоть Сиворты не были самой набожной семьей на Драконьем камне, всё же, сожжение богов, которым они поклонялись всю жизнь, неплохо потрепало семью. Рейнару стало немного стыдно перед сиром Давосом, стоило эту остроту держать при себе. Иногда это Рейнара самого раздражает, он не может удерживать себя при возможности поиздеваться. Мальчишка больше не пытался сам развязать разговор, ведь он невольно мог их задеть, вскоре они и без помощи Рейнара хорошо разговорились. – Да уж, жуть, – Аллард немного встряхнулся, – хотя меч, честно признать, выглядит отменно. – Да, и Деван неплохо держался, – сир Давос еле видно улыбнулся. – Руковицу не выронил, да и ладно, – Деван продолжал хмуро посматривать на Рея. Мальчишка же смотрел на берег к которому они подходили, в надежде, что рано или поздно появится какой-нибудь знакомый корабль и заберёт его куда-нибудь, к родным. К сожалению, этого снова не случилось и, тяжело выдохнув, Рей потёр свои круги под глазами. Он старался продолжать верить в то, что кто-нибудь приплывёт, не сегодня так завтра, обязательно. – А что думает наш бастард оруженосец? – спросил задиристо Аллард, обернувшись к Рейнару, что шел позади. – О том, что это не вашего носа дело, Луковый принц, – огрызнулся Рей, одарив парня призренным взглядом. – Грубовато для оруженосца, – оскорбился Аллард. – Зато для бастарда в самый раз, – губы Рейнара изогнулось в уже привычной ухмылке, – а вот ты, для законнорождённого и вправду слишком груб. – Я же в шутку спросил, вот скажи честно, ты хотя бы иногда можешь быть не высокомерным уродом? – спросил Аллард недоумённо. – Прекратите, – сир Давос окатил их раздражённым взглядом, сначала Алларда, а потом Рея, – вы оба. Рей отвёл взгляд, предавать особое значение словам Алларда было неправильно, Сиворт ведь ничего о нём не знает, даже сам Рейнар-то не знает. Как Дейл может называть Рейнара высокомерным. И при всем этом Рейнару всё равно стало неприятно, теперь хотелось лишь того, чтобы Сиворты оставили его в покое.

***

Давос распрощался со своими сыновьями и вместе с оруженосцем они направились в гостиную у причала. Как объяснился рыцарь, после такого вечера ему необходимо было промочить горло. Рей был не против идти в тёмный, состоящий из одних запутанных коридоров, замок не хотелось. Спору нет, сидеть в общей комнате с сиром Давосом, которую им выделил король и читать книгу было заманчиво, однако Рею всё же больше хотелось подышать холодным морским воздухом, что ласкал его ожог так нежно как кошка, облизывающая своего котенка. – Если серьёзно, то что ты думаешь насчет всего этого? – в ответ Рей оторвался от ветра и вопросительно посмотрел на рыцаря. – Вам что, правда есть дело до этого? – ответил вопросом на вопрос Рейнар. – Не вижу причин, по которым мой ответ нет, – сир Давос осмотрелся по сторонам, убедившись, что никого рядом нет, он продолжил, – тем более, я же иногда должен разговаривать со своим молчаливым оруженосцем, как по мне, лучше случая и повода не придумаешь. Рей немного удивлённо покосился на Лукового рыцаря. – Честно говоря, мне плевать, – поразмыслив, всё-таки ответил Рей. – Мне бы так, – хмыкнул сир Давос, – что, прямо совсем всё равно? – Просто кажется, не мои это боги, не старые, не новые и тем более не владыка света, – Рей ухмыльнувшись стукнул себя по ожогу пальцем, найдя это забавным, – а вы? – Не знаю, я никогда не придавал богам особого значения, – сир Давос нахмурился, – хотя, как большинство мужчин, я приносил жертву Войну перед битвой, Кузнецу, когда спускал на воду корабль, и Матери, когда жена должна была родить. Когда я смотрел, как их сжигают, мне было дурно, – рыцарь посмотрел на своего оруженосца и Рей заметил в его глазах грусть, – а еще дурно от того, что я не знаю почему король Станнис так поступил, может быть из-за Красной женщины, а может по своей воле, как бы там ни было, я всё равно буду следовать за своим королём. Но что я знаю точно, мейстеру Крессену бы это не понравилось. Верность сира Давоса к своему королю действительно казалась юноше удивительной, он не понимал причины такой верности, однако, это вызывало неподдельное уважение. Вероятно, именно из-за уважения к Луковому рыцарю, Рею захотелось сказать что-то утешительное. – Насколько я знаю, вера это не только деревянные куклы, но и просто вера, внутри тебя, знаешь, – сир Давос недопонимающее посмотрел на оруженосца, юноша неловко отвел взгляд, понимая, что сказал бред, – да, я не умею поддерживать. Сир Давос не сдержал смешок. – Главное искренность твоих намерений, – Рей снова посмотрел на рыцаря, тот улыбнулся, – иногда людям хватает и того, что с ними кто-то рядом, а поддерживать со временем научишься. Сир Давос выдохнул. – Так, ты всё-таки поднял мне настроение, хоть и своеобразным методом. Спасибо. Рейнар еле видно улыбнулся. – Так значит, вам нужно было просто выговориться? – юноша нахально ухмыльнулся. – Ты всё правильно понял, молчаливый оруженосец, – сир Давос ухмыльнулся в ответ. – Эй, я не молчаливый! – оскорбился Рей. – Да, конечно, как скажешь, – протянул рыцарь в ответ и улыбнулся. – Сарказничать вздумали, сир Давос? – спросил мальчишка легонько ударив мужчину локтем по руке. Луковый рыцарь кивнул. Рей хмыкнул и, подумав, парень пришел к выводу, что, пожалуй, он не так одинок, как минимум у него есть взрослый рыцарь с запредельным количеством кличек и необъяснимой тягой к луку, которого Рей уважает. Говорить такое в слух, Рейнар, конечно, не собирался. Тем более они уже подходили к гостинице. У входа в неё торчала горгулья вполовину человеческого роста. Видимо, дождь и соль потрепали её не хуже плаща Лукового рыцаря. Перед тем как войти, сир Давос потрепал ей голову, вероятно, в знак давней дружбы или опять какой-нибудь удачи, как бы там ни было, Рей, что шёл позади, повторил за ним. В шумной толпе харчевни Давос заметил, по всей видимости, знакомое лицо. За столиком, к которому они подходили, сидел самодовольный, как рассказал сир Давос, Пират. Звали его Саладор Саан, это имя показалось Рейнару знакомым, однако тогда он решил об этом не думать, у него попросту не могло быть связей с пиратами, верно? – Садись со мной, сир рыцарь. Съешь ягоду. Или две. Сладкие – просто чудо, – Саладор Саан поприветствовал Давоса вкрадчиво, но с улыбкой на губах. Пират, честно признать, выглядел намного нарядней короля, на нем был высшего качества кафтан из серебряной парчи с порезанными рукавами, такими длинными, что их концы волочились на полу. Пуговицами ему служили яшмовые обезьянки, а на жидких белых кудряшках сидела ярко-зелёная шапка с павлиньими перьями. Когда же пират увидел Рейнара, зрачки его расширились. Рейнару стало некомфортно, ведь до этого его почти не замечали. Стало ещё более неприятно, когда пират вскочил и подошел к Рейнару, словно до сих пор не верил своим глазам. – Это мой оруже... – хотел ответить обеспокоенный сир Давос, однако его прервал Саладор. – Я же говорил, что тебя так просто не потопишь! А они мне не верили, мерзавцы! – тот подошел ближе, Рей отшагнул, – откуда же Луковый рыцарь тебя откопал, а? – Мы с вами знакомы? – спросил Рей ничего не понимая, очень надеясь, что ответ будет отрицательным и этот пират путает его с кем-то. – Ты что, действительно меня не помнишь, или попросту делаешь вид? – спросил почти обиженно лисиниец. – Мне отшибло память, я вас не помню, – холодно заявил Рей, хотя чувствовал он вообще двоякие чувства, он точно видел этого пирата, а вот где - не знал. – Ну и ну, – вздохнул Саладор, оправившись от удивления и посмотрел сначала на Давоса, а потом на Рея, – не думал, что увижу вас вместе, грозы морского царства Вестероса, жаль правда не на воде, хотя и этого вполне достаточно, чтобы у лисинийского пирата закружилась голова. Рею не нравилось куда идет диалог, но всё же он спросил. – И почему же ты так удивлён, неужели я был ловцом пиратов и контрабандистов? – спросил Рейнар. Пират засмеялся, от чего Рейнар почувствовал себя ещё более ужасно и жалко. – Ты что, Давос про него тоже ничего не знаешь? – спросил он. Сиворт лишь потряс головой в знак отрицания, от этого лисиниец ухмыльнулся и посмотрел на Рея. – Неужели ты не помнишь, как был одним из самых страшных и могущественных пиратов Вестероса? Как загонял в угол неугодные тебе мелкие судна? Как наводил страх на почти всех пиратов? Как рассекал штормы на своём корабле, сопровождаемый и ведомый только волнами и молниями? Как заставал врасплох судна, тем самым захватывая их? Неужели ты не помнишь ничего, капитан Призрачная Молния? – он говорил настолько ужасные вещи с ухмылкой на лице, говорил так, словно это было сразу понятно по лицу Рейнара. Рей отшатнулся назад. – Нет, такого быть не может, вы меня с кем то путаете, – отчаянно и сбито пробормотал Рейнар, но чем больше он пытался убедить себя, тем сильнее чувствовал обратное, не был он никаким горделивым помощником на судне своих родителей, не был борцом за справедливость, он был пиратом, самым юным и самым пронырливым за последние годы. Рей неуверенно посмотрел на Давоса, тот был тоже очень сильно удивлён и никак не ответил. Рейнар почувствовал нарастающую слабость и когда его ноги стали подкашиваться, опёрся кулаком об стол. Не может быть, что я был таким, не может, должно быть что-то ещё, – среди опустошающей пустоты в голове нашёл мысль Рей, почему-то злясь на всё: на Саладора, на харчевню, даже на горгулью на входе. – Что ты ещё обо мне знаешь, старый пират? – спросил Рей испытывающе смотря на лисинийца. – Вот сейчас я тебя узнаю, – хмыкнул он, – ничего. Я ничего о тебе не знаю, даже твоего настоящего имени, мы были партнёрами, но перед этим ты затопил одну из лучших моих галей. Ты пропал так же внезапно, как и появился, видимо, поэтому тебя и прозвали капитаном Призрачной Молнией. Рей надрывно выдохнул. Он мог бы и дальше отрицать, однако он вспомнил, словно увидел перед глазами тот момент, когда он с Саладором встретился в первый раз. Тогда на пирате были шелка не хуже, а по сторонам от него была стража, Рейнар зашел к нему на аудиенцию, по просьбе самого лисинийца, они о чём-то говорили. Остальное Рей не помнил, вероятно, они обсуждали сделку, в которой Рей служил Саладору, Рей не помнил, что именно ощущал тогда, правда, навряд ли те чувства могли бы перебить горечь во рту, что чувствовал мальчишка сейчас. – А его родители? Может он был просто сыном того капитана? – спросил сир Давос, первым вышедший из удивления. – Сир, я могу отличить юношу от взрослого мужчины, – легкомысленно проговорил Саладор, – тем более, почти за два года, никого похожего на него я не видел, он капитан одиночка, как он мне сам говорил. Какой же я наивный, – думал Рей, – слепо верил тому, что придумал в своей голове, про родителей, про семейный корабль, про то, что меня ищут, про то, что я чего-то стою. Харчевня показалась Рейнару теперь очень маленькой, слишком шумной, тут не хватало воздуха. – Могу я выйти, сир Давос? – спросил Рейнар, стараясь не выдавать ком в горле. Тот удивившись такому вопросу, кивнул. Рей хотел было пройти спокойно, но под конец он всё равно сорвался на бег. Выскочив, он опёрся локтями об поручни и закрыл лицо руками, стараясь привести быстрое дыхание в норму. Капитан одиночка, – прозвучали повторно слова Саладора в голове, – капитан Призрачная Молния. Рейнар убрал ладони и посмотрел на собственное отражение в воде. Казалось, отражение усмехается над ним, говоря: – Твоё желание исполнилось, ты узнал о себе что-то. Ты пират. Вместо мыслей в голове была пустота, а в горле горечь от неоправданных ожиданий. Некоторое время спустя к нему подошел сир Давос. Рей не обратил на него внимание, пока тот не оказался рядом с ним, рыцарь хотел что-то сказать, однако его прервал знакомый голос. – Мой лорд-отец, – сказал оруженосец короля, – его величество приказывает вам явится к нему в палату Расписного Стола. Рей даже не совсем понял смысл его слов, оставаться правда одному уже не хотелось, поэтому он просто последовал за рыцарем.

***

У всех людей есть мнение о себе, мнение, основанное на поступках и воспоминаниях, но какое должно быть мнение о себе у человека, который не имеет воспоминаний? Путь до замка Рей проделал как в тумане, даже не осознавая коридоров, по которым шёл, людей, в которых он врезался, слова, что возможно говорил ему сир Давос, лишь одно повторяющиеся слово, произнесённое Саладором Сааном, болезненным эхом звучало в его голове. Пират пират, пират, капитан Призрачная Молния Вышел из такого состояния он только в комнате каменного барабана, когда сир Давос окликнул его. Рыцарь на удивление выглядел обеспокоенным. Рей не смог долго смотреть ему в глаза, а посмотрел на то, что рыцарь ему подавал – это был сверток пергамента. Должно быть, Рей прослушал всё, о чем они с королём говорили. Юноша уже успел выбросить из головы, что сейчас он, хоть и ужасный, но оруженосец, а не пират. Рей постарался взять контроль над своим сознанием и начать читать пергамент. –Все знают, что я – законный сын Стеффона Баратеона, лорда Штормового Предела, от его леди-жены Кассаны из дома Эстермонтов. Честью нашего дома клянусь в том, что мой возлюбленный брат Роберт, наш покойный король, законных наследников не оставил. Отрок Джоффри, отрок Томмен и Девица Мирцелла плоды гнусного кровосмешения Серсеи Ланнистер с её братом, Джейме Цареубийцей. – Рей не мог вникнуть, что за письмо он собственно читает, однако он не особо и пытался, – По праву рождения и крови, я ныне требую вернуть мне Железный Трон Семи Королевств Вестероса и пусть все добрые люди присягнут мне на верность. Писано при Свете Владыки, под собственноручной подписью и печатью Станниса из дома Баратеонов, первого этого имени, короля андалов, ройнаров и Первых Людей, правителя Семи Королевств. Рей отдал письмо обратно. Странно теперь всё это, короли, троны, горящие боги стали Рейнару по боку, сейчас всё это казалось таким мелочным и неважным. – Твоя цель тебе ясна, контрабандист? – сцепив зубы заканчивал король, Рей бы и это прослушал, если бы не обращение в конце. – Да, Ваше Величество, – однако тот ни куда не двинулся, а посмотрел на Рейнара. Мальчишка так был занят своими мыслями, позабыв, что сир Давос тоже всё знает и точно расскажет Станнису о пирате, что стоит в этой комнате. Рей не мог винить рыцаря за это, Сиворт очень верен своему королю и за проведённое вместе время мальчишка узнал это наверняка, можно сказать, для сира Давоса тот был богом. Юноша же ничего не стоил для сира Давоса, а эта ситуация лишь удобный способ избавиться от бесполезного оруженосца. Рей мог бы попытаться убежать, только вот в голове не было ни одного плана как это сделать, тем более, далеко он не убежит. Что сделает с ним Станнис Рей не знал, вряд ли погладит по голове за такое, если только остриём меча. – Что-то ещё? – спросил король, удивлённый тому, что они ещё здесь. Давос снова посмотрел на мальчишку и выдохнул. – Нет, ничего Ваше Величество, – он хмуро посмотрел на Рея, – пойдем, оруженосец.