Многие знания многие беды

В комнате царил полумрак. Ставни были закрыты, двери - задвинуты. На небольшом столике стояли посуда для заваривания чая и кувшин с питьевой водой, лежала стопка аккуратно смотанных полотняных бинтов.  Вниз под столик кто-то задвинул небольшой жестяной тазик с явно угадывающимся по цвету и характерному запаху травяным настоем для обработки ран.  Цитрой, стоявшей в углу, казалось, уже давно никто не пользовался - на лакированной поверхности можно было разглядеть тонкий слой пыли.  Кроме столика и цитры в помещении стояла кровать, на которой, прикрытый белым покрывалом, лежал второй нефрит Ордена Лань, - впрочем, имел ли он теперь право носить этот титул, после всего, что причинил Ордену? Его глаза были закрыты. Вернувшись и перешагнув порог, Лань Сичэнь снова закрыл за собой дверь - осторожно, чтобы не нарушить тишину, но плотно.  Он старался не отлучаться из комнаты Ванцзи надолго и не отходить от неё далеко, хотя это и создавало некоторые трудности для Лань Циженя, вновь вынужденного в одиночку справляться с управлением Облачными Глубинами и улаживанием последствий похода младшего Нефрита на гору Луанцзан.  Не всех устроило, что ценой за их раны и серьёзные травмы стал один удар дисциплинарного кнута, хотя в совокупности их было достаточно, чтобы убить практически любого человека, даже заклинателя высокого уровня. Тогда Лань Сичэнь надеялся, что Ванцзи выдержит, но вовсе не был в этом уверен. Теперь он точно так же надеялся, но вовсе не был уверен, что наказание не искалечило брата непоправимо и он сможет оправиться, и что никто не попытается всё же навредить Ванцзи, добиваясь собственного правосудия. Поступок Лань Чжаня был настолько из ряда вон, что и такой вероятности нельзя было сейчас исключить. Оставалось только ждать, пока гнев пострадавших остынет, процеживать настои, менять повязки и проводить время над свитками медицинских трактатов из библиотеки Глубин в поисках любых способов для укрепления тела, восстановления сил и заживления ран.  Линь Сичэнь опустил на столик плетёную коробку, только что полученную от главного целителя, и подхватил очередной трактат "О целительной силе трав и древ, произрастающих в Юньшане" соскользнувший с крышки.  Ванцзи, кажется, спал. Он, во всяком случае, надеялся, что Лань Чжань спит, а не снова в забытьи. Старший целитель уверял, что непосредственная угроза для жизни миновала, и Лань Ванцзи по крайней мере имеет шанс сохранить её, хотя о скором выздоровлении никакой речи не шло. Пройдёт немало времени, прежде чем он сможет подняться на ноги. Раны от дисциплинарного хлыста оставались глубокие, рассечённую до надкостницы плоть не так-то просто было заставить срастись, даже с использованием всего медицинского арсенала Ордена Лань, даже прибегая к использованию ци. Они лишь покрывались корочками, которые от любого движения трескались и начинали подтекать сукровицей...  Лань Сичэнь чуть приоткрыл створку на одном из окон, позволяя пробиться в комнату лучу солнца и потоку воздуха. Стало чуть светлее.  Он наклонился к Ванцзи, касаясь пальцами его лба, проверяя есть ли жар... Ванцзи что-то снилось, но что - он так и не смог вспомнить, сон отступил, оставляя после себя лишь липкую пелену и ощущение чего-то горького во рту. Младший нефрит открыл глаза и увидел сосредоточенное лицо брата.  Почти каждый раз, когда Лань Чжань выныривал из глубин то сна, то забытья, Лань Хуань был рядом - аккуратно сматывал бинты, читал какую-нибудь книгу или просто тихо сидел подле кровати. Очень редко Ванцзи видел пустую комнату.  Он попытался поднять голову, и тело незамедлительно отозвалось болью, огнем разлившейся по плечам и спине. Лежать так, как подобало, не получалось - легче всего было сворачиваться на боку. Правда ребра тоже зацепило кончиком хлыста, раны заходили даже на грудь и руки, но всё равно эта поза дарила большее облегчение.  Ванцзи сжал зубы, пережидая, пока боль не станет более привычной, и всё же приподнялся на локте. Ему нужно было поправиться, вернуть себе прежнюю форму. Снова суметь сражаться и защищать, потому что где-то там, на горе, был тот, кого Ванцзи всеми силами хотел оградить от мира - и спасти от влияния темного искусства. Лань Сичэнь не успел остановить Ванцзи - не ожидал попытки подняться, - и рука легла на плечо только когда Лань Чжань уже ухитрился опереться на локоть.  - Ванцзи, пожалуйста, - попросил Лань Сичэнь, - тебе не стоит двигаться так резко.  Взгляд у Лань Чжаня был подозрительно решительный и немного расфокусированный, и Лань Сичэнь не был до конца уверен, насколько брат сейчас в себе. Быть может, ему снова что-то видится, как несколько дней назад, когда его лихорадило. Сейчас жар спал, но эта решимость и взгляд, будто обращённый на что-то за пределами комнаты, Лань Сичэня настораживали. Он продолжал говорить с младшим братом, надеясь, что тот его всё же слышит. - По крайней мере, тебе стоит быть осторожнее, иначе выздоровление твоё затянется. Если тебе нужно сесть, скажи, чтобы я мог помочь.  Иначе скоро снова придётся менять повязки... - Когда Ванцзи сможет встать? - даже будучи в плачевном состоянии, Лань Чжань старался действовать в привычной манере. Он был бесконечно благодарен брату за внимание и те благородство и теплоту, с которыми Сичэнь заботился о нем. Ванцзи совершенно не хотел причинять Лань Хуаню еще больше хлопот - но и не причинять, судя по всему, не мог.  Его старший брат заботился о нем с детства. Успокаивал, выслушивал, давал советы. И сейчас Ванцзи посмотрел в карие глаза напротив, не в силах ещё задать вопрос, интересующий его более всего. - Не сегодня, - покачал головой Лань Сичэнь. - И вряд ли завтра.  Взгляд Ванцзи сфокусировался, но теперь он выглядел встревоженным и несчастным. Не страдающим от боли, а именно несчастным, как в детстве, когда наступало время уходить из маминого домика. - Но...- Лань Чжань не закончил фразы. Он с едва слышным вздохом опустился обратно на кровать, понимая, что Вэй Ину придется ещё некоторое время справляться самому. Ну а он постарается - действительно постарается - быстрее выздороветь. И не думать о слове "проваливай", что было единственной реакцией Вэй Ина на помощь. Когда они встретятся, Ванцзи найдет в себе силы поговорить о случившемся. Сичэнь с явной тревогой смотрел на него, и Лань Чжань вспомнил, как брат пошел с ним к опустевшему маминому дому и играл на флейте, позволяя, наконец, заплакать. Лань Хуань всегда готов был выслушать и если не понять, - то хотя бы принять.