Многие знания многие беды

- Как..он? - хрипло спросил Ванцзи, чувствуя, как вдруг пересохло горло. - Кто? - переспросил Лань Сичэнь. В этом не было необходимости, он прекрасно знал о ком на самом деле спрашивает Ванцзи, просто говорить о нём сейчас ему совсем не хотелось. Не потому, что он считал Вэй Ина виновником всех бед, как дядя, а потому что опасался за Ванцзи. Правила Облачных Глубин предписывают придерживаться правдивости. Но правда вряд ли обрадует Лань Чжаня. Брат всегда понимал его с полуслова, с полувзгляда - и вот сейчас не понял. Или не захотел понять. Что ж, это было объяснимо, Лань Хуань уже приходил к Ванцзи, когда тот стоял на коленях в ожидании дисциплинарного кнута. И ясно дал понять, что ему хотелось бы, чтобы брат не делил ошибок со Старейшиной Илин, наворотившим дел. Сейчас Лань Чжаню хотелось сказать "брат, пожалуйста", но он не сказал ничего, только закрыл глаза. Если не говорить с Сичэнем, с кем тогда? Останется ли хоть один человек, которому можно открыться. Ванцзи очень любил брата. Любил и уважал дядю. Орден Лань был его домом и его семьей - разочаровывать, а тем более ранить их было больно и неправильно, но Лань Чжань просто не мог иначе. Любовь к Вэй Ину захватила всё его существо, она была выше земных правил. Лань Сичэнь взял со столика чашку с чистой водой и наклонился к Ванцзи, одной рукой поднося ему чашку, другой помогая приподнять голову. Ванцзи на вопрос не ответил, предоставив ему мучиться сомнениями, что для брата окажется тяжелее: если он продолжит молчать, или если всё расскажет. И то и другое причинило бы боль Ванцзи. Но пока мысль об этом причиняла боль самому Лань Сичэню.  - Тебе нужно сделать хотя бы несколько глотков, - сказал Лань Сичэнь. Лань Чжань снова открыл глаза и послушно принял чашку. Прохладная вода смочила потрескавшуюся кожу, принося облегчение скользнула по пересохшему горлу. Ванцзи допил предложенное до конца и благодарно кивнул брату. Но оставлять интересующую его тему не собирался. - Вэй Ин - младший нефрит не назвал его Старейшиной, и имя прозвучало нежно, напоминая о далёких днях учебы в Облачных Глубинах, когда казалось, что существующий порядок вещей незыблем. - Он поправился? Лань Сичэнь медленно вернул чашку на столик, поставив её на место почти бесшумно. - Вэй Ин, - повторил он.  Ничьё имя Лань Чжань не произносил с таким трогательным выражением. Поправился ли Вэй Ин после того, как они ушли с его холма? Наверняка пришёл в себя достаточно, чтобы выйти против заклинателей объединившихся орденов со своей флейтой. Что-то в лице брата изменилось. Сичэнь замолчал, как будто обдумывая ответ, и Лань Чжань протянул руку, касаясь пальцами его запястья.  - Ванцзи...просит прощения, - сказал он. Конечно, не за сделанное - такое не прощают, и даже наказание не стало искуплением. В детстве, даже в юношестве Ванцзи был уверен, что, приняв наказание, ты искупишь, заслужишь прощение, но оказалось, что некоторые поступки клеймом останутся на тебе, и дело вовсе в незаживающих шрамах. А в этой боли в глазах близких людей, когда ты - ученик, племянник и брат, нарушивший принцип сяо. - Но Ванцзи не жалеет. Лань Сичэнь накрыл ладонью пальцы брата, покачав головой. Он в извинениях не нуждался, слова не могли ничего изменить, и даже наказание ничего не могло изменить, как бы ему ни хотелось. Правила Облачных Глубин недаром предписывают следить за словами и не совершать необдуманных поступков - только слова, дела и их последствия человек проносит с собой до самой смерти. Ничего из сделанного уже нельзя не сделать... Но то, что случилось с его братом, происходило от чувств, и он видел их непреодолимую силу - и здесь, и на могильном холме, и ранее.  Эта сила заставляла бояться за благополучие Лань Чжаня.  Известие о кончине Вэй Усяня - разрушит эту связь и освободит его брата или сокрушит нефритовую безупречность и сломает его? - Вэй Ин, - повторил Лань Ванцзи вопрос в третий раз, так и не убрав руку с руки брата. - Ты видел его? Я...не смог...  Он не смог дозваться, вытащить из безумия темного пути. Как теперь? По крайней мере, на Вэй Ине не было смертельно опасных ран, его сердце билось, дыхание было ровным - когда Ванцзи, истощенный после раны, боя, вливания своей ци, будто уходившей водой в песок, принес его в укромное место у подножия горы Луанцзан. Теперь необходимо было найти Усяня, попытаться объяснить ещё раз, что темный путь - убивает. Неужели не послушает, после всего, что случилось. Лань Сичэнь снова покачал головой. Сколько ни пытайся отложить этот разговор, он неизбежен.  Он закрыл глаза, глубоко вдыхая и сосредотачиваясь, как перед боем. Неизвестно, что произойдёт дальше, придётся ему хватать Ванцзи и успокаивать или ловить его душу. Готовым надо быть ко всему.  - Лань Чжань, - сказал он, - старейшина Илин... Он...  Произнести вслух оказалось сложно. Это почти как убить Вэй Ина ещё раз, прямо на глазах Ванцзи, ведь брат явно твёрдо уверен, что старейшина Илин жив. Ванцзи ловил каждое слово брата, следя за ним блестящими от вновь подступающей лихорадки глазами. Даже неосознанно сжал пальцы сильнее. - Старейшины Илин больше нет, - сказал Лань Сичэнь. - Вэй Усянь погиб на горе Луанцзан некоторое время назад. На комнату упала тишина. Как будто набросили серое прозрачное покрывало, и под ним пропали звуки, и цвета заодно. Одежды Сичэня, простыни, луч из-за ставни, деревянный пол - всё стало серым, как будто покрылось слоем пепла. Ванцзи убрал руку - очень медленно - и прижал её к груди, сжимая в горсти край покрывала. Его лицо застыло, стало абсолютно спокойным и абсолютно непроницаемым, как маска. Потом он попытался сесть на кровати, неловко и неуклюже, но очень целенаправленно. Лань Сичэнь подхватил брата, помогая. Он счёл, что попытка его удержать сейчас может закончиться с худшими последствиями. - Лань Чжань, не надо, - попроси он. - Ты ничего больше не можешь для него сделать. Пожалуйста, побереги себя... Ванцзи шевельнул губами, как будто что-то хотел сказать, но, в итоге, не произнес ни слова.  Он сосредоточился на одной мысли, пока одной - мир вокруг был нереальным, в животе тянуло, по телу бежали мурашки. Хотелось куда-нибудь бежать, что-нибудь сделать, умолять кого-нибудь, только чтобы это оказалось неправдой. Что угодно, только бы этого не было.  Он уже ощущал эту серость - тогда, когда Вэй Ин пропал вместе с молодым господином Цзян, и никто не знал, жив ли он, умер ли - но потом все же оказалось, что жив. Жив!  И когда умерла мама - он тоже долго не хотел верить, жил в своем сером мире и надеялся, что все окажется неправдой. Мама не вернулась.  Но Вэй Ин же - совсем другое дело.  Ванцзи попытался встать, опираясь на руку брата, цепляясь за его плечо. Ноги не слушались.  - Брат, дай, пожалуйста, цитру, - очень ровным голосом безэмоционально сказал, наконец, Лань Чжань. Лань Сичэнь взглянул сначала на лежащий на подставке инструмент, потом на Ванцзи. - Что ты хочешь сделать? - спросил он.  Любая техника требовала использования духовных сил, которых сейчас у Лань Ванцзи было и без того немного. - Проверить, - тихо ответил Лань Чжань, не глядя на него. - Ванцзи нижайше просит. Ванцзи очень редко что-то просил, даже в детстве не будучи капризным, он старательно следовал уложениям Облачных глубин, а они предписывали сдержанность, скромность и осуждали пустые траты.  Лань Хуань попытался не отказать, но отговорить от бессмысленной попытки. - Десятки заклинателей из разных орденов со дня смерти старейшины пытаются призвать на склонах и у подножия горы Луанцзан его душу, - сказал он. - Всё бесполезно. Цзян Ваньинь убеждён что его брат не отвечает на их призывы оттого, что дух Вэй Усяня нашёл и подчинил себе чужое тело. Он разослал заклинателей из Юньмен Цзян во все стороны, но тоже не преуспел... Ещё одним возможным объяснением было то, что душа Вэй Усяня оказалась так повреждена, что исчезла навеки, нечему откликаться на призывы адептов, но Лань Сичэнь не стал об этом говорить. Ванцзи и так знал о посмертии душ не меньше него самого. Лань Чжань бросил на брата беспомощный взгляд. Что ещё он мог сделать сейчас? Но и не сделать ничего - тоже не мог. Не сделать - значило признать случившееся, а Ванцзи не был готов к этому.  Не могло быть такого - он бы никогда не поверил в это, - что Вэй Ин насильственно занял тело живого человека, обрекая его дух на страдания. Значит либо его душа не отзывалась, либо... - Ванцзи...нижайше просит, - повторил младший нефрит, не замечая, что его начинает бить дрожь. Лань Сичэнь осторожно выпустил брата. И отказ и согласие могли ухудшить его состояние, но Лань Сичэнь надеялся, что он успокоится, убедившись, что и его попытка тщетна. Или, быть может, именно ему Вэй Ин ответит и он убедится в том, что его смерть - не дурной сон. Потому что Ванцзи, кажется, ещё не поверил.  Лань Сичэнь встал, собрал со столика всё, что на нём стояло, и переставил прямо на пол, подвинул столик поближе к постели и перенёс на него цитру, чтобы Ванцзи мог до неё дотянуться никуда не пересаживаясь.  Сам он присел рядом, приготовившись, если понадобится, делиться духовными силами. Ванцзи благодарно посмотрел на Сичэня и погладил кончиками пальцев лакированное дерево гуциня. Осторожно проверил струны - не фальшивят. Его пальцы подрагивали - но меньше, чем могли бы, учитывая общее состояние. Первые ноты были едва слышны. Лань Чжань заставил себя сосредоточиться, думать только о мелодии, о потоках ци, направляемых ею. Призыв звал душу вернуться, откликнуться, рассказать, что с ней случилось. Но шло время, а мелодия растворялась в тишине, и ничего, абсолютно ничего не происходило.  С каждой секундой Ванцзи бледнел всё сильнее, но доиграл, поставил левую руку на корпус гуциня, и только тогда накрыл струны правой, прерывая звук.  Посмотрел на брата и закрыл глаза, замирая. Лань Сичэнь не вмешивался, не прерывал затянувшуюся попытку, он просто внимательно следил за братом, готовый вмешаться или прийти на помощь, если что-то пойдёт не так.  Мелодия повторялась круг за кругом, ничего не происходило...  Ванцзи, наконец, сдался.  Лань Сичэнь прикоснулся к его локтю. - Лань Чжань, позволь, я помогу тебе лечь. Сейчас тебе необходимо отдохнуть. - Я должен пойти туда, - сказал Ванцзи, не открывая глаз. Слова были сказаны таким неживым голосом, будто младший нефрит собирался отправиться вслед за Вэй Ином. - На гору? - спросил Лань Сичэнь. - Что ты там надеешься найти? - Не знаю, - Ванцзи сидел неподвижно, как статуя, шевелились только губы. - Тело. Душу. Что-нибудь. - Лань Чжань, - Лань Сичэнь старался говорить как можно мягче, но голосом жестокость смысла не смягчишь. - Там ничего нет. Амулеты и поделки сожгли, тело уничтожено, а душу - разве ты сам не пытался только что призвать? Я уверен, никто не может сравниться с тобой в технике Призыва, и на такой зов душа должна была вернуться будь он хоть на полдороге к небесам, хоть у берегов кровавого озера. Ванцзи слушал его молча, и, казалось, не реагировал. Но когда мягкий голос Сичэня затих, из-под закрытых век потекли, наконец, слезы. Лань Чжань плакал беззвучно, только вздрагивал время от времени, и сжимал пальцы на покрывале, сминая легкую ткань. Смотреть как Ванцзи плачет было невыносимо. Такого не было много лет, и подобные случаи с момента, когда Ванцзи исполнилось три, Лань Сичэнь мог пересчитать по пальцам одной руки, ещё бы и не все загнул.  Слёзы лучше, чем немая боль, но чтобы Ванцзи заплакал, его душевная боль должна была достичь невыразимой силы.  Лань Сичэнь медленно потянул брата к себе, осторожно, чтобы не потревожить раны на спине, обнимая в нарушение всех правил пристойности и достойного поведения Облачных Глубин. Ванцзи отпустил покрывало и сжал ханьфу брата, положив голову ему на плечо. Позволил себе несколько минут, а затем отстранился, убрал руки и почти зло вытер слезы.  - Я должен пойти туда, - это был день бесконечной боли и бесконечных повторений, но что Ванцзи мог сделать? Как объяснить брату, что Лань Чжаню просто необходимо самому увидеть хотя бы то место, где погиб Вэй Ин. Что, возможно, Призыв там даст лучший результат. Что он не мог иначе. Благовоспитанность не мешала Ванцзи быть упрямым, когда ему что-то было надо. На счастье Облачных Глубин, упрямство Ванцзи крайне редко было неблагоразумным. Отправляться в неблизкий путь в таком состоянии - безумие. В поисках души Вэй Ина он может потерять собственную. Вэй Ина в этот момент Лань Сичэнь почти ненавидел. Даже после смерти он продолжает становиться причиной несчастий. Не его вина, конечно... Никакого зла он Вэй Ину не желал и предпочёл бы, чтобы старейшина Илин уцелел, но он умер и теперь его тень пытается утянуть за собой младшего брата, причиняя Ванцзи страдания.  Мысли заставили его хмуриться, но он этого не замечал. Ванцзи молчал. Он не чувствовал, как приливает к щекам жар и начинает пылать лоб, зато хорошо разглядел морщинку между бровей брата. Лань Хуань всегда беспокоился за него, и Ванцзи искренне хотелось бы не тревожить его, но это было, увы, невозможно. - Ванцзи обещает, - сказал он, немного уступая, - что будет осторожен. И отправится не сегодня.  Лань Чжань помолчал, и добавил. - Через два дня. - Ванцзи отправится не раньше, чем сможет обойти хотя бы Облачные Глубины, и хотя бы держась за стену, - строго сказал Лань Сичэнь. - И не раньше, чем он сможет снова управлять мечом. А до того дня он будет выполнять все предписания целителей. Потому что Луанцзан куда обширнее Облачных Глубин и Ванцзи потребуются силы и для поисков, и для Призыва, и для дороги туда и обратно. Ванцзи помотал головой.  - Мне нужно туда. Выздоровление могло занять месяцы. "Он упадёт с меча, - молча думал Лань Сичэнь, - если сможет каким-то чудом поднять его в воздух. Или потеряет сознание и провалится в какую-нибудь трещину. Луанцзан и так негостеприимное место, но сейчас там бродят заклинатели, как из орденов, так и одиночки, они могут быть очень недоброжелательно настроены к тому, кто зачем-то встал на сторону старейшины Илин..." Это были такие нелепые мысли. Словно Ванцзи - маленький ребёнок. Но он же сейчас хуже ребёнка - даже в раннем детстве Ванцзи не дурманила никакая одержимость, он оставался очень разумным.  - Только. Вместе. Со мной, - сказал, наконец, Лань Сичэнь. Ванцзи вздохнул. Это было здраво. Разумно. Абсолютно невозможно. Ему хотелось остаться наедине со своим горем, ему хотелось сохранить свою надежду.  Потом Лань Чжань вспомнил, как сходил с ума от беспокойства, когда Лань Хуань пропал при сожжении Облачных Глубин. И склонил голову в молчаливом согласии. - Если Лань Хуань позволит, Ванцзи попросит его подождать в Илине, - только и сказал младший нефрит. - Хорошо, Ванцзи, - сдался Лань Сичэнь. Это было очень глупой затеей, но свет упрямства в глаза Ванцзи заставлял его беспокоиться, что брат просто сделает по-своему, вопреки запретам. Ванцзи с благодарностью посмотрел на брата. Потом с трудом лег, понимая, что его силы уже на исходе. Ему не хотелось думать ни о чем, хотелось, чтобы всё, что он узнал, оказалось лишь сном, - но Лань Ванцзи не мог позволить себе пропасть в подобных фантазиях, они могли попросту свести с ума. Боль потери сжимала всё внутри в тугой узел, и Ванцзи ничего не мог с ним сделать. Только продолжать играть Призыв изо дня в день и надеяться.