«День за днём мы вместе». Серия «За кадром»

      10.07.2019. Среда              Вчера они по-глупому поссорились…       На пустом месте.       А ведь ничто не предвещало беды.       «Всё же было хорошо. Почему так вышло-то? – Ван Ибо рассматривал собственное отражение в чёрном глянцевом экране смартфона. – Конечно, Чжань-гэ был не прав! Неужели он этого не понимает? Мог же просто извиниться. Мы бы всё скоренько забыли».       – Вы хотели кому-то позвонить? Мне подождать?– гримёрша вопросительно взглянула на него.       – Нет. Всё в порядке. Продолжайте, – Ван Ибо уронил руку с телефоном на колени и вновь подставил лицо мастеру.       – Прикройте глаза, пожалуйста, – гримёрша слабо улыбнулась и обмакнула кисть в тени.       Ван Ибо послушно закрыл глаза: «Это уже четвёртая палитра. Когда же закончим-то?»       – Теперь поднимите взгляд наверх.       «И зачем сегодня на один день две фотосъемки назначили?» – Ван Ибо никогда не жаловался на работу, но на душе было пакостно, оттого хотелось немного поворчать.       С самого детства его наряжали и красили, как куклу, выставляли перед камерой и фотографировали во всех возможных ракурсах. Собственно, он давно к этому привык. Однако конкретно сегодня каждое прикосновение чужих рук к коже отдавалось неприятным покалыванием в затылке. Больше всего ему сейчас хотелось оказаться дома, чтобы немного позлиться в своё удовольствие. Глядишь, перегорел бы, и, когда Сяо Чжань напишет ему или позвонит извиниться, он его, конечно же, сразу простит.       Уголки губ Ван Ибо дрогнули в слабом подобии улыбки.       – Не двигайтесь, пожалуйста, – гримёрша нахмурила подведённые брови. – Помада ляжет неровно.       Ван Ибо тут же расслабился: не хватало ещё тратить время на переделку макияжа.       Телефон в его руке беззвучной вибрацией слабо шевельнулся как раз в тот момент, когда гримёрша отстранилась и удовлетворённо хмыкнула, довольная своей работой. Дисплей iPhone мигнул уведомлением. Ван Ибо нажал на кнопку «Домой».       «Это наверняка Чжань-гэ», – его воображение уже рисовало приятные картины «примирения».       Но он ошибся.       Писал не Сяо Чжань.       Экран посветлел сообщением от менеджера.       

Лю Чан 18:47 – Немного задерживаюсь. Поехал за едой. Заканчивай работу и собирайся. Буду через полчаса. У тебя съемки в 6-ом зале для NYLON в 20:00

             Ван Ибо разочарованно вздохнул и вновь заблокировал телефон. Перед тем, как погаснуть в черноте «спящего режима», электронные часы на дисплее поменяли минутную цифру.       18:48.       Ему надо быть в другой студии через час, а он ещё не ужинал. Желудок тут же напомнил о себе голодным спазмом.        «Вот ведь гадство. Сегодня, похоже, раньше полуночи домой не доползу», – отражение в черном прямоугольнике чуть нахмурило брови.       – Ван Ибо, вы готовы? – миловидная девушка, помощница фотографа, в смущении покраснела.       Гримерша уверенно кивнула и принялась собирать косметику. На сегодня её работа была закончена.       – Да, идёмте, – Ван Ибо закинул телефон в сумку и поднялся.       – Вы прекрасно выглядите! – женщина среднего возраста с внушительных размеров фотоаппаратом в руках тихонько напевала песенку. – Присаживайтесь.       Фотограф кивнула ему на высокий стул и широко улыбнулась. Ван Ибо едва примостился в кадре, как услышал три щелчка затвора.       – Мало света, – констатировала фотограф, проверив пробные кадры. – Макияж темнее, не читается. Отражатель назад. Поставьте ещё одну лампу слева.       Ван Ибо почувствовал, как внутри нарастает беспричинное раздражение. На нервы действовал незамысловатый мотив мелодии, восторженные взгляды девушки-помощницы, а ещё молчание телефона.       – Чуть расслабьтесь, Ван Ибо. Незачем на меня так обиженно смотреть,– усмехнулась фотограф.– Мы скоро закончим. Закончим… и пойдё-о-ом до-омо-ой.       Фразу женщина закончила нараспев под аккомпанемент щелкающего затвора.       «Кто домой, а кому ещё работать до ночи», – Ван Ибо с трудом удержал на лице невозмутимое выражение. Очень хотелось выругаться в голос. Он устал.       – Отлично! Посмотрите на меня так, будто хотите сразить наповал, – хихикнула фотограф.       У неё, судя по всему, в планах был чудный вечер в замечательной компании. Оттого радостное предвкушение растекалось на лице широкой улыбкой и желанием поозорничать.       А вот Ван Ибо дома сегодня никто не ждал. Настроения поддерживать шутки или отвечать на них не было совершенно: «Сразить наповал? Может, убить?.. В буквальном смысле».       Раздражение судорогой свело левую кисть.       – О! Какой взгляд! – охнула фотограф. – Это, конечно, не совсем то, что я имела в виду, но… прямо в тему! Какой жгучий!       – Ван Ибо-гэгэ поразительный, – помощница фотографа украдкой достала телефон и сделала фото.       «А после завершения съёмки кадр с флэш-карты взять нельзя?» – ярко-розовый прямоугольник телефона девушки резанул по глазам неприятным весельем.       – Задержите это выражение, пожалуйста! Замечательно! – фотограф приблизилась к нему на пару шагов, подтянула себе под ноги низкую «ступеньку». Встала выше. – Потрясающая холодность! Меня прямо в дрожь бросает, ха-ха!       Ван Ибо выполнил в точности то, что от него требовалось.       Он привык к восхищению, но не переставал удивляться людям вокруг себя, исходившим восторженным писком от любого его, даже самого злого, взгляда или действия. Первое время эта особенность фанатов забавляла, после начала действовать на нервы. Сейчас же он всё чаще задавался вопросом: «Всё ли в порядке с головой у таких людей?» Было странно видеть их слёзы на фоне радостной улыбки, когда Ван Ибо случайным взглядом касался чьего-то лица. В этом он чувствовал столько наносно́го, ненастоящего, что хотелось лишний раз помыть руки и умыть лицо. Фаны называли такие случаи «счастьем», он же видел только раздутые эмоции и перебродившие переживания, родившиеся от скуки.       Совершенно иначе осознавался Сяо Чжань. Он тоже умел улыбаться сквозь слёзы и заряжать атмосферу вокруг себя диаметрально противоположными интонациями, накалять обстановку.       Но!       В этом был весь Сяо Чжань.       Он был актёром и играл всякую роль так, будто жил ей. Будь то радость, печаль, грусть, злость, ярость, счастье, нервозность, страх или множество других проявлений личности – Сяо Чжань чувствовал любую эмоцию, словно она была первой и последней в его жизни, самой яркой и невообразимо прекрасной.       Сяо Чжань умел радоваться каждой прожитой минуте! Его улыбка кружила голову и заряжала оптимизмом. На неё Ван Ибо никогда не смог бы разозлиться.       За кадром Сяо Чжань был ещё ярче, острее. Он был солнцем, которое согревало и растапливало, но не обжигало. Рядом с ним всегда было хорошо. Одно его присутствие наполняло воздух звучанием. И дело было вовсе не в том, что его обычно было невозможно заткнуть, когда тот был чем-то увлечён (хотя и это тоже), Сяо Чжань чувствовался самой жизнью.       В воображении Ван Ибо он рисовался ярким солнечным лучом, многократно отраженным от зеркальных поверхностей. Луч длился и бежал вперёд, пока не врезался в гладкое препятствие и не менял направление. В этом новом движении он не рассыпался, не утихал, а, наоборот, раскрывался ещё полнее, многогранно переливаясь всеми оттенками радуги.       Ван Ибо быть таким ярким не умел.       – На сегодня закончили! Спасибо всем, – фотограф звонко хлопнула в ладоши.       «Чжань-гэ удивительный», – Ван Ибо мечтательно прикрыл глаза и облизнул губы.       Как бы он хотел, чтобы той ссоры не было.       Как бы хотел переписать вчерашний день…