Backstage

И все-таки есть прелести в том, что ты звезда. Несмотря на раздражающие восторженные зырки прохожих, нервно тыкающих в тебя пальцем и фоткающих исподтишка, ну или фэйковые сплетни в соц сетях о беременности, болезни или даже смерти, иногда тебе перепадают некоторые плюшки вроде пригласительного на культурный вечер или театр. — Машина заедет в семь, Микаса и Армин будут с нами, — утвердил Жан, надвигаясь к Эрену из-за спины. Тот сосредоточил все свое внимание на неподдающемся галстуке, что никак ну никак не намеревался завязываться. — Не поможешь? — рассержено пробурчал парень, явно раздраженный своей беспомощностью. — Извини, галстуков не признаю. То ли дело бабочки… — усмехнулся Кирштайн, важно уставившись в зеркало, любуясь собой любимым. В ответ Эрен лишь хмыкнул, кое-как управившись с противным аксессуаром. Он был полностью готов к торжеству: классический двубортный костюм французского кроя отлично смотрелся на подтянутом мужчине, особенно элегантно выглядел низкий, слегка небрежный шоколадный пучок на голове с парой выпущенных у лица прядей, что прекрасно вписывался в деловой образ. — Знаешь, а ведь до выхода ещё 2 часа, — похотливо промурлыкал Жан, укладывая руку на зад своего любовника. — Давай без этого, — резко отчеканил парень, сбрасывая с себя руку. В ответ последовало лишь громкое цыканье недовольного Кирштайна, на которое Эрен не удосужился обратить свое внимание. Перебьется. ****** От величественной помпезности Большого театра захватывало дух: начиная от зеркального блеска мрамора под ногами и заканчивая ослепляющими пятислойными светилами, вальяжно раскачивающимися под самым потолком. Усыпанные золотом расписные балконы, исполинские колонны и бесконечные зеркальные анфилады — все это достояние с трепетом ожидало прибытия главных гостей сегодняшнего вечера. Начищенный мозаичный пол, каждая ступенечка мраморной лестницы в аккомпанементе с резными перилами отражали, прогоняя, лучи заходящего солнца, тайком пробравшегося через стрельчатые окна. Хрустальные люстры и те, томно качавшиеся, застыли, словно прислушиваясь. Они были здесь. — Мистер Кирштайн, Мистер Йегер, Мисс Аккерман и Мистер Арлерт прибыли! И тут же молодые люди окунулись в море ослепляющих залпов фотокамер приглашённых журналистов. И каждый раз у Эрена захватывало дух, как в первый. Ребята гордо ступали по выстланной ковровой дорожке, наслаждаясь вниманием репортёров. Да, сегодня был определённо тот день когда Эрену нравилось быть знаменитым… — А вот и Мистер Аккерман! Облаченный в смокинг, мужчина окинул толпу надменным и скучающим взглядом, как бы давая понять, что сделал всем огромное одолжение, соизволив посетить данное мероприятие. За пару месяцев он ничуть не изменился, только кожа чуть побледнела, да и глаза потускнели. А в остальном — все тот же угрюмый и неприступный, каким его знали ребята. Все, кроме Эрена. Если бы не Микаса, которую под руку сопровождал ошарашенный юноша, он бы остолбенел и не двинулся дальше ни на шаг. Но надо сохранять лицо. Хотя бы на камеру. Оказавшись внутри, молодые люди разбрелись по сторонам и затерялись в толпе. — Эрен, подожди! — окликнул того светловласый друг. — Пойдём найдём место поукромнее. От зоркого и наблюдательного Армина и муха незамеченной не пролетит, а перемена в настроении лучшего друга — так тем более не ускользнет от его внимания. Его выдали напряженные желваки и устремленный в одну точку поникший взгляд, что стало явным сигналом для Арлерта. — Ты слишком впечатлен для человека, которому плевать на Аккермана, — как бы невзначай заметил тот, положив Эрену руку на плечо. Армин был одним из немногих, кто знал обо всем. И о происшествии в клубе, и о чертовом Ривае, и о вернувшемся Жане. Все-таки от лучшего друга ничего не утаить, когда особенно сил и смысла скрываться не было. — Я не хочу его видеть, — холодно отчеканил Эрен, отворачиваясь. Армин усмехнулся. — Да, наверняка Аккерман так и думает. Молчание. Армин многозначительно отвел глаза в сторону, и через пару секунд продолжил рассуждение: — Ну а чего ещё от него ожидать, — расхаживал тот из стороны в сторону, — Ты прямым текстом послал его куда подальше, с чего бы ему думать иначе… Молчание. Арлерт продолжил: — Да и тебе какая разница, если так посудить. Тебе же плевать на него. Плюс у тебя есть Жан… — Жан и в подметки ему не годится… — проскрежетал Эрен, сжимая руки в кулаки. Армин удовлетворенно хмыкнул. — Но с Риваем же так сложно… Разве нет? — передразнил он друга. — Я этого не отрицаю. Просто… — Просто что? Признавайся, зассал, — подструнивал юношу смекалистый Армин. — Это не имеет значения, — отмахнулся парень. — Кирштайн не сделает мне больно, Армин. — А Ривай может. — Почему ты так думаешь? — осторожно прощупывал почву друг. Эрен стушевался. Взглядом мельтеша по мраморным колоннам, словно пытаясь найти в них укрытие, мужчина молчал, прикусив губу. — Ладно, стоит оставить этот разговор, — наконец отступил Армин, видя, как его другу некомфортно. — Поговорим об этом, когда ты во всем разберешься. На мгновенье положив руку Эрену на плечо, Армин оставил друга наедине с собой. Юноша выдохнул. Не видеть Ривая все это время было невероятно тяжело. Не прошло и дня, чтобы Эрен не набирал судорожно смску своему старому знакомому с предложением о встрече. Но каждый раз сообщение оставалось висеть в воздухе — мужчина был вне зоны доступа. Однако жизнь Эрена стала как никогда спокойной и гладкой. Даже в какой-то степени скучной. Он как никто другой заслуживал это спокойствие, этот отдых от бесконечной кутерьмы дневных забот и переживаний. Юноша наконец-то смог выдохнуть. Возможно, так действительно будет лучше… Нет. Не будет. Непонятно, то ли слова Армина, то ли собственные усыпленные чувства стали точкой отправки, и Эрен стремглав вылетел в паутину театральных коридоров и принялся судорожно высматривать Аккермана в толпе. Но ему попадались лишь размалеванные немолодые дамы, решившие, что обтягивающий бархат и длиннющие замшевые сапоги им к лицу; да джентльмены, сопровождавшие эти преступления моды, с длиннющими усами и в старых свадебных костюмах. Пусть Эрен и пытался внушить себе и всем вокруг, что совершенно не нуждается в этом мужчине, но Аккерман был ему жизненно необходим. Юноша боялся, очень боялся быть уязвимым. О да, он был уязвим. К Риваю он был прикован ядовитой зависимостью, что возникла буквально из ниоткуда, и была им осознана только сейчас. Была ли эта любовь? Это было что-то неподвластное объяснению Эрену-максималисту. Что-то на грани токсичного яда и сраного кленового сиропа. Среднего не дано. Но он понимал, что с Риваем априори просто быть не может, и это не могло не отталкивать. Страх бояться быть ошпаренным, желчный ужас быть выкинутым как балласт и боязнь утонуть в чужом человеке усыпляли тёплые чувства к Аккерману. Вместо этого молодой человек, словно дикобраз, покрывался ядовитыми иглами, что служили ему средством обороны. Инстинкт самосохранения, черт бы его побрал. Ривай был не чужим. Плевать на месяцы разлуки, плевать на колкости, оплеухи и стеб. Однажды спасая надруганного юношу, он заполучил место в его сердце, и никакие Жаны были не в силах его заменить. Больше он не будет пытаться это отрицать. Больше не будет бояться. Больше не будет лгать. С этой мыслью Йегер не разбирая дороги сновал по анфиладам, выискивая Аккермана. Вот-вот они встретятся, и все будет хорошо. Мужчина как и раньше будет приходить к нему каждый вечер, они будут смотреть сопливые фильмы и пить горяченный черный чай. Йегер будет крошить на их постели и получать за это пиздюлей, а после будет зацелован и сцеплен в жаркие объятия. Все будет как должно быть. Все будет как ему хотелось. Да? Но видимо не будет. Юноша с грохотом налетел на арматуру из собственных страхов, что точечным ударом пришлась прямо в сердце. Вернее, он врезался в Эрвина Смита, что в своих медвежьих объятиях крепко сжимал предмет эренского обожания, нагло лобызая его губы у всех на виду.