Ruin

Гермиона встала, даже не взглянув на своих друзей. Она могла поклясться, что все еще чувствовала запах Беллатрикс в воздухе, когда поднималась по лестнице. На следующем этаже она нашла тихий коридор с дверьми, профессора не видно. Она сделала несколько неуверенных шагов вперед, половицы громко скрипели под ее ногами. Она была почти в конце коридора и собиралась сдаться и обернуться, когда дверь открылась и кто-то дернул ее внутрь. Она бы закричала, если бы прохладная рука не закрыла ей рот. — Успокойся, — прошипела Беллатрикс, прижимая ее к уже закрытой двери. Гермиону захлестывала еще одна волна узнавания, как будто она уже бывала в этом положении раньше. А это уже смешно. Гермиона смотрела на нее широко раскрытыми глазами. Все еще прикрывая рот рукой, Беллатрикс вытащила палочку и обвела комнату заклинанием. По ее коже пробежали мурашки от страха, смешанного с болезненным предвкушением. Беллатрикс отпустила ее и сделала шаг назад, как только она закончила защищать комнату. — Что вы делаете? — прошептала Гермиона. Ей неловко было слышать, как дрожал ее голос, но всякий раз, когда Беллатрикс оставалась с ней наедине, ее охватывало ужасное чувство беспомощности. Особенно теперь, когда она попала в ловушку, а Беллатрикс смотрела на нее как кошка, готовая сожрать мышь. — Я устала притворяться, — Беллатрикс приблизилась к ней, обхватив лицо Гермионы обеими руками и полностью закрывая глаза, — это несправедливо, что ты можешь жить без последствий, а я должна страдать. Ты сама это начала, ты заслужила страданий вместе со мной. — Почему вы страдаете? Это снова ваше психическое расстройство? Драко рассказал мне. Беллатрикс посмотрела на нее как на сумасшедшую, потом засмеялась. — Это он тебе сказал? Это чертовски умно. Нет, Грейнджер, я веду себя так, не потому что сошла с ума, я веду себя так, потому что ты… ты… — Беллатрикс нехарактерно для неё заикалась, — ты заставила меня… чувствовать то, что я не могла почувствовать долгое время, а потом ты просто стерла меня. Сердце Гермионы бешено колотилось. Она чувствовала, что балансировала на грани откровения, которое погубит ее. То, как Беллатрикс смотрела на нее, заставляло ее волноваться. Она должна знать, почему заставила эту суровую, дикую, неприкасаемую женщину смотреть на нее с расстроенной мягкостью. — Что значит «стерла»? Она прошла вперед, охваченная желанием протянуть руку и прикоснуться, чтобы все это стало реальным. — Ты использовала Обливиэйт, — сказала Беллатрикс невероятно мягким и сломанным голосом. Она не хотела верить ей, но как она может не верить? Это объясняло все, что было не так с ней в последнее время. — Зачем мне это делать? Что именно я забыла? — Она подняла руки, чтобы схватить Беллатрикс прямо под подбородком. Она чувствовала, как пульс женщины бился так же быстро, как и ее собственный. — Я разбила тебе сердце, — сказала Беллатрикс. — Мне пришлось. Она не может поверить, что Беллатрикс еще не отошла от нее. Ей казалось странным, неправильным и чудесным держать ее, чувствовать ее нежную кожу под кончиками пальцев. — Тогда почему вы злитесь на меня за то, что я забыла вас, если вы не хотели быть со мной? — Абсурдно задавать такой вопрос. Мягкость уступила место гневу. Беллатрикс толкнула ее к стене и прижалась к ней всем весом, сжимая руками волосы и болезненно отодвигая в сторону: -Я не говорила, что не хочу, я сказала, что не могу…я не могу… я не могу… Гермиона застонала. Она не знала реагирует ли она на боль, когда дергали ее за волосы, или на ощущение того, что Беллатрикс прижалась к ней. Она обхватила руками ее худые плечи и притянула ее ближе. Беллатрикс растаяла вокруг нее, прижимаясь губами к шее Гермионы и осыпая ее поцелуями. Гермиона, откинув голову назад, задыхалась, а затем застонала, когда руки Беллатрикс поскользили вниз по ее телу. Они прошлись по ее груди и обвились вокруг талии в сокрушительном объятии. Ее соски затвердели от соприкосновения. — Это неправильно, — простонала Гермиона. Она думала о том, чтобы оттолкнуть ее, но что-то внутри нее болезненно скрутилось при этой мысли. Беллатрикс покусывала её ключицу, а потом сразу облизывала. Голова Гермионы была запрокинута назад в полном подчинении, и она задыхалась, не получая достаточно воздуха. Беллатрикс целовала ее, достаточно сильно, чтобы оставить след. — Я заставлю тебя вспомнить, — она уткнулась лицом в шею. — Я никогда не отпущу тебя. Гермиона была вне себя, она слишком растеряна, что даже не заметила укол волшебной палочки в висок. Беллатрикс скользила другой рукой по её талии, в то же время шептала заклинание между поцелуями. Гермиона бы рухнула, если бы не была прижата к стене. Она кричала от силы всплывающих воспоминаний, вспыхивающих за ее веками, как плохой романтический фильм, который заканчивается трагедией. Беллатрикс в ответ впилась зубами в шею, и Гермиона благодарна за физическую боль, удерживающую в сознании. — Что… что. — Гермиона заикалась, пытаясь составить предложение. Она была дезориентирована от натиска информации в сочетании с агрессивными прикосновениями Беллатрикс. Она только заметила, что женщина сняла с нее лифчик и перекатывала сосок между пальцами. — Черт, — зарычала Гермиона. — ДА ПОШЛА ТЫ! Беллатрикс отшатнулась в удивлении, и Гермиона ударила ее по щеке. Беллатрикс посмотрела на нее в бешенстве, но ее гнев не шёл ни в какое сравнение с гневом Гермионы. — Как ты смеешь?! — закричала Гермиона, отталкивая женщину подальше от себя, — ты не имела права… — Это ты не имела права! — Беллатрикс перебила ее. Она такая красивая, ее волосы растрепались от рук Гермионы, а щеки пылали темным румянцем. Та, которую ударили, горела ещё ярче. — Ты не должна была забывать меня и оставлять одну разбираться с этим! Гермиона снова толкнула Беллатрикс. Её колени уперлись в спинку кровати, заставляя ее сесть. — Ты единственная, кто оставил меня. Я вложила свое сердце в твои руки, а ты растоптала его. Ты заставила меня думать, что у меня есть шанс, а потом унизила меня. Ты сломала меня. Теперь по щекам Гермионы катились слезы, горячие и непрошеные. Слова лились из нее свободно, словно сломанная плотина ярости и боли. — Я не могла есть, не могла спать, не могла сосредоточиться. Я отставала в своих занятиях и увядала. Я не могла этого вынести. — Заткнись, — хрипло фыркнула Беллатрикс. Гермиона сделала движение, чтобы ударить ее снова, но Беллатрикс схватила ее за запястье и дернула вперед. Она упала прямо на колени женщины, села на нее верхом, цепляясь за перед платья, чтобы не упасть. Гермиона втянула воздух, чтобы продолжить кричать на нее, но Беллатрикс обхватила ее лицо и остановила, бросаясь вперед и соединяя их рты вместе. Она целовала ее крепко и глубоко, ее язык скользил во рту. Гермиона прижалась к ней, пока Беллатрикс не оказалась на спине. Ей слишком жарко, она пульсировала, злилась и была мучительно возбуждена. Гермиона отстранилась, чтобы перевести дыхание, но Беллатрикс не позволила ей сделать это. Она потянула ее назад, посасывая нижнюю губу между зубами. У Гермионы кружилась голова от недостатка кислорода. Она прикусила губу Беллатрикс, и женщина резко отстранилась, наконец позволяя ей сделать глоток воздуха. На ее распухшем рту расцвела полоска крови, и Гермиона снова влюбилась в нее и снова дала ей пощечину. Беллатрикс задрожала под ней, откидывает голову назад, и посмотрела на Гермиону нахмурившись. — Достаточно, — она с легкостью поменяла их положение и прижала свою руку к горлу Гермионы, прерывая поток воздуха. Она снова целовала ее, оседлав бедра и прижавшись к ней всем телом. Беллатрикс стонала в ее рот, проводя языком по каждой губе. Гермиона приподняла бедра, чтобы попытаться получить какое-то трение, но ее джинсы делали это невозможным. Она скулила у рта Беллатрикс и чувствовала, как ее губы изгибаются в ухмылке. Беллатрикс отстранилась, и у Гермионы закружилась голова, когда она ловит ртом воздух. Беллатрикс расстегнула джинсы и стянула их, отбрасывая их в сторону. Она раздвинула колени Гермионы и провела пальцами по ее влажным трусикам. — Я ненавижу тебя, — сказала Гермиона срывающимся голосом слишком тихо, чтобы это прозвучало искренне. Беллатрикс стянула нижнее белье с бедер, обнажая Гермиону. Она извивалась под голодным взглядом своего профессора, чувствуя себя слишком уязвимой. — Я тебе не верю, — Беллатрикс продолжала пристально смотреть на нее. Гермиона потянулась к ней, дергая за воротник ее платья. — Сними его. Беллатрикс игнорировала ее, ползком поднимаясь по ее телу и стягивая свитер Гермионы через голову. Студентка пыхтела и позволяла Беллатрисе полностью раздеть ее, пока она не оказалась полностью обнажена перед ней. — Я злюсь на тебя, — вздохнула Гермиона, прикрываясь руками. Беллатрикс раздвинула ее руки и прижала их сбоку. — Я тоже злюсь на тебя, — огрызнулась Беллатрикс. — Ты стерла меня, дала пощечину, выставила передо мной Уизли… — Ты это заслужила, — стонала Гермиона, когда Беллатрикс опустила голову и взяла сосок зубами. Она нежно покусывала его, затем втянула в рот и обвела кончиком языка. Беллатрикс поцарапала ногтями живот Гермионы достаточно сильно, чтобы остались красные рубцы. Она уперлась руками в бедра, прижимая ее к кровати и придвигаясь ближе, так что центр Гермионы терся о живот Беллатрикс. Она целовала каждый сантиметр кожи Гермионы, пока та снова не посмотрела ей в глаза, бедра Беллатрикс уютно устроились между ног. Гермиона обхватила ногами талию Беллатрикс и резко притянула ее к себе. Этого недостаточно, и Беллатрикс это знала. — Я испорчу тебе платье, — сказала ученица. Ощущение натянутого шелка кажется ей странным и приятным, но это совсем не то, что она хотела. Ей нужна была Беллатрикс. Она хотела чувствовать ее кожу. — Ты невыносима, — Беллатрикс выпрямилась, чтобы расстегнуть молнию на платье. Платье соскользнуло с нее. Под ним ничего не оказалось. — О, — вздохнула Гермиона, упиваясь ее видом. — Ты это планировала? Беллатрикс мурлычет: — Может быть, — и снова опустилась между ног. Глаза Гермионы закрылись от этого прикосновения, а Беллатрикс не моргая смотрела на нее, следя за каждым движением мускула на ее лице. Она медленно опускалась вниз, и Гермиона начала задыхаться, когда острая тазовая кость женщины прижалась к ней. Она обвила руками шею Беллатрикс так, что они прижались друг к другу ещё ближе. Она чувствовала каждый ее мягкий изгиб, каждый острый угол. — Беллатрикс, — выдохнула она, прижимаясь к ней бедрами. — Я хочу тебя. Беллатрикс приподнялась и посмотрела на нее сверху вниз. Ее длинные волосы падали, щекоча лицо Гермионы. Грейнджер протянула руку, чтобы пригладить растрепанные волосы, ее лицо стало горячим под пристальным взглядом Беллатрикс. — Где ты хочешь меня? — тихо спросила Белла. Гермиона снова дернула бедрами. — Я хочу чувствовать тебя внутри. Она схватила блуждающую руку и толкнула ее туда, где больше всего нуждалась. Беллатрикс тихо засмеялась. — Не терпится, не так ли? — Я ждала тебя всю свою жизнь. Беллатрикс наконец-то дотронулась до нее там, где она хотела. Она провела пальцами сквозь жар и толкнула внутрь мягко и медленно два пальца Она опустила голову и прижалась лбом к лбу Гермионы, наблюдая, как ее ресницы трепещут. — Ты меня погубишь, — прошептала Беллатрикс. Гермиона схватила Беллатрикс за предплечье, раздвигая ноги шире и насаживая себя глубже. — Никогда. Беллатрикс вытащила пальцы наружу, затем сунула обратно уже три. Она двигалась медленно и нежно. Гермиона схватила ее волосы, прижимая обратно к себе. Беллатрикс снова припала губами к ее шее, втягивая кожу. Другой рукой она обхватила ногу Гермионы, и этот угол позволял ей войти в нее еще глубже. — Белла, — выдохнула Гермиона. Она впилась ногтями в спину и провела ими вниз, наслаждаясь тем, как Беллатрикс дрожала от этого действия. Она никогда не чувствовала себя более наполненной, чем сейчас, обнимая Беллатрикс Блэк, женщину своей мечты. А теперь эта женщина целовала ее тело и обхватывала губами набухший клитор. — Белла! — снова простонала Гермиона, выгибаясь ей навстречу. Губы Беллатрикс сжались вокруг нее, и стоны Гермионы становились все громче и выше. Она так близко. Внутри нее наростало белое горячее давление, и движения Беллы стали неистовыми. Ее влагалище начало сжимать пальцы Беллатрикс, а потом вдруг… ничего. Ее охватила паника. Глаза распахнулись, и она заметила Беллатрикс, совершенно голую, сидящую на корточках в конце кровати и злобно ухмыляющуюся ей. — Что… нет, нет, зачем ты это сделала? — застонала от досады Гермиона. Она вскочила и отчаянно схватилась за Беллатрикс, обезумев от желания. — Белла, — она обхватила ее руками и оседлала. — Не будь такой задницей. Беллатрикс засмеялась, позволяя Гермионе толкнуть себя обратно вниз и забраться сверху. Гермиона прижалась к животу Беллатрикс и зарылась лицом в ее спутанные кудри, жарко дыша ей в ухо. Смех женщины затих, когда она почувствовала прикосновение. Пришло время тяжелого сбитого дыхания. Она схватила Гермиону за задницу. Гермиона скулила, кусала ее за мочку уха и наслаждалась. Сдержанность Беллатрикс иссякла. Ее рука снова нашла центр Гермионы, и на этот раз она скользнула внутрь легче. Гермиона вздохнула с облегчением, двигаясь против пронзающих ее пальцев. Беллатрикс приподняла голову и втянула сосок Гермионы в рот. Гермиона качала головой, ловя ритм пальцев и крепко прижимая к себе Беллу. Это должно было быть больно или неудобно, но Беллатрикс это не волновало. Она позволила своей ученице использовать ее, ездить на ней, пока не стало больно, и Гермиона снова застонала ей в ухо тем особым высоким голосом, который означал, что она близко. На этот раз Беллатрикс не отстранилась, Гермиона не позволила. Гермиона откинула голову назад, и она знала, что громко кричит, но это слишком чертовски хорошо, чтобы беспокоиться. Рука Беллы грубо терла клитор, и Грейнджер снова и снова погружалась в эти идеальные ощущения, пока не увидела звезды. Она выкрикнула ее имя, как молитву или проклятие. Беллатрикс продолжала отрывисто толкать пальцы в нее, позволяя ей дольше наслаждаться оргазмом. Она поцеловала ее в щеки, потом в губы, осторожно вынимая пальцы. — Ты идеальна, — прошептала Гермиона ей в губы. Беллатрикс перевернула их так, что Гермиона снова оказалась на спине. Прежде чем Гермиона поняла, что произошло, голова Беллатрикс снова оказалась между ее ног, облизывая бедра и возвращаясь к ее набухшему, чувствительному центру. Она дернула бедрами и ахнула от удивления. Она толкнула Беллатрикс в голову и засмеялась, когда та отмахнулась от нее руками. — Не думаю, что смогу вынести еще что-нибудь. Беллатрикс погрузила свой язык внутрь нее, а затем прижала его к клитору. Голова Гермионы откинулась на подушку, она позволила Беллатрикс делать с ней все, что ей заблагорассудится. Она не знала, как ей удается дышать там, внизу, когда она полностью похоронена под ней. Она обняла ее, пока Гермиона снова не подошла к оргазму, на этот раз быстрее. — Ты чертовски хороша на вкус, — Беллатрикс прижалась своими пухлыми губками к ней и облизала все вокруг, Гермиона не сопротивлялась. — Иди сюда, — Гермиона притянула Беллатрикс, пока они снова не прижались друг к другу. Беллатрикс поцеловала ее так глубоко, что она могла попробовать себя на ее языке. — Ух ты, — сказала она, вытирая ладонью мокрый подбородок Беллатрикс, — тут так много… — Ты идеальна, — эхом отозвалась Беллатрикс, ее глаза были мягче, чем она когда-либо их видела. Гермиона обняла ее, и Беллатрикс уткнулась в нее носом. — Ты такая милая. Что изменилось? — Ты. Я думала, что смогу уйти от тебя, что смогу отключить эмоции и чувства. Когда я увидела, что ты забыла меня, я не могла… вынести мысли о том, что ты существуешь в этом мире и не помнишь меня. — Я вспомнила тебя… я просто не помнила, что чувствовала к тебе. — Это так же плохо, — Беллатрикс отстранилась от ее. Гермиона не могла удержаться, чтобы не поцеловать ее надутые губы. — А почему ты была такой злой раньше? С Драко? Беллатрикс напряглась, затем отодвинулась, так что она лежала рядом с ней, а не сверху. Гермиона перекатилась, и они оказались лицом к лицу, но Беллатрикс не смотрела ей в глаза. — Белла, — сказала она, поглаживая ее лицо, — расскажи мне? Через мгновение Беллатрикс взглянула на нее. — Лили узнала про нас, она поняла это достаточно легко. Кстати, ты не очень-то умеешь скрывать свои эмоции. Я могла бы сказать, что ты испытываешь ко мне при первой встрече. Гермиона покраснела, хотя знала, что это абсурдно, учитывая все, что произошло. — Она сказала мне, что я поступаю глупо и неуместно. Как было бы опасно, если бы нас поймали. Это может погубить мою и твою репутацию. Она сказала, что если бы я действительно заботилась о тебе, то отпустила бы тебя прежде, чем ты действительно влюбишься в меня. — Она опоздала, — прокомментировала Гермиона. При этих словах глаза Беллатрикс округлились. Гермиона чувствовала укол беспокойства, пока Беллатрикс не притянула ее ближе, переплетая их ноги вместе. — Она была права, — проговорила Беллатрикс. — Это может погубить нас. — Тогда почему ты не отпустила меня? — спросила Гермиона. Беллатрикс пожала плечами и провела пальцами по щеке. — Я решила, что мне все равно. Легкая улыбка тронула губы Гермионы. Она тоже не могла заставить себя волноваться. Весь мир против этого, самого прекрасного, что когда-либо чувствовала Гермиона. Ничто другое не имело значения за пределами этой убогой комнаты, никакая сила в мире не могла оторвать ее теперь. Беллатрикс провела пальцами по волосам и одарила ее усмешкой, и она, без сомнения, самый замечательный человек, которого она когда-либо видела. Гермиона была готова разрушить свою жизнь ради того, чтобы провести с ней больше времени. И Беллатрикс была готова сделать то же самое. Ничто не имело значения, кроме них, здесь и сейчас, и того, что готовит им будущее. Она видела остаток своей жизни в черных глазах Беллатрикс, и независимо от того, уничтожит ли это их или нет, она знала, что в конце концов они будут вместе. Меньшего она не примет.