Кукла

       — Вставай.       Он был создан. Необычайно красивый мальчик, с голубыми волосами и огромными, как из аниме, такими же голубыми глазами. Эталон красоты. Худое, анорексичное тело, идеальная прямая спина, миниатюрное личико, словно старательно высеченное из камня мастером-камнерезом и бледная, а точнее практически белая, тонкая кожа. Глаза, как морские кристаллы: сверкающие, леденящие душу и бездонные. Его ключицы усыпаны стразами, в виде капелек, которые сделаны из чистых, настоящих, собранных со дна морского, жемчужин. Красивый ротик, с нежными, алыми, как спелая вишня губами, которые так и манят прикоснуться к ним. Нет в мире прекраснее такого создания, как кукла Ларри Джонсона.       Маленький мальчик, которому всего лишь тринадцать лет, если не меньше, является не только любимой игрушкой, но и любимым творением. Ларри влюбился в собственное детище, которое он сделал своими руками и оживив его при помощи нескольких тысяч ударов электрического тока. Пигмалион, что создал красивую статую, а потом влюбился в неё, стал реальностью. В том прекрасном древнегреческом мифе, говорилось, что Афродита, решившая исполнить заветное желание Пигмалиона, оживила статую, сделав её наипрекраснейшей из всех смертных. Вот только реальность исказилась. Прекрасное создание не отвечало на чувства создателя, а богиня любви так и не появилась. Кукла она всего лишь кукла: нет чувств, нет страха, нет боли, нет пульса. Нет слёз, нет улыбки, нет эмоций — ничего. Сердца тоже нет — вместо него находится специальный имплант. У мальчика только одно выражение лица — каменное, холодное, застывшее. Уголки губ всегда опущены вниз, а глаза, в котором собранны тысячи оттенков моря, широко открыты, чтобы чарующим, неприступным взглядом сломить наповал любого. Вот только эту куклу никто не видит, кроме Ларри: мало ли что. Красота — вещь коварная.       Глаза открылись, а с металлического пьедестала сошла и сама кукла. Она была довольно маленького роста, по сравнению со своим высоким хозяином. Макушка её головы была где-то на уровне низа живота хозяина. Нити, что удерживали её — оборвались. Рыжий питбуль, с ярко зелёными глазами, встрепенулся, но потом успокоился, осознав, что это Ларри, пришедший забрать свою игрушку.       Ларри Джонсон — самый богатый человек в США, которому нет равных. Но он славится своей жестокостью, грубостью и стремлением получить то, что хочет. Ему наплевать на боль, просьбы, слёзы — главное получить желаемое. Да и он, как всегда, выйдет из воды сухим и победителем. Нет ничего невозможного для него. Видя его, каждый начинает трепетать, у всех подкашиваются ноги, ведь если они сделают что-нибудь не так — беды не миновать. Все знают, что он отличается своей холодностью, жадностью и животной натурой. Все они хорошо понимают, что могут легко попасть под опалу, а в конечном итоге вообще могут распрощаться с жизнью. Все привыкли видеть в нём зверя, готового растерзать любого, кто станет у него на пути или будет просто мешать ему. Но никто не знает, что приходя домой, он меняет свою личность. Никто не знает, что у него есть кукла, ангельской красоты, которая уже несколько лет удовлетворяет его потребности. И, именно из-за неё, он, находясь дома, становится нежным, ласковым, абсолютно другим. Он до безумия любит своё прекрасное творение, каждую ночь, во сне, в лихорадке, шепча его имя. Имя «Салли», что в переводе означает «принцесса». Но вот чувства не взаимны. Сколько бы он не говорил этих трёх слов, сколько бы не целовал его, до потери пульса, — безуспешно. У этой куклы, сердце — всего лишь кусок металла, запрограммированый только на специальные действия. Ничего лишнего.        — Как ты себя чувствуешь? — спросил Ларри, нежно проводя ладонью по щеке Салли. Тот не ответил, как слуга, опустив голову вниз. Пальцы мужчины коснулись подбородка мальчика, — Посмотри на меня.       Он послушно поднял голову, а лазурные глаза смотрели прямо в карие. Красивая худоба мальчика была слабостью Джонсона, а белая кожа только добавляло изюминку. Мальчик был до жути красив собою. Вот почему Ларри держал его в тёмном шкафу, чтобы те, кто приходили к нему в дом, не поддались соблазну украсть куклу и вкусить запретный плод. Смущало лишь одно: Салли годился в внуки Ларри, если не в правнуки. Салли вечно ребёнок, а его хозяин — шестидесятилетний мужчина.        — Послушный мальчик, — томно прошептал Ларри, а его рука уже спустилась к ключицам мальчика. Трепетная боль пробралась в его тело, заставляя ощущать всю болезненную нежность по отношению к нему. Но Салли продолжал молчать, не сводя пустых глаз с хозяина.       Отдёрнув руку, он повёл мальчика в гостиную. Не смотря на роскошь, она была в довольно строгом виде: всё было в коричневом цвете. И только шёлковые, белоснежные занавески хоть как-то разбавляли это. Усевшись на кожанное кресло, Ларри посадил к себе на колени Салли, развернув к себе спиной и уткнувшись носом в его шею. Но ни вздоха, ни лёгкого стона, ничего не сорвалось с губ мальчика. Он просто сидел у него на коленях, выпрямив спину и опустив руки вниз. Ларри провёл рукой по его спине, не отрываясь от шеи.        — Ты такой соблазнительный, неприступный и холодный, как лёд... Я хочу тебя и только тебя... — это уже был тот самый лихорадочный бред, после которого у Джонсона сносило крышу. — Ты как наркотик, от которого невозможно отказаться.