гостиница «космос».

      С самого начала, когда люди ещё даже не догадывались, с чем им довелось столкнуться, на Земле постепенно начали вымирать животные. Поначалу это были совсем незаметные потери, что списывались на быстро распространяющийся вирус, а несколькими месяцами позднее хозяева потеряли всякую надежду вылечить своих зверушек, ведь летальность зашкаливала. Это продолжалось, пока каждый вид не был занесён в красную книгу, как редкий и вымирающий, а домашние питомцы и вовсе были запрещены. Человечество приходило в глубочайший ужас, и никто не знал, чего ждать дальше. Каждый новый день стал праздником, повседневная рутина, которая раньше казалась невыносимой и уничтожающей несла за собой лишь надежду: на счастливые дни, которых ещё могло быть больше и больше, на радость и благополучие. В сердце каждого, даже самого сумасшедшего человека была маленькая искра надежды на то, что это всё скоро закончится.       Но в один момент солнце вышло из строя; обычные августовские будни сопровождались заморозками и хрустящим инеем, а середина октября была душной и влажной. Леса засыхали, а вместе с ними постепенно улетучивался и кислород, люди валились с ног от, казалось бы, излечимых болезней, но уже никто не мог бороться друг за друга. С этого и началась история выживания.       На дворе две тысячи шестидесятый год. Глобальное потепление уничтожило большую половину населения и сломало много жизней. Люди сходили с ума, начали уничтожать друг друга и совсем забывать о том, что они высшие существа на планете. Постепенно всё становилось настолько диким, что казалось бы, назад пути уже нет. Все забыли, что такое личностные качества и как их использовать. Мир исчезал, планета избавлялась от лишнего мусора с помощью извержений вулканов, землетрясений, масштабных ураганов. Земля делала всё, чтобы уничтожить нежеланных жителей и наконец-то восстановиться. Казалось бы, человечество помогало планете с её планом, и с каждым днём населения оставалось на десятки тысяч меньше. Спасти цивилизацию могли только те, кто остался в своём разуме и решился создавать небольшие поселения.

***

      — Беги за ним! Я сказал беги, он не уйдёт от нас сегодня, — худощавый парнишка бежал сломя голову от злобных голосов, что преследовали его уже несколько дней. Силы были на исходе, в бутылке оставалось совсем немного воды и парню казалось, что сдаться — это единственный разумный вариант. Он не может вспомнить, сколько времени он пробежал в своих размышлениях, но из мыслей его вывело большое здание заброшенной гостиницы, которое раньше он видел только издалека. О людях, что поселились здесь ходили многие слухи среди других поселений, и Слава совсем не знал, примут ли его. Мальчик аккуратно пробрался через дырку в заборе и начал оглядываться по сторонам. Его допустимо сильно смутил тот факт, что на самом видном месте в заборе была внушительная дыра, и через несколько секунд он услышал шорохи позади себя, а дальше только темнота.       — Бля, не похож он на одного из них, — высокий парень выделил это слово и кивнул на мальчишку, — слишком смазливое лицо. — А я говорю похож. Сам подумай, зачем кому-то другому лезть к нам? Егор, аккуратнее, не мешок картошки несешь, — тот, что ниже возмутился, смотря на то, как его напарник пытается нести непрошенного гостя. — О, не мешок картошки? Зачем ты его вырубил вообще? Вдруг Мирон его ждал, ты об этом не думал? — Егор фыркнул и остановился, ожидая пока его собеседник пошарится по карманам в поисках ключей и с усилием откроет тяжелую железную дверь. Его взгляд смягчился, а сам он улыбнулся, борясь с желанием потрепать Артёма по голове. — Думаю он предупредил бы… Заходи.       Слава очнулся в просторной комнате. В ушах звенело, затылок отдавал неприятной глухой болью, а во рту пересохло, он с трудом разлепил глаза, осматриваясь. Прямо перед ним был темный, немного потертый диван, слева стоял огромный дубовый стол, на котором в разнобой лежали блокноты, книги и отдельные куски бумаги, окна были зашторены почти полностью, а сам он сидел на пушистом ковре. Парень сразу понял, что это чей-то кабинет и принадлежит он явно не бедному человеку. Такие условия были чем-то крайне необычным для многих. Возле двери перешептывались о чём-то два парня, одного из них Слава узнал, это его он увидел, когда залез сюда. Он рефлекторно сжался, насторожившись и создал этим шуршание. Разговор вмиг прервался, и на него уставились две пары глаз. — Ты же говорил, он очнется к приходу Мирона, — Егор слегка толкнул Артёма и нахмурился, — что нам с ним делать? — Допрашивать, — улыбнувшись изрек он, подходя к парню и садясь рядом с ним, — свет включи. — Когда его просьба была выполнена, он осмотрел Михайлова на предмет серьезных ранений, а потом, не обращая внимание на сопротивления юноши и фырканье напарника, прощупал его одежду в надежде найти жучок. — Пусто, я так и думал. А теперь отвечай мне: кто тебя прислал? Слава прижался сильнее к стене и зашевелил руками, пытаясь что-то объяснить. — Тём, не дави на него, — старший проигнорировал эту просьбу и опять заговорил: — Я повторяю вопрос еще раз. Под кем ты? Кто тебя прислал? — Он дал юноше слабую «отрезвляющую» пощечину, но этого хватило для того, чтобы изнуренный организм дал слабину, и Слава заплакал, закрывая лицо. В коридоре послышались шаги, и дверь в момент открылась. — Какого хуя вы ту… Это кто? — Артём сразу встал, а Ракитин попытался слиться со стеной. Вошедшего явно уважали и, логически подумав, Славик понял, что это его кабинет. Следом за ним в комнате бесшумно появился длинноволосый блондин и окинул присутствующих презрительным взглядом. — Мир, он пытался залезть сюда, — начал было Шато, но его прервали поднятой вверх рукой. Мирон опустился к Славе. — Ладно. Это понятно. Почему вы довели его до истерики? Он не похож на людей Бамберга, более того, это ребёнок, — строго сказал Фёдоров. — Если следовать твоей логике и не пускать сюда только людей Бамберга, то у нас будет проходной двор, где каждый может слить информацию, — запротестовал Егор и получил одобрение Артёма в виде положительного кивка головой. — Ты прав, — улыбнулся Глеб, — и что же вы узнали о нем, следуя своим методам? — он оскалился и услышав «ничего», неоднозначно выдохнул. — Сумку проверяли? Нет? Ну да, никто из вас двоих не додумался. — Если ты такой умный, мог бы сам… — Довольно, — Мирон переместился на свое рабочее место, Егор с Артёмом упали на диван, а Голубин так и остался стоять в проходе. Слава решил не влезать и тихо наблюдал за происходящим. Ему понравились Глеб и Мирон, и юноша надеялся, что остальные в группировке придерживаются их взглядов. — Голубин, проверь сумку. — Мужчина устало потёр виски и поднял взгляд. Блондин решил не медлить и сразу же схватился за сумку, на что услышал мычание незнакомца. Парень вывалил содержимое на стол главного: пара ручек, карандашей, несколько небольших блокнотов, фляжка с водой и ещё много различной, и как казалось Голубину, ненужной ерунды. Мирон многозначительно вздохнул и взял в руки блокноты, а после начал пролистывать. — Есть что-то важное? — Глеб переводил взгляд с Мирона на блокноты и обратно, незнакомый человек, увидев бы такую картину, точно подумал, что у парня нервный тик.— Блять, Окси, твои умные взгляды сейчас вообще не нужны. — Да не может он разговаривать, — Фёдоров перевёл свой взгляд на парня, который дрожал с каждой секундой всё больше и больше. — Я верно понял? — Слава коротко кивнул. — Ну и зачем нам инвалиды нужны? — Шатохин будто бы решил напомнить о своём существовании, что совершенно не понравилось Мирону и парень был одарён грозным взглядом. Чаще всего мужчина не кричал на своих людей, не пытался их наказать. Он знал, что одного взгляда будет вполне достаточно, но видимо не сегодня. — Ну раз ты у нас в полном уме и здравии, то приглашаю тебя взять инструменты и заделать дыру в заборе, чтобы поток гостей наконец-то закончился. Один Фаллен чего стоит, — Фёдоров вновь потёр глаза, а после начал нервно постукивать пальцами по столу. — Что же нам с тобой делать? Свободных комнат в пригодном для жизни состоянии пока не наблюдается. Кто ещё живёт один? — В этот момент Глебу захотелось последовать примеру Ракитина и слиться со стеной, но если у младшего это вышло, то у блондина как-то не очень. — Ответ нашёлся сам собой, мы отдаём тебя под опеку Глеба. А теперь свалите все с моих глаз. — Нет, нет и ещё раз нет, Окси! Мы договаривались, что я всегда буду жить один. Что за дела? — Голубин, казалось бы, сейчас готов убивать всех, кто попадётся ему на глаза. — Вот именно, Глебу нельзя жить с кем-то! — Артём, что уже стоял около двери, услышал план Мирона и разозлился не на шутку. Егор вновь толкнул его в плечо, а Глеб злобно посмотрел. — Вы всё ещё здесь? — Мирон ударил кулаком по столу, и Артём сразу же притих, но не ушёл. Парню был интересен дальнейший ход событий. — Даша тоже одна живёт, и почти не появляется в комнате! Она — прекрасный вариант, зуб даю, — блондин томно вздыхал, после переводя взгляд на Славу, глаза которого через пару секунд расширились, будто пятирублёвые монетки. Глеб вдруг почувствовал слабую боль в затылке и увидел, как на пол рядом с ним падает скомканный кусок бумаги. — Нихуя подобного, у меня комната маленькая, — Тарасова прошла внутрь, уселась на диван и закинула ноги на деревянный кофейный стол, совсем не обращая внимание на присутствующих, — Голубин, хватит ныть, возьми себя в руки! Я девушка в конце концов, — Артём снова начал возражать, а Глеб, поняв, что причина этому — неугасающая ревность, решил согласиться на сожителя и позлить парня. Мальчишка не двигается почти, да и разговаривать не может. Чем он помешает? — Ладно. — Ладно? — все четверо удивились. — Да, вставай, малой, — он протянул руку Славе и потащил его за собой, все остальные тоже направились к выходу, Мирон остался один, Егор и Артём вернулись к забору, по дороге решая, кто будет заделывать дыру, если Фёдоров настоит на своём.       Голубин толкнул дверь, пропуская гостя. Славик осмотрелся, все-таки повезло им занять гостиницу, в любом случае это не комнаты, а номера и оформлены они со вкусом. Комод с огромным зеркалом над ним стоял напротив огромной кровати; если постараться, на нее можно лечь вчетвером. Под ногами был холодный тёмный кафель, а напротив двери находился застеклённый балкон со столом и двумя стульями. Стекло где-то полопалось, но в целом оставалось пригодным для существования. — Чувствуй себя как дома, — безразлично сказал Глеб. — Ты, наверное, хочешь пить? — в следующую секунду ему был протянут стакан, в который он жадно впился. — Воу, тише, ребёнок. — Юноше это обращение не понравилось, и Глеб улыбнулся. — Думаю, ты хочешь послушать, что вообще произошло, — блондин начал убирать бардак. — Я не знаю, как ты сюда попал, но ты можешь мне доверять. — Глеб подошёл к мальчику ближе, потрепал по волосам и протянул ему блокнот с ручкой, чтобы тот смог ответить или же задать вопрос. Может быть, его появление не такая уж и плохая новость.

***

      — Я не собираюсь делать забор, это тебе сказали, — Егор сел на корточки и наблюдал за тем, как Артём метался из стороны в сторону. — Я устал делать всю работу за тебя, ясно? — Да когда ты за меня что делал? Ты вообще ничего не можешь по-нормальному, — Артём подходит ближе к Ракитину и толкает, вкладывая всю свою силу в удар. Парень валится с ног, сдирает ладонь об асфальт и моментально поднимается на ноги, подходя к Шатохину. — Ну давай, ударь меня, чё ты! — Сам напросился, — младший хватает друга за руку и швыряет на землю, сразу же садясь сверху. Егор не понимает, откуда в нём столько злости, но начинает бить парня по лицу, совсем не жалея. — Твой ебучий Глеб лучше, не правда ли? — Хватит, блять, хватит! — Старший пытается остановить злость своего друга, но их обоих останавливает голос, что слышится за забором. Парни одновременно поворачивают головы и видят Макса, что весь измазан в крови.