Oh (boy) my!

      В каждой сказке есть принц, который обязательно будет счастлив с принцессой. Это может быть сильный и великодушный принц с мечом на поясе на перевес. А может, он хитрый и язвительный, шепчущий сотни комплиментов на ушко? Или он холодный и равнодушный, выражающий свои чувства через поступки? Или же настолько красивый, что дыхание сбивается, и сердце замирает каждый раз от его лёгкой улыбки? Столько сказок и в каждой свой типаж. Но связывает их всех одно — на каждого принца найдётся своя принцесса, которую нужно будет спасти от злодея и чьё сердце необходимо завоевать. Ну или… Принц.

***

За окном тарабанил дождь, громко сопровождая биты, льющиеся из стареньких колонок в домашней студии. Джихун, что сейчас недовольно смотрел на экран монитора, отчаянно пытался выискать где же проблема. Но сколько бы он не проигрывал дорожку, а делал он это уже пару часов, не мог найти проблему в мелодии, которая резала ему слух. Лапша в тарелке давно разбухла и превратилась в отвратительное нечто, а палочки пали жертвой лапшичного монстра. Любящему поесть парню стоило бы расстроиться или разозлиться, ведь больше в доме не осталось еды. На пары он пойдет такими темпами голодным, если вообще пойдет, ведь будильник разрывался последние десять минут. Только блондин лишь с завидной периодичностью откладывал его, даже не отрывая усталых глаз от экрана монитора. Но мелодия все не шла, она крутилась в голове и влекла за собой. Мягко укладывалась на плечи теплым пледом и дарила нежное чувство, которое Джихун не мог почувствовать в проигрываемой программой дорожке. Пальцы стучали по столу, отбивая ритм, а осенний дождь эхом вторил им, плотной стеной ограждая музыканта от посторонних звуков. И на очередном проигрыше парень резко дергается, точно поняв что ему нужно, хватается за мышку и теряет мысль. Противный звонкий писк телефона с треском разорвал на части посетившее Джихуна озарение, оставляя того бездумно смотреть на экран и осознавать ситуацию. В безысходности, он откидывается на спинку стула и тянется за телефоном, разрушившим атмосферу и до сих пор противно гудящим. На автомате сбрасывает вызов, внутри молясь, чтобы вдохновение вернулось. Скоро конкурс и ему нужно закончить эту песню, а пока нет мелодии, у него не будет и лирики. Время тикает и, увы, не в его пользу. Джихун глубоко вздыхает, позволяя аромату свежести и мокрого асфальта пропитать легкие, и снова вслушивается в музыку, но слышит лишь писклявый рингтон. Он сбрасывает, но вновь и вновь писк бьет по ушам, блондин догадывается кто ему звонит, но отчаянно надеется, что ошибается. Но его надежды со звоном разбиваются, когда он видит имя звонившего, а также время. Сегодня песню он не закончит. — Что тебе надо? — ворчливо бормочет студент и лишь сейчас обращает внимание на стаканчик лапши. Зарывается пальцами в спутанные волосы и тяжко вздыхает, смахивая посуду со стола в мусорку. — Вот так ты со своим лучшим другом? — возмущенно спрашивает у него Джонхан, блондин лишь закатывает глаза. Эти фразочки никогда не прекратятся. Юн настолько капризный, что недавно заставил Сынгвана поставить свое фото на обои телефона. Хан отговаривается тем, что он тоже поставил младшего, только телефон никому не показал. — Не помню, чтобы соглашался быть другом дьявола, — и он действительно не помнит, когда же они начали общаться, и как давно все это продолжается. Просто однажды в его жизни появился этот демон с ангельской внешностью и голосом, а потом остальные ребята с вокального. И все бы ничего, да только сам Джихун с продюсерского факультета, а в отделение вокального никогда даже не ступал. Иногда он задумывается, не один ли это большой и успешный план, ведь его песни всегда получали хорошие отзывы и оценки, и с ним хотели работать все ребята с вокала. — Тебя никто и не спрашивал, тащи скорее свою задницу в универ. Сегодня объявление результатов промежуточной аттестации, — с тяжелым вздохом Ли медленно натягивает темную худи и захлопывает дверь комнаты, передергиваясь от слов друга, — Если мне еще раз придется тебя отмазывать, будешь милашничать, — от, казалось бы, легкой угрозы блондин весь покрылся мурашками, резко прибавляя скорости, потому что самая главная причина в том, что он ненавидит милашничать. Ли Джихун не милый и точка. Но маленький рост и пухлые щечки автоматически делали свое дело, и каждый считал своим долгом сказать о том, какой он милый. Только он не милый и сломать челюсть или нос может вполне легко и быстро. И исключений он не делает, но Джонхана побаивается. Громкий плеск сопровождается писком сброшенного звонка. Парень морщит лицо, с грустью рассматривая серое, хмурое небо и плотную стену дождя. Натягивает сильнее капюшон толстовки и смело шагает вперед. Джихун храбро готов промокнуть, лишь бы не милашничать перед вокалистами, и, не дай боже, позволить им трепать свои щеки. Это было второе любимое наказание друзей, и все бы ничего, мило же. Но Джихун не любит скиншип. Продюсер вообще напоминал собой ежика — злого и насупленного, тыкающего иголками каждого, кто сделает хоть шаг ближе. Он не любил скиншип и громкие сборища. Не вел соцсети, ограничиваясь аккаунтом на саундклауде и инстраграмом, который мог не обновлять месяцами, если не годами. В свободное время он предпочитал сидеть дома и практиковаться в игре на музыкальных инструментах. Как его занесло в компанию к парням с вокального он не понимал и не поймет скорее всего никогда. Они были шумными, любили шалить и часто творили совершенную сумасшедшие вещи. Даже его осветленные химией волосы были очередной шуткой мелкого проказника Донхека, поддерживаемого Сынгваном и Джонханом. Кеды стремительно наполнялись водой и начинали подозрительно хлюпать, а мокрые рукава худи тянуть вниз. Ли уже думал плюнуть, и пойти в магазин, вывеска которого ярко сверкала сквозь мутную стену дождя. Не сегодня, так завтра эти парни найдут повод, чтобы поиздеваться над ним, и даже вроде поддерживающий продюсера Сокмин присоединится к ним. Но резко прекратившийся дождь заставляет его остановиться. Джихун до хруста позвонков голову запрокидывает вверх и давится собственным вздохом. В их университете есть несколько факультетов, у которых есть свои негласные лидеры. Например, лидером вокального будет Джонхан, сам Ли главный на своем факультете. Но помимо них есть еще пара факультетов, а именно хип-хоп и перфоманс. Такое разделение накладывает определенный отпечаток на поведение и взаимоотношения между факультетами. Танцоры не любят вокалистов, виноват ли в этом дьявольский дуэт Ди, а именно Донхек и Джонхан, парень не уверен, но считает, что в этом есть смысл. Уж очень изобретательны на шутки и шалости вокалисты, а энергичный Сынгван им в этом всегда поможет. Еще вокалисты не общаются с реперами, но тут скорее нечто обоюдное и связанное с любовной драмой Бу. Ведь продолжает же Марк с этого факультета общаться с Ютой и Чону из тусовки вокалистов, плюс ко всему, он является лучшим другом Донхека. Но на самом деле все это не важно, действительно важен лишь яркий цветастый зонтик с воздушными шариками и лучезарная улыбка признанного всеми лидера хип-хоп факультета — Чхве Сынчоля. Этот парень сейчас смешно морщил нос от зябкого ветра и не давал жестокому дождю и дальше атаковать одежду Джихуна. Нет, вместо этого он бессовестно атаковал сердце продюсера, мило улыбаясь и показывая лучики морщинок в уголках глаз. Джихун честно может признаться, что эта улыбка — оружие массового поражение, потому что он далеко не уверен, что не ослеп и не страдает от стенокардии. Сердце бешено стучало, а ноги резко начали расходиться, и в голове лишь одна мысль была:

«Какой же он красивый»

— Ты на пары? Не заболеешь? Первая пара все равно у Склерозника, мог и не приходить, — в карамельных глаза засверкали смешинки, а Ли отчаянно пытался выдавить из себя хоть слово. На деле же, лишь продолжал рассматривать лицо шатена в непозволительной близости. Они дружили, или вернее, Чхве иногда снисходил до общения с Джихуном, а тот был по самые уши влюблен. Причем уши были не его, а Сокмина. Дружбой это можно было назвать с натяжкой. Размером с Сеульскую башню. Только Джихун продолжал верить, что это самая настоящая дружба. Они часто работают вместе и иногда даже обедают за одним столом в кафетерии. И плевать, что Купс, как его называют ребята с хип-хоп факультета — друг детства Джонхана, влюбленное сердечко блондина верит в то, что он может гордо называть себя его другом. — Джонхан опять будет издеваться, если пропущу результаты аттестации, — тихо бормочет в ворот толстой худи блондин и натягивает капюшон сильнее, в попытке скрыть наверняка горящие уши. Это с вокалистами да в студии своей он весь такой крутой и главный гэнста на районе, а рядом с Сынчолем превращается в мягкую зефирку. Причем тающую. Потому что от улыбки репера и мелодичного смеха невозможно не растаять. — Результаты! — шатен делает большой шаг, перешагивая через лужу и с улыбкой помогает Джихуну пройти через нее, совершенно не беспокоясь, что на них оглядываются. Сам же Ли охотно принимает помощь, не особо радуясь перспективе вымочить обувь еще сильнее и даже не смущается того, как крепко хватается за чужую руку, — Интересно, кто из нас в этот раз победил, — лукаво улыбаясь, произносит в пустоту Чхве, щурясь от пробивающегося сквозь тучи солнца и не отпуская маленькой ладони продюсера. Все же разница в росте имеет большое влияние. Блондин же каменеет, железной хваткой сдавливает ладонь в своей руке и остервенело начинает мысленно молиться, чтобы это был он. Дело не в том, что Джихун конкурентоспособный или не любит проигрывать, вовсе нет. Просто ему не хватает смелости признаться шатену, что он безумного в него влюблен, и каждая песня, что он написал, посвящена ему и продиктована мыслями о нем. Даже последняя мелодия, которую он готовит на экзаменационный конкурс, пришла в голову, когда он смотрел, как любовь всей его жизни (и никак иначе) читает книгу, нежась в лучах солнца. «Ох, что я должен делать, находясь с тобой так близко?» — эта мысль крутилась в голове блондина весь путь до университета, а сердце отбивало бешеный ритм, словно желая выпрыгнуть из груди прямо в руки шатена. И если честно, Джихун был бы не против. Зато не нужно признаваться.

***

В университет они пришли абсолютно мокрые, вернее, Джихун был уже вымокшим, а помогающий ему преодолевать большие лужи Сынчоль промок на пару с ним. Был ли смысл в пестром зонтике — неизвестно, зато романтично. Именно об этом насмешливо и язвительно сообщил другу Джонхан, помогая сушить мокрые пряди волос. Джихун молчал. Не то чтобы он был другого мнения, просто действительно было романтично. А еще: — Мы делились наушниками, — находясь в легкой прострации и мечтательно улыбаясь, произнес продюсер. Сидящие рядом вокалисты лишь закатили глаза. Обычно Ли собранный и серьезный, но если дело касается Чхве Сынчоля ака Эскупса, он словно теряет мозг и расплывается жидкой карамелью по парте. Карамель эта, кстати, настолько сладкая и приторная, что от количества сахара в ней запросто можно умереть. Иначе как объяснить следующие слова блондина: — Даже один вид его спины делает меня счастливым, — и никто бы не обратил внимание, что компания с хип-хопа, громко смеясь, уселась прямо перед дьявольским дуэтом и его чертями, если бы не эти слова Джихуна. Сидящие впереди реперы слышали буквально каждое слово, а если не слышали, то догадывались по реакции Сынчоля. Юноша аккуратно прикрывал ладонью губы, изо всех сил стараясь не засмеяться. Он считал блондина бесконечно милым и красивым, особенно когда Джихун начинал краснеть или петь. Но по-настоящему шатен начинал трепетать, когда слушал песни, написанные студентом. Ему казалось, что они все про него и для него. Ведь по лицу блондина было так легко читать его чувства. Или же Сынчолю хотелось в это верить. — Мне кажется, или Хансоль сегодня выглядит еще хуже, чем вчера? — названный парень выглядел лучше, чем шикарно — с уложенными назад волосами и черной рубашке, заправленной в узкие скини — но Сынгван был бы не дьяволенком Бу, если бы не оскорбил парня. Иногда это кажется какой-то извращенной игрой, иначе почему репер не сдается и продолжает попытки сблизиться с объектом своего обожания каждый день. Попытки эти, конечно, чаще всего заканчиваются провалом, а разозленный вокалист устраивает подлянки всему факультету Хансоля, но что не сделаешь ради любви, не так ли? — О, господи. За что мне это наказание? Где я так согрешил? — театрально прикладывая руку ко лбу, патетично воскликнул Джонхан. — Всего лишь заставил Еву сожрать чертово яблоко, — откусывая кусок от пресловутого фрукта, буднично сказал Хэчан, прожигая глазами ряд впереди. Его смутило поведения реперов, а особенно красные уши Тэена с Марком, но о своих догадках младший решил умолчать. Не его проблемы. — Не разговаривай с набитым ртом, — строго ответил на шпильку Юн, продолжая сушить волосы единственному в этой компашке сладкоголосых мальчиков продюсеру. Этот день не являлся каким-то исключением. Вокалисты всегда были шумными и даже не осознавали насколько, а другие факультеты банально боялись им сказать. Причем это касалось всего. Высказывать критику в свой адрес певцы позволяли лишь Джихуну и преподавателям, остальных же ждала жестокая кара. Вот и тихо сгорающие от неловкости реперы, смеющийся Чхве и посыпающий голову пеплом Хансоль благоразумно молчали. Они еще хотели жить, а в том, что вокалисты сами растрепали секрет их друга, они не виноваты. Пиздеть надо тише. Так или иначе, Сынчоль терпеливо ждал, как джентльмен давая время своей даме на принятие решения. Плевать, что дама имеет кадык и легко может скрутить его в крендель, а еще общается с самыми настоящими дьяволами. Это не имеет значения. Единственное, в чем он сомневается — это то, что он сможет долго терпеть. Ведь чем больше он смотрит на этого насупленного ребенка, тем больше влюбляется.

«В любом случае, ты мне нравишься»

Кивает сам себе шатен, и слегка дергается от громко удара рядом с собой. Сынчоль удивленно смотрит на своего друга, что бьется головой об стол. Переводит взгляд на сидящего рядом Мингю и вопросительно выгибает бровь: — Сынгван, — тяжко вздохнув, произносит друг и смотрит на Хансоля жалостливым взглядом. История про дьяволенка Бу и его вечную жертву Хансоля, выступающего под псевдонимом Вернон, была чуть ли не легендой их университета. Если бы на их ссоры можно было продавать билеты, факультет хип-хопа давно занял бы почетное место в списке форбс. Но билеты не продавались, а легенды так и продолжали свой затянутый на несколько сезонов сериал, портя жизнь всем вокруг. Хансоль старался выглядеть лучше и часто менял стиль, в попытке затронуть сердце своего возлюбленного. Даже написал несколько баллад, консультируясь по этому поводу с Джихуном, в надежде, что может так сработает. Но не сработало, парень лишь навлек на себя и свой факультет проблемы. Месть от вокалиста не была чем-то действительно серьезным — обстрел бумажными шариками слишком по-детски, не так ли? Но сталкиваясь с ней постоянно — начинала бесить, и вскоре отношения двух факультетов превратились в такие. Чхве понятливо кивает и поднимает глаза на доску, услышав сбивчивые извинения Ким Чонина или как его кличут в их университете — Склерозника. — Простите, я забыл номер аудитории, — преподаватель лучезарно улыбнулся, и по аудитории прокатился восхищенный хор девушек, что фанатели от Кима. Ну и что, что вместо головы — мешок с соломой, зато посмотрите, какой красивый, — Но я принес вам хорошие новости! У нас новенький! — одобрительные хлопки женской половины и разочарованные вздохи от мужской. Сынчоль лишь зло шикнул на свой факультет, из-за стоящего гула он не слышал, что говорили на заднем ряду. В помещение медленно зашел брюнет, а девочки со всех факультетов громко запищали, и даже несколько парней не сдержали уважительных возгласов. Все в их университете были красивыми и имели яркую, запоминающуюся внешность, но один лишь взгляд новенького буквально заставил большую часть студентов озабоченно коснуться лица и тревожно посмотреть в зеркало. Хансоль вновь начал методично биться головой об стол, разобрав сквозь утихший гул голос Бу: — Если я не подружусь с этим красавчиком, то эта жизнь не имеет смысла. Рядом с парнем также нервничал его друг, посматривая на свой объект обожания. Мингю бессовестно грыз ногти и стучал ногой, пристально рассматривая своего одногруппника, который восхищенно разглядывал новенького. Не то чтобы он сомневался в своей внешности, но такую откровенную реакцию видел первый раз, и она его абсолютно не радовала. — Добрый день, меня зовут Джошуа, вокальный факультет. Приятно познакомится, — медовый голос и мягкая улыбка вызвали новую волну гула в аудитории. Сынчоль смотрел на убивающихся друзей и усмехался — ему волноваться не о чем, его половинка от него точно не уйдет. Но прозвучавшая таким знакомым голосом фраза: — Вау, я хочу написать для него песню, — резко впилась в спину и крепко застряла где-то между ребер, царапая сердце, но не протыкая.

«Ох! Что мне делать? Потому что ты мне нравишься»