Oh (boy) my!

      Кафетерий гудел словно улей и точно так же был забит студентами университета, до отказа. И среди этого волнующегося моря людей, столик в самом центре занял главный факультет учебного заведения — вокальный. Правда считали так, лишь вокалисты, но никто слово против им, все равно, не говорил — боялись получить порцией карри в лицо. Вокруг одного из столиков было очень шумно, казалось этот стол был средоточием гамма, стоящего в кафетерии. Джихун лениво ковырял вилкой свою порцию столовской еды, щедро купленной мамочкой всего вокального факультета Джонханом и старался впихнуть себя еще ложку. Но есть не хотелось от слова вовсе. Живот закручивался в морские узлы и на языке крутился противный горький привкус поражения, когда после представления новенького, им объявили результаты.

Ожидаемо, Джихун снова занял второе место.

Поэтому сейчас и был темнее тучи, и чернее лака для ногтей Хэчана, что в наглую подкрашивал их прямо за столом. Где-то на периферии сознания крутилась мысль дать смачный подзатыльник мелкому, но она тихо тонула под весом мрачным мыслей о Сынчоле, так что младший вокалист, все так же, красил свои ногти и стрелял глазами в сторону пытающегося есть Марка. Рэпер от этих взглядов замирал и периодически давился едой, стоило ему встретиться с Хэчаном глазами. — Хэчан-и, дай уже Марку поесть, задохнется же скоро парниша. И вообще не крась ногти за едой, — строгим тоном начал поучать парня Юн, на что младший лишь фыркнул и показательно продолжил свое дело. Парень поняв, что не добьется послушания, забирает пудинг с подноса шатена, после разворачивается к продюсеру, — Ну и что, ты грустишь? Это ведь не конец света, ты в тройке лучших по всему университету. Радоваться наоборот надо. — Но я не первый, опять, — растягивает гласные и падает лицом на сложенные руки Джихун. Его бесила эта ситуация, которая повторялась уже на протяжении пары лет. Он второй, а Сынчоль первый. И все бы ничего, да только, как прикажите признаться любимому, если он забирает шанс сам каждый раз? — Он такой крутой. Боже, есть ли хоть что-то в чем он плох? Он же и танцует, и песни сам пишет, и в спорте хорош. А вы слышали, как он поет?! Господи, да ангелы просто дети таскающиеся в караоке, по сравнению с ним, — обладатели «ангельского голоса» или дьявольский дуэт синхронно скрипнули зубами, мысленно заставляя себя успокоиться. Продюсер еще не стал жертвой их мести, лишь потому что, всегда писал лучшие песни, которые неизменно получали наивысшие оценки и отлично раскрывали потенциал исполнителя. — Вообще возможно, что он может быть в чем-то профан? У него даже характер прекрасный! Недавно я видел, как он таскал стулья вместе с первачами, а еще он помогает в приюте для бездомных животных, — ровным счетом никому за столом вокалистом не была необходима информация, о том насколько же прекрасный человек Чхве Сынчоль. Но когда Джихуна несло, а это было каждый день, они вынужденно слушали эти пылкие речи сводящиеся к одной мысли — «Любите Чхве Сынчоля!» — Когда Джихун вообще собирается двигаться дальше? — все же закрыв лак для ногтей, невинно спросил Хэчан и начал по-тихому утаскивать свой пудинг обратно с подноса Джонхана. Если, со стороны могло показаться, что Юн ничего не видит, на деле, это было далеко не так, ведь буквально сразу же младший получает хлесткий удар по руке. — Такими темпами, кажется ты еще выпуститься успеешь, а наш Уджи будет все пытаться превзойти Сынчоля, — медленно потягивая свой максимально бодрящий американо, ответил на вопрос, подозрительно молчавший до этого, болтушка Сынгван. Продюсер лишь зло пыхтел, как насупленный ежик и зло ковырял свою еду, сверкая из-под длинной челки на всех парней за столом. Его друзья же даже не пытались сделать вид, что хотя бы немного напуганы и только иронично улыбались. Они и сами кого хочешь напугают, да при чем так, что на всю жизнь оставят заикой. — Почему нельзя просто признаться? Без этих всех первых и вторых мест, — озвучил общую мысль, которая мучила весь вокальный факультет чуть ли не с первого курса, Джонхан, — У вас же хорошие отношения, сегодня даже за ручки ходили, — Юн откровенно не понимал всей этой драмы и скептически выгибал бровь, прямо смотря на друга, что начинал медленно, но верно краснеть, и даже от шока уронил вилку прямо в порцию карри. — Ты думаешь признаться это так просто? — краснея ни хуже помидоров в салате, и дрожа от негодования, грозно спрашивает у друга блондин. — Ну да, просто берешь и подходишь, — пожимает плечами Бу и сминает пустую пачку от напитка. — Можешь даже не подходить, а крикнуть, — насмешливо тянет самый младший, все же наконец, получив свой законный десерт и сейчас с удовольствием поглощающий его. — Ну или написать, — вставляет свои пять копеек, невесть откуда взявшийся Сокмин, шумно усаживающийся рядом и нагло ворующий с подноса Сынгвана маффин. — Вы думаете признание это прогулка по парку или поход в супермаркет? Я должен учесть время и место, а еще… — блондин от избытка чувств даже встает, с грохотом роняя свой стул и заставляя всех в столовой притихнуть. Ли Джихун по жизни был спокойным и рассудительным малым для большинства, но все же он тусовался с вокалистами, поэтому пресловутое большинство считало его темной лошадкой. — Погоду, направление ветра, уровень влажности, фазу луны и цвет нижнего белья, да? — едко прерывает монолог друга Джонхан и ехидно тянет уголки губ вверх, наблюдая, как тот сдувается и сползает на свое место. — Я ссу, понятно? — друзья взрываются звонким смехом, эхом отбивающийся от стен кафетерия и волнами расходится по помещению, заставляя несколько человек вздрогнуть. Отсмеявшись, утирающий выступившие слезы, Джонхан отвечает другу, от чего-то не смотря на него абсолютно, а внимательно провожая кого-то взглядом: — Давайте подождем окончательных результатов, а потом решим. Сам ты признаешься или мы пристегнем тебя наручниками к Чолю, — лукавая улыбка заставила, покидающего столовую Чхве вздрогнуть и непонимающе посмотреть на друга детства.

***

Голова гудела от изобилия информации после пар, а настроение валялось где-то на дне Марианской впадины, поэтому в выходные Мингю было решено заесть стресс хорошей порцией сладкого. О том, имели ли Сынчоль и Хансоль свои планы, он не спрашивал, их мнение все равно не учитывалось. Не будет же он один есть тортики? Именно поэтому троица сейчас сидела в красивом кафе, отделанном в приятной розово-сиреневой гамме, переполненным группами девушек, громко хихикающих и смущенно обращающих на них внимание. И было от чего. Хансоль, в своих черных вещах и сережками в виде аккуратных крестиков, выбивался из общей атмосферы, а уж карамельный фраппе с большой шапкой взбитых сливок сверху и вовсе не вязался с образом студента. Мингю, который привел их сюда, не далеко от него ушел, одетый в худи и кожаную куртку поверх, с удовольствием поглощал огромную порцию клубничного парфе. Только Чхве спокойно пил зеленый чай, мыслями будучи абсолютно далеко от друзей. В его мыслях был один маленький продюсер, что заставлял сердце бешено биться и трепетать, но первый шаг не делал. Парню такое бездействие порядком надоело, а сегодняшняя ситуация лишь подстегивала раздражение, медленно скапливающееся где-то в ребрах, и периодически зудящее. Сегодня оно не просто зудело, а горело. Сынчоль больше не хотел ждать, разве он не дал достаточно времени Джихуну? — И все же, какие вокалисты сложные, — резко прервал уютную тишину Хансоль и отодвинул от себя недопитый напиток. Студент грустно размешивал красивой трубочкой фраппе, наблюдая как сливки медленно растворялись в нем, — Что мне еще сделать, чтобы он обратил на меня внимание? — Сынгван вроде и так одаривает тебя им, а заодно и весь наш факультет, — насмешливо хмыкает Ким, и едва успевает пригнуться, чтобы не получить кинутой трубочкой в лицо. — Нормальное внимание. Положительное. Благоприятное. Позитивное. Хорошее, — начал перечислять слова шатен, пока поднимал трубочку с пола. Негоже разбрасываться, работники кафе не виноваты, что его друг идиот. — Мы не на культуре речи, что ты заладил с прилагательными? — Хансоль едва сдержался, чтобы не кинуть в Кима еще раз несчастный предмет. — Я уже все перепробовал, но ничего не помогает. И ведь недавно мы целовались же. Причем он сам меня поцеловал! — Это ты про вечеринку, где все напились настолько, что в универ пришли лишь трое с нашего факультета, а от вокалистов вообще никто. — Эта та вечеринка, когда пьяный Хан заставляли Сынгвана не отлынивать и играть вместе с ними в бутылочку, а потом его рвало половину вечера? Одновременно спросили друзья у единственного в компании блондина, ведь на той же пресловутой вечеринке, Хансоль услышал, что Сынгвану нравятся блондины. Естественно, рэпер сразу же на следующий день покрасил волосы в приятный медовый оттенок. Только вот, вокалист не оценил, да и вообще не пришел в тот день на учебу. Вспоминая, как жгла краска кожу головы, парень передернулся и с кислым лицом уселся за стол, даже не прикасаясь к напитку. — Может все-таки стоит отказаться от этого парня? — делает несмелое предложение негласный лидер хип-хоп факультета, заранее зная, что получит отрицательный ответ. Он бы тоже не отказался, и не откажется. Раз Джихун не хочет сам делать первый шаг, он сделает прыжок ему навстречу. — Нет, и вообще наши не сдаются. Может я и немного неловкий, но я никогда не отступлю, — твердо ответил Хансоль и залпом допил свой напиток. Сынчоль улыбнулся его решимости, мысленно подстегивая самого себя быть таким же. — Только иногда туплю, да? — пошутил Мингю, подтягивая к себе меню, чтобы заказать еще сладостей. Сынчоль тихо засмеялся, прикрывая ладонью губы, в попытке скрыть смех, но блондин, все равно, злобно сверкнул на него глазами, точно спрашивая одним лишь взглядом — «И ты, Брут?» — Кто бы говорил, сам-то когда перестанешь смотреть брошенным щенком и признаешься Вону? — ехидно тянет Хансоль, испытывая радость, что может отыграться на друге. — Совсем забыл, у меня же пары, на которые я уже опаздываю, — нарочито громко сказал Ким, изо всех сил стараясь выглядеть обеспокоенным, но выходило лишь смущенным. — Сегодня воскресенье, — сквозь смех бормочет шатен, а Мингю застывает, словно пойманный с поличным. Жалостливо смотрит на утирающего, выступившие от смеха, слезы Чоля. Переводит взгляд на довольного Хансоля, лениво потягивающего свой напиток и активно старается придумать ответ, но ничего лучше, чем: — Это воскресные пары, — не придумывает и понимая абсурдность этих слов, устало падает обратно на стул, принимая поражение. Ему абсолютно точно необходимо сладкое и желательно в огромном количестве. Прямо сейчас. Под прицел голодного желудка Мингю попадает несколько тортов и огромная креманка мороженого, которое он, по идее, должен был разделить с друзьями, только в реальности парни банально испугались трогать Кима. Настолько у него было несчастное выражение лица. Несчастный Ким Мингю — голодный Ким Мингю и если его не покормить, то можно будет лицезреть, как он превращается в Халка. Друзья спокойно переговаривались между собой, обсуждая предстоящую аттестацию, лишь иногда посмеивались над парнем, потому что Мингю в своем стремлении заесть стресс, не заметил, как весь вымазался в холодном лакомстве. Ким обратил внимание на парней, лишь в тот момент, когда за их столом резко образовалась подозрительная тишина, а еще кто-то сильно наступил ему на ногу. Парень резко вскинул голову, желая высказать пару ласковых матов друзьям, но подавился буквально всем, что хотел сказать и что крутилось в голове. — Тебе настолько сильно нравится мороженое? — широко улыбнувшись, от чего в уголках глаз появились лучики морщин, спросил Вону. «Ты мне нравишься больше» — едва не слетело с языка Кима, если бы не очередной пинок под столом. — Д-да, — кажется Мингю прикусил язык, а Хансоль поставил себе фингал, слишком сильно хлопнув себя по лбу. И только Сынчоль с Вону тепло улыбались.

***

Не то, чтобы Сынгван был трудягой, но именно таким он и был, поэтому даже воскресенье проводил в музыкальной комнате университета, благо их куратор — тихий, немного пугающий До Кенсу поощрял старания и трудолюбивость. Рядом громко тыкал в телефон Сокмин, вероятно играя в одну из сотни игр на его телефоне, неимоверно раздражая Бу. Парень понимал, что друг не может разбирать с ним песню, потому что недавно простудился и не хотел напрягать горло, но абсолютно не понимал, почему нельзя было вести себя хоть немного тише? От шума ноты разбегались перед глазами, а слова точно играли в прятки с ним, постоянно ускользая от его сознания. Он грубо отложил нотные листы и спрятал лицо в руках, в попытке успокоиться и не наорать на друга и, о чудо, на Сокмина это подействовало: — Не получается? — блондин неопределенно пожал плечами и устало потер виски. Выгнать друга ему не позволила бы совесть, но и дальше выслушивать бесконечное тыканье по экрану, у него не было никаких сил. — Можешь сходить за кофе? — слабо улыбнувшись, придумал он причину для парня и даже слегка почувствовал укол совести, когда друг легко кивнув, встал и только на выходе сказал: — Только я теплое молоко принесу, ладно? Много кофеина вредно, — и вот честно, после этих слов Бу едва не попросил его остаться, потому что «ну какого черта, ты такой заботливый?», но друг быстро скрылся за дверью музыкальной комнаты и Сынгван наконец смог приступить к разбору песни. Ли Сокмин или как его звали друзья Докем, весело насвистывал себе под нос мелодию песни, разбираемой другом, и лениво шагал по пустым коридорам. Он думал о том, в какое кафе пойти, потому что кафетерий сегодня явно не работал. Не все такие трудяги, как Сынгван, что таскается в универ все семь дней в неделю, совершенствуя свои навыки. Ли по правде, не мог назвать хоть кого-нибудь с их факультета, кто был бы таким же старательным, как Бу, и сомневался, что такие вообще есть. Поэтому было совершенно неудивительно, что блондин пел лучше всех, наверно, во всем заведении. По пустым, тихим коридорам начал эхом разносится вокал друга и Сокмин прикрыл в наслаждении глаза, вслушиваясь в переливы голоса парня, пока его резко не перебила быстрая танцевальная музыка. Все комнаты для практик находились в одном крыле, поэтому в будни было неудивительно встретить кого-то с других факультетов, но абсолютно точно не в воскресенье. Вокалист всегда был любопытным, поэтому смело направился в сторону быстрой музыки, останавливаясь рядом с небольшим танцевальным залом. Сквозь окошко в двери, он мог видеть парня, полностью отдающегося музыке. От увиденного перехватывало дух, потому что танцор выгибался под немыслимыми углами и буквально пропускал каждый бит через свою кожу. Сокмин даже не мог точно сказать, что ему больше нравилось, когда студент делал резкие, мощные движения или когда быстро переходил на плавные, легкие, напоминающие балет. Он не уверен, сколько он еще так бы стоял и наблюдал за удивительным парнем за стеклом, а то, что этот парень удивительный, он не сомневался — «попробуй изогнись так, это же какая у него растяжка». Но сообщение от Сынгвана заставило его очнуться и вспомнить о цели своего похода. Он воровато оглядывается вокруг, словно боится, что друг сейчас выглянет из-за угла и начнет его ругать, бросает прощальный взгляд на танцора и, с грустью, покидает свой смотровой пункт. В танцевальном зале Хоши пытается придумать хореографию к сложному биту, чередует все более сложные и мудреные движение, но все равно не остается удовлетворенным результатом. Он устало останавливается во время кульминации песни и часто вздыхая, выравнивает дыхание. Он занимается с самого утра, но так и не может разобраться с этой хореографией. Каждый раз его что-то не устраивает и оставляет неприятное чувство неполноценности. Стоит же ему добавить новых стилей и танец уже похож на сборную солянку, откровенно, дерьмового качества. Танцор смотрит через зеркало на друга, что, по идее, должен был помогать, но в итоге лишь сидит на полу зала и обиженно дует губы. И Хоши никогда не признается парню, что ужасно завидует его отношения, у него-то их нет и кажется не предвидеться, поэтому лишь спрашивает: — Что опять Джун сделал не так? — эта парочка стоила друг друга, они могли обидеться на настоящую ерунду, устраивая из этого целую трагедию. Может поэтому, насмотревшись на этих двух королев драмы, сам парень отдавал предпочтение солнечному и вечно улыбающемуся вокалисту. — С чего ты вообще взял, что я обижен на Джуна? Мир не крутится вокруг него. И вообще любви тоже нет, — делает независимый вид Хао, но выходит, честно говоря, не очень. Китаец скорее похож на обиженного котенка, вот он и выпускает маленькие коготки и шипит. — Если ты про годовщину, то он положит тебе бутылку вина в шкафчик в раздевалке, — с потрохами сдает друга Сунен и разворачивается лицом к внимательно прислушивающемуся китайцу, — а на парту коробку твоих любимых конфет, за которыми нам пришлось отстоять огромнейшую очередь, — глаза брюнета загораются при упоминании обожаемого лакомства и Хоши хмыкает на это — «еще бы нет, ехать за эти чертовыми конфетами на другой конец города, так еще и очередь занимать чуть ли не с самого утра». — Кажется, он еще что-то приготовил, не в курсах. Знаешь ли, в тот день я все же хотел попасть на пары, поэтому свалил, как только мы купили эти чертовы конфеты, — грубо открывая бутылку с водой, заканчивает сдавать друга Квон. — Ну, если ты так говоришь, — друг заметно веселеет и даже поднимает свой жопец, чтобы начать тренироваться и придумывать хореографию под сложный трек. — Эх, любовь, — занимая место друга, выдыхает Хоши, отмечая как легко изменилось настроение брюнета. — Ты тоже можешь быть таким же. Не пора ли поговорить со своим певуном? — не отрывая взгляда от собственных движений в зеркале, спрашивает Сю. — Вот именно, певуном, — зло ерошит мокрые от пота волосы танцор, — А вы с Джуном и Дино испортили наши отношения с вокалистами. Черт вас побрал, расстроить пианино, и будто этого было мало, вы подговорили людей в кафетерии добавлять им в порцию чеснок, перед каждым общим уроком вокала, — припоминает он своему другу, который даже сбивается с ритма, чувствуя настоящую злость в голосе парня, — Но и этого вам было мало. Чья, вот чья была идея залить красную краску в шампунь Хэчана? Кто был этим кретином?! — китаец тактично молчит. Ему банально страшно признаться, что этим самым кретином был он, и по его вине, они теперь постоянно огребают от вокалистов, которые оказались до ужаса злопамятными,  — Не взрослые парни, а дети малые, — устало кидает Квон и бросает бутылку с водой на пол. — Может все не так плохо? — робко предлагает Хао, ему даже стало немного стыдно перед другом, который не может даже подойти к своему объекту обожания и не навлечь на себя беду, в виде Дьявольского дуэта. — Если Джонхан узнает, что его шкафчик покрасили в розовый вы, а не реперы, все будет только хуже.

***

Наступление Чхве решает не откладывать в долгий ящик и уже в понедельник решает нарушить вечную традицию и сесть в этот раз на лекции с Джихуном. В наушниках у него играет легкая мелодия, под ногами поблескивают маленькими озерцами редкие лужи, а в животе порхают бабочки. Ведь совсем скоро он увидит своего маленького ежика, о том, что Ли Джихун является его ежиком, сам парень естественно не знает, но это ненадолго. В таком приподнятом настроение Чоль открывает двери университета, тихо напевая себе мелодию под нос, и резко останавливается, увидев ужасную картину. Конечно, по его скромному мнению. Новенький, что совсем недавно привлек всеобщее внимание своей внешностью и медовым голосом, сейчас звонко смеясь, помогал Джихуну. Его Джихуну. И плевать, что Ли вообще-то не его. Ненадолго. Шатен искреннее всегда считал себя не ревнивым человеком, но как говорится, не все вечно. Ведь сейчас наблюдая, как американец треплет светлые волосы продюсера и помогает снять длинный шарф, видимо зацепившийся за что-то, его единственное желание это взять Джошуа за шкирку и грубо выпнуть из здания универа, к черту. Ему требуется намного больше пресловутых десяти вздохов, чтобы избавиться от навязчивого желания и жгучей злобы, бурлящей под кожей. И лишь кажется на тридцатом, он натягивает вежливую улыбку на лицо и подходит к паре. Слишком резко и наверно даже местами грубо, сбрасывает руки новенького и самостоятельно выпутывает пуговку из вязки шарфа, расправляясь с этим меньше, чем за минуту. Шуа удивленно выгибает бровь, от чего-то растягивая губы в ироничной усмешке, и внимательно следит за происходящим. Джихун не сразу понимает, что происходит, он просто рад наконец выбраться из чертового плена, разворачивается чтобы поблагодарить наверно, кого-то из вокалистов и… Шатен может поклясться, что впервые видит настолько смущенного человека, у Ли даже шея покраснела, а стоящий позади Джошуа абсолютно точно уверен, что слышал писк и тихое шипение — «поцелуйтесь». Он перевел взгляд ко входу и обнаружил нескольких своих одногруппников, жадно всматривающихся в происходящее перед их глазами. Он прикрывает ладонью губы, чтобы никто не увидел его предвкушающей улыбке — перевод обещал быть забавным.