Танцующий в облаках

      Что самое прекрасное в этом мире? Ваш возлюбленный, спящий в утреннем свете после ночи любви.       Лучи солнца, пробиваясь через неплотно закрытые шторы, скользят по шелковой коже, играют в спутанных волосах, ласкают припухшие от поцелуев губы, подчеркивают глубокие тени от длинных ресниц и едва заметную щетину на щеках и подбородке. Вечно бы любовался, но пора вставать. Сегодня особенный день.       Осторожно выбираюсь из постели и крадусь в коридор на цыпочках, чтобы не разбудить. Душ принимаю в гостевой комнате по той же причине. Тщательно бреюсь и долго сушу волосы полотенцем. Надеваю без белья свободные штаны из легкого, но непрозрачного черного шелка, собранные у щиколоток на резинке. Захожу на кухню, чтобы взять нож, и босиком спускаюсь в сад. Еще вчера я приметил тут большую темно-красную, почти черную розу.       С цветком на длинном стебле возвращаюсь на кухню и готовлю завтрак. Никаких особых изысков, просто омлет с ветчиной, сыром и помидорами и крепкий черный кофе с капелькой соли и острого перца. На столик-поднос помещается белоснежная льняная салфетка, тарелка с омлетом и блюдце, на котором испускает свой дивный кофейный аромат чашечка из тончайшего фарфора. Остается место и для розы, и для заранее приготовленной золотистой бархатной коробочки.       С подносом в руках осторожно возвращаюсь в нашу спальню и на пороге встречаю удивленный взгляд прекраснейших во Вселенной глаз цвета грозового неба.       – Завтрак в постель? – его голос чуть хриплый после сна. – Вообще, это мое амплуа.       Да, я впервые подаю ему в постель завтрак. Он меня иногда балует подобным, но я раньше никогда не делал такого.       Он садится, подгребая под спину подушки. Аккуратно ставлю поднос ему на колени и устраиваюсь на краешке постели.       – М-м-м… Все как я люблю. И роза. И… – он замечает коробочку. – Это то, о чем я думаю, Макс?       – Ты помнишь, какой сегодня день?       – Конечно, – на его губах расцветает улыбка. – Сегодня ровно три года как ты сделал меня самым счастливым на этой планете.       – Это ты сделал меня счастливым, – целую его смуглое плечо.       Он открывает коробочку и замирает, разглядывая неширокое платиновое кольцо с изящным узором. Я знаю: оно точно впору.       – Ох, Макс…       Он отставляет коробочку и ныряет рукой под подушку, извлекая ее близняшку такого же золотистого цвета. Я смеюсь от счастья. Он открывает вторую коробочку и протягивает мне обе на ладони. Я удивленно поднимаю брови.       – Они же одинаковые!       Тонкий палец обводит второе кольцо.       – Не совсем. Присмотрись, узор немного другой. Вот, видишь?       Да, чуть другой, но очень похож.       – У нас одинаковый вкус.       Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его. Не отрываясь от моих губ, он отставляет поднос на прикроватную тумбочку.       – Иди ко мне.       Черный шелк легко соскальзывает с моих бедер, простыня летит прочь. Наши тела сплетаются в хорошо знакомом и вечно новом танце, где давно неважно, кто ведет, подстраиваясь под желание второй половинки души…