всё хорошо

— Питер, пожалуйста, послушай меня. Ага, как же. Сам Капитан Америка ушёл после разговора с блестящими глазами, а она хочет, чтобы Питер слушал её, сорокалетнюю уставшую женщину, страдающую сифилисом и мужем-алкоголиком. Бартон оставил свои попытки что-то втолковать мальчишке, у Ванды закончились силы излечить его психику, Бэннер чуть не стал прежним. Что же ты хочешь от мальчика, женщина? — Ты можешь мне доверять. Как вы не понимаете. Он уже убил единственного человека, которому мог доверять. Который не спал с ним целыми ночами за чертежом или кружкой чая, обязательно укрывал его по самую голову, без спроса и дрожи в теле снимал с него маску и молчал про тот алкоголь, шприц, поцелуй. — Ты ни в чём не виноват. Действительно. Блять, точно. Мальчику не за что чувствовать ломающую кости вину. Он всего лишь позволил умереть человеку, который буквально являлся фундаментом всего его мира. Этого ни капельки не милосердного пустого блядского мира. — Ты ничего такого не сделал, Питер. Хоть что-то. Именно. Ничего. Лишь наблюдал, как медленно по венам убегает жизнь из спасителя всей его Вселенной. Лишь собственными руками принёс это оружие смерти в железные пальцы любимого человека. Лишь ронял слёзы на красный костюм, оплакивая, какой же он всё-таки тупой, беспомощный мелкий болван. — Ты не мог способствовать другому исходу. Блять, да он мог. Эта мысль пришла лишь после угасания светло-карих глаз, и теперь сдавливает глотку каждую ночь, заставляя мальчишку выпрыгивать в окно в погоне за воздухом. Щёлкнуть мог он, а паучья регенерация вернула бы к жизни. Но нет же. Питер для этого слишком слаб. Питер слишком медлителен. Питер слишком туп. Питер вообще не достоин того, что получил. — У тебя есть люди, которые тебя любят. Конечно. У него есть тётя Мэй. Она добрая и отзывчивая, воспитала в нём эту ненавистную жалость к своей ноющей в подушку туше и вообще воспитала несмышлёного, эгоистичного членистоногого. У него есть Нэд. Нэд рядом практически всегда. Он всегда поддерживает и выслушивает, но Питер чувствует, как он его заебал. Со своей «поехавшей крышей», красными глазами и расколотым сердцем. Хэппи всегда подставит плечо, но в его глазах — слёзы, ведь мальчишка так похож на него. А ещё есть Морган. Малышка Морган, смотрящая на него его глазами. Зовущая его голосом. Смеющаяся его улыбкой. — Ты не должен так сильно зацикливаться на человеке. Этот человек дал ему всё, о чём он мечтал. С его помощью он начал верить в себя, почувствовал себя по-настоящему важным в его объятиях, понял своё истинное предназначение. Этот человек подарил ему силу, уверенность, достоинство, любовь. Был его наставником, отдал ему всего себя, пожертвовал собой ради спасения мальчишки человечества. Разве, блять, не должен? — Ты меня слышишь, Питер? Ваш голос — ничто по сравнению с ревущим в грудной клетке мальчишкой, который бьёт со всей силы по рёбрам, сдавливает лёгкие цепкой паутиной, придавая им форму угасающей детали, рвёт на части ебучее сердце, потому что сука-за-что-оно-ему-этот-подонок-не-достоин. Ваш голос — ничто по сравнению с ночным воплем редкого сна, где из могилы тянутся к Пауку железные руки, а холодный мёртвый голос кричит о ненависти к Питеру, что это он должен был умереть, а не человек, у которого любящая семья, богатство, уважение и вообще полноценная жизнь. — Конечно, слышу.