всё хорошо

Миссис Гарсия кладёт перед ним таблицу его настроения. Питер снова берёт зелёный фломастер и рисует улыбающийся смайлик, а тем временем в глазах уже рябит от зелёного. Психолог грустно вздыхает, забирает у него лист и с жалостью наблюдает, как мальчишка переплетает дрожащие пальцы, пытаясь уткнуться взглядом хоть куда, но только не на неё. Она спрашивает у него, как прошёл его день, и Питер рассказывает обо всём, слишком подробно и красиво, ведь не знает, что миссис Гарсия умеет различать ложь. Она видит его бегающий взгляд, сжимающиеся временами губы, потерянные промежутки, акценты на выдуманные ненужные мелочи. А Питер смотрит невинно и просто. Питер ненавидит себя, ведь он такой наивный. Не смог понять, что миссис Гарсиа всё это время знала про его истинное состояние, знала про его ненависть и невозможность принять ситуацию. А он ведь так, сука, старался. Иногда даже посвящал выдумке несколько часов — как же, блять, умно с её стороны. Питер рвёт волосы и кричит в кулаки. Миссис Гарсиа спрашивает, как у него дела с личной жизнью. Питер отвечает, что у него в школе много красивых девочек, но ему не нравится ни одна — хоть что-то правда. Ему хочется влюбиться, быть любимым, но потратить свою молодость на человека, который ему душевно не симпатичен, он не хочет. Миссис Гарсиа прекрасно понимает: рассуждения верны, да вот только они не его. Мальчишка влюбляться не хочет. Мальчишка хочет чувствовать одиночество и следствие его — боль. Питер истерически смеётся, ведь это невъебенная правда. Да-да-да, пацан эмоционально нестабилен, он, как десятилетняя девчонка, будет вскрывать вены и выкладывать ванильные цитаты в Инстаграм! Дайте мазохисту Паркеру нож, он обязательно почувствует боль! Как жаль, что он, блять, нормальный! Миссис Гарсиа начинает обсуждать его успеваемость в школе. Замечает, что оценки ухудшились, хоть Питер говорит, что занимается каждый вечер. Паркер отвечает, что ему всё ещё сложно воспринимать информацию, так как что-то там… его взгляд цепляется за пометки, которые доктор делает в своём блокноте. Она держит его под углом и пишет печатными. Питер даже не замечает, как кожа на кулаках превращается в отвратительное кровавое месиво. Его горло уже хрипит, и, кажется, он вот-вот сорвёт себе голос, но из алых губ так же летят ругательства и крики. Он хочет разорвать себе кожу на груди и вырвать сердце, чтобы, блять, не чувствовать эту боль, но вместо этого ломает кирпичи о собственную голову. Миссис Гарсиа не подразумевает, что её позвали из-за дрона-паучка пациента, которого он вызвал. Стоит только женщине выйти, как Питер кидается к так неосторожно оставленному блокноту и читает заметки: галлюцинации, отсутствие прогресса, полный эмоциональный упадок, склонность к суициду. Паркер издаёт нервный смешок, поднимает голову на семьдесят градусов вверх и замечает в белоснежной стене глазок. Видеокамера тайного наблюдения, которую они разработали у него в лаборатории. Питер кидает паутиномёт в стену и давит его босой пяткой, металл больно впивается в кожу. Да ему, блять, ничего от этой семейки не надо! Пусть. Всё. Катится. Нахуй. Абсолютно блять всё! Он начинает выть от боли и падает на кирпичный край крыши. Паркер нажимает на несколько кнопок сразу, приговаривая закрытой двери «малышка, не говори маме», и экран загорается зелёным. Открывается папка, и вслед за ней появляются несколько десятков видеозаписей, на которых сидят он и миссис Гарсиа. Парень ошеломлённо отходит от экрана, который тут же угасает под руководством Пятницы, и стоит в ступоре всего лишь несколько секунд. Питер смотрит вниз и не сдерживает свои слёзы. Он начинает чувствовать свою злобу: все раны начинают жутко болеть. Однако же парень лишь свешивает руки с крыши и считает, что так ему и надо. Он заслуживает боль всего этого мира. Заслуживает ненависть, жалость, неверу, потому что именно он — он и никто больше — виноват во всём, что произошло. В его смерти, во вздохах единственного лучшего друга, дрожащих виновато губах последнего родного человека. Питер идиот, Питер, действительно, еблан, Питер проебал всё, что только мог. Есть ли смысл теперь? Он на мгновение задумывается. Под ним — десятки людей, у каждого из них — своя жизнь, полная радостей и печалей. Почему-то он допускает мысль, что всё это нормально. Нормально страдать, нормально ломаться и ненавидеть себя, но потом обязательно починиться, полюбить и продолжить жить. Но Питер снова вспоминает, что из-за него страдают абсолютно все, потому что он, действительно, маленькая десятилетняя девчонка. Вспоминает влажные глаза Мэй, пропущенные звонки Нэда, стук в дверь Морган, даже ебучий алый цвет и цепляется подушечками пальцев на шершавую поверхность. Несмотря на слабость, паучьи способности срабатывают, и Питер легко перетаскивает своё тело через край крыши. Воздух бьёт по лицу сильнее, чем было раньше. Он не пытается вытянуться или хотя бы подтянуть ноги, потому что да, это, наверное, бессмысленно. Питер открывает глаза и осознаёт. Под ним бегут машины и десятки жизней.

Питер вытягивает руку.