Мой лучший друг - самоубийца!

– Ну, Т/И, ты свою работу выполнила. – Слышала я голос. Знакомый, слегка невнятный, отдаленный.. – Акутагава-сан сказал это сделать, мы были вынуждены. Однако, честно, мне очень нравится твоё личико.. Такое доброе и невинное. Жалко будет портить его. – Чувствую, как по моей щеке проводят рукой. Мягкой, пульсирующей и.. Такой же знакомой, как голос. Я знаю, что это человек из мафии, я догадываюсь, кто это, но я не понимаю, о чем он.. Хочу открыть глаза и посмотреть на него, прямо обо всем спросить, но мои веки словно приклеены друг к другу..       Наконец, сознание начинает полностью возвращаться ко мне. Я пытаюсь шевелить рукой. Слышу звон цепей и понимаю, в каком безвыходном положении я оказалась. Значит.. Меня теперь тоже будут держать в заложниках. Но вот один вопрос: для чего? Не легче просто меня убить? Или им это доставляет удовольствие – смотреть на человеческие муки? И вообще, что значит еще «испортить личико»? Они превратят его в месиво высохшей крови, фингалов и гематом? Выбьют зубы? Сломают нос? – Боже.. – Меня начало мутить от этого всего. Слишком.. Слишком наивная. Я слишком наивная. – Э-эй, ты чего?! – Мои ноги подкашиваются, я поддаюсь вперед и у меня появляется ощущение, что я лечу. Как в детстве я летала на руках у папы, сейчас я лечу в цепях после снотворного, хотя, честное слово, ощущение, будто накидалась наркотиками. Чьи-то руки машинально начали меня придерживать, словно отрывая крылья. – Тачихара.. – Мои глаза раскрылись. Они, привыкшие к темноте, совсем не заболели от яркого солнечного света. Дело в том, что тут даже света нет.. Здесь темно, как, видимо, в душах членов Портовой Мафии. – Т/И-тян, я.. – Заткнись! – Перебила его я, делая шаг вперед, чтобы ударить его рукой, но, как всегда, в ушах заболело, поскольку звякнули цепи.. – Тише, успокойся! Что я тебе сделал такого, что ты вот так вот набрасываешься на меня?! – Так же повысив тон, закричал Митидзо. Когда он кричит.. Его голос кажется более мужественным, что ли. – Что ты сделал? – С усмешкой спросила я. – Ты являешься членом мафии, вот что ты сделал! А что сделала мне мафия? Сам вспомнишь, или мне перечислить?! – Слезы подступали к глазам, ком в горле рос с каждой секундой. С крика я переходила на нечто более громкое, срывая голос, который и так хрипел. Обида? Злость? Что это? – Вы.. Похитили меня. Вы притащили меня сюда, насильно заставили работать. Кинули в какую-то.. Крысиную нору к Дазаю и заставили вытаскивать из него информацию! Вы заставили меня предать лучшего друга! А теперь, когда я вам больше не нужна, вы собираетесь меня убить, я так поняла?!       Я уже не сдерживала слез. Горло до ужаса болело. Скорее всего, я не смогу разговаривать долгое время, но мне уже и не хочется общаться с этими.. Идиотами. Предателями.. Их уровень подлости – это ниже плинтуса!       Тачихара опустил виноватый взгляд в пол. Переминаясь с ноги на ногу, он практически не дышал. Мне захотелось прогнать его, но я понимала, что тогда останусь в одиночестве на неизвестное количество времени. Я так просто могу сойти с ума.. – Когда вы меня убьете? – Мой голос, показавшийся мне довольно серьезным, уже ни капли не дрожа громким эхом разнесся по помещению. Он был ничуть не заинтересованным, сухим и безразличным, однако я знала, что мне далеко не наплевать, когда я погибну. – Ты думаешь, я знаю? Мне просто сказали вколоть тебе какую-то штуку в шею и перенести сюда, как заложницу. – Поникнувшим голосом начал Мичидзо. – И я уже несколько часов нахожусь здесь. Один. Думал, ты проснёшься и я сразу тебе это все скажу, но у тебя пошли тупые наезды! – И тут стало стыдно мне. – Тачихара-кун, извини.. – Тихо произнесла я. Мне и в голову прийти не могло адекватно все расспросить.. Я правда начала кричать на него. И теперь уже мой притупившийся, виноватый взгляд опустился в пол.       В, как я поняла, очередном подвале повисла тишина. Я поняла, что мой приезд в Йокогаму – огромная ошибка. Я навредила не только себе, но и самому близкому человеку. Осаму.. Что с ним сейчас? – А, то есть теперь "извини".. – Пустым голосом с усмешкой проговорил рыжий. Его теперь тоже переполняла обида, только если у меня она распространялась на всю организацию, то возникновению обиды Тачихары послужил один никчемный субъект – я. – То есть.. Теперь, когда ты услышала то, что я ничего не знаю, ты извиняешься, а до этого думала, что у меня уже есть четкий план и наорала? Так? – Парень медленно подошел ко мне, приставив один пистолет к моей шее. Его лицо нахмурилось, из глаз лились слезы. – Прости, я правда.. Видимо, приношу людям одни беды.. – Да не в том дело, Т/И! Скажи, о ком ты сейчас думаешь? – В моей голове сразу всплыл один-единственный образ – Дазай. Я действительно беспокоюсь о нём. Не зная, где он и что делает, не слыша его пусть и хриплого, но голоса.. Мне правда тяжело. Но этот плачущий ребенок не может оставить меня к себе равнодушной.. Соврать? Нанести больший вред, сказав правду? – Ты знаешь, о ком я думаю.. – Промямлила я. Тачихара, будто не ожидавший такого ответа, попятился назад. Его глаза блестели от слез, руки дрожали. Он, казалось, сейчас выбежит отсюда, чтобы я не видела его слез, но они наоборот прекратились. – А что ты скажешь сейчас? – Я подняла глаза и невольно вскрикнула. Мичидзо прижимал дуло пистолета к виску. Его лицо выражало непоколебимое спокойствие. – Тачих-хара-кун.. – Медленно начала я. – Ты этого не сделаешь.. – Я? Не сделаю? Да ладно. – Усмехнулся рыжий, закрывая глаза. – Если нужно, я это сделаю. – Тебе это не нужно! – Выпалила я. – Т/И, ты мне нравишься.. Твоя непредсказуемость – это нечто. Согласилась работать в этом.. Ужасе. Согласилась быть в подвале некормленной.. Пошла на Акутагаву-сана! – Нет, нет, нет! Я хотела закрыть уши, но могла лишь отрицательно мотать головой. Это последнее, что я хотела бы услышать! – Но я понимаю, ты не можешь полюбить меня за это короткое время, учитывая то, что это наш первый и последний нормальный разговор. У тебя есть Дазай, я понимаю. Пускай ты и говоришь, что вы друзья, я по твоим глазам вижу, что он начинает тебе нравится.. – Только попробуй это сделать, Мичидзо! На том свете достану! – Т/И.. Удачной тебе любви. – А далее перед моим глазами разворачивается ужасная картина: Тачихара, мило улыбаясь, нажимает на курок. Он падает на пол и из его головы начинает вытекать кровь..       Я смотрю на обездвиженное тело и не могу произнести ни слова. Снова срываю голос и кричу о помощи, но я теперь никто. Я одна. Меня здесь никто не услышит.. Слезы, подступающие к глазам, размывают все вокруг и я, задыхаясь в собственных слезах, перестаю что-либо воспринимать.