Жизнь и обманы Альбуса Дамблдора

      Не прошло и двух месяцев, как великие «друзья» Дамблдор и Грин-де-Вальд расстались и не встречались вновь до своего легендарного поединка. В чём причина внезапного разрыва? В самом ли деле Дамблдор одумался и объявил Грин-де-Вальду, что не желает более принимать участия в его замыслах? Увы, ничего подобного.       В ссоре между двумя могущественнейшими волшебниками виновата… семья Дамблдора. Аберфорт, приехавший домой на каникулы, увидел, как с его сестрой обращался Дамблдор. Ну конечно, тот ведь дал девочке слишком много свободы, почти не приглядывал за ней! Да ещё и Геллерт увязался за ней, как тут не разозлиться!       В гневе он начал обвинять Альбуса в мягкотелости и прочем. За друга (?) вступился Геллерт, приводя аргументы правоты Альбуса, и заявляя, что девочка может быть хоть немного самостоятельной. Аберфорт не стал слушать, как он выразился, «чужака», направил палочку на Геллерта. Но будущий Тёмный Лорд был достаточно ловким чтобы первым атаковать дурня. Второе заклятие почти попало в Аберфорта, но заклинание успел отразить Альбус.       Завязалась потасовка, заклинания летели из стороны в сторону. В бой пошли даже непростительные. Одно из заклинаний «случайно» попало в бедняжку Ариану. Девочка погибла, так и не пожив по-человечески. Так и не известно, из какой же палочки вылетело убийственное проклятие, погасившее жизнь Арианы.       По крайней мере, в официальной версии смерти девочки написано именно такое развитие событий. Но кто же знает правду?       *Насколько известно, ни Дамблдор, ни Грин-де-Вальд никогда не упоминали о своей недолгой юношеской дружбе, однако нет сомнений, что Дамблдор пять лет всеми способами избегал прямого столкновения с Геллертом Грин-де-Вальдом, несмотря на продолжавшиеся всё это время исчезновения, несчастные случаи и прочие бедствия. Что ему мешало — остатки прежних дружеских чувств или страх разоблачения? Быть может, Альбус Дамблдор скрепя сердце отправился на битву с человеком, которым в юности восхищался?       И как всё-таки умерла таинственная Ариана? Пострадала случайно в ходе некоего Тёмного ритуала? Узнала нечто такое, чего ей знать не полагалось, о планах захвата власти, которые строили двое друзей? Неужто Ариана Дамблдор оказалась первой жертвой, погибшей «ради общего блага»? *       Батильда Бэгшот сама дала мне интервью о том, что произошло тогда. Вот оно, привожу его полностью: «Я: Здравствуйте, уважаемая госпожа Бэгшот. Я хотела бы поговорить с вами о Дамблдорах. Мне очень интересно всё, что связано с ними, в частности, с Альбусом. Я слышала, что вы были соседями. Подумать только! Значит, вы очень многое знаете о них, не правда ли? ББ: Вы правы, мисс Скитер, я на самом деле жила бок о бок с ними. Правда, сначала Кендра, мать Альбуса, Аберфорта и Арианы, и слышать не хотела об общении с окружающими, но потом приняла меня. Случилось это так. Я обратила внимание на талант Альбуса, когда он опубликовал свою работу по трансфигурации, так мы заочно познакомились. Я написала ему письмо, он ответил, и завязалась переписка. Потом он долго уговаривал мать пойти мне навстречу, и та в конце концов согласилась. Позже Кендра сама признала, что ошиблась насчёт меня, и извинилась за свою нелюдимость. Мы стали друзьями, насколько это возможно для такой замкнутой и холодной женщины, как миссис Дамблдор. Я: А какие отношения у вас сложились с её детьми? ББ: Альбус очень редко бывал дома, тратя все силы на учёбу, но когда мы встречались, он очень живо расспрашивал меня про историю, мы могли беседовать часами. Он почти наизусть выучил всё, что я написала, чем очень растрогал меня. Но в то же время он имел смелость не соглашаться со мной в каких-то вещах и даже аргументировал это. Я стала ещё больше его уважать. Тогда же я рассказала ему про Геллерта и пообещала устроить встречу, но тот всё не хотел покидать Дурмстранг. Они написали друг другу по письму, но дальше дело не пошло: они не видели смысла только в заочном общении, и я с этим согласна. Трудно понимать друг друга, будучи ограниченными парой листов пергамента. Зато встретившись, они проводили вместе целые дни, иногда Геллерт даже оставался у Дамблдоров на ночь. А вот Аберфорт уделял своё внимание только Ариане. Признаюсь, мне было чудовищно жаль несчастную девочку. Мать обходилась с ней чересчур круто и иногда даже жестоко, но я не могла вмешиваться в воспитание чужих детей. Только забота брата, по большому счёту, удерживала Ариану от полного отчаяния. Очень редко Кендра уходила куда-то по своим делам и разрешала мне посидеть с дочерью, но по возвращении властная женщина требовала полный отчёт от том, что происходило в её отсутствие. Как-то раз я заявила, что неплохо хотя бы научить Ариану читать и писать, и предложила свою помощь. Кендра в ответ скривилась и жеманно проронила, что «это благородно, но бессмысленно для такой недотёпы, как она». Впрочем, протестовать или запрещать мне это делать она не стала, и на том спасибо. Но к сожалению, мои планы не сбылись. Я: Почему? ББ: Кендра трагически погибла, и Ариана почти целиком замкнулась в себе, реагируя только на Аберфорта и, по настроению, на Альбуса. Вообще, строго говоря, девочка была сквибом не по рождению, а оттого, что мать подавляла в ней все попытки колдовать, и я не понимаю, почему. Но иногда что-то вырывалось наружу, и Ариана пугалась этого. Она боялась и гнева матери, и того, что эти проявления были ей непонятны. Вот один из этих случаев и оборвал жизнь деспотичной Кендры. Ариана в очередной раз не смогла сдержаться, Кендра разъярилась и попыталась пресечь приступ нечаянного колдовства с помощью проклятия. К счастью, одним из наших соседей был аврор, и он стал невольным свидетелем случившегося. Он защитил Ариану щитовыми чарами, и ненависть Кендры к «неправильной» дочери убила её саму. Да, это жестокая гибель, но, к сожалению, закономерная. А я уже ничего поделать не могла: Ариана отказалась меня признавать. Видимо, стала бояться взрослых женщин и вообще людей, кроме братьев, и я не могу её за это винить. Я: А как случилось, что Альбус познакомился с Геллертом, и они стали друзьями? Подумать только, оказывается, два могущественнейших мага, которых считали врагами, ими на самом деле вовсе не были?! ББ: Тут всё очень непросто. Они наконец познакомились лично, когда Геллерт приехал в Годрикову Впадину после того, как его отчислили из Дурмстранга. Конечно, я долго ругала его за это, но не могла не признать, что он сам был во многом прав, хотя и не умел выразить это правильно. Я решила свести его с Альбусом, потому что тот умел складно излагать свои мысли, но ему не хватало решимости и смелости, которых у моего внучатого племянника было хоть отбавляй. И у обоих было много интересных идей о том, что происходило тогда в мире. Они переписывались и общались лично целыми днями. Так они и стали практически идеальными друзьями и сообщниками в хорошем смысле этого слова. Альбус научил Геллерта говорить ясно и следить за тем, чтобы сила проявлялась в меру осторожно, а Геллерт заразил Альбуса амбициозностью и умением двигаться вперёд, несмотря на неудачи. У Альбуса был такой недостаток: он действовал только наверняка, и при малейших сомнениях считал, что лучше отказаться от намеченного плана. Геллерт же на своём опыте объяснил, что это не проблема, и не надо бояться оступиться. Они стали строить сложные и амбициозные планы по завоеванию мирового господства, основанные на владении Дарами Смерти. Я: А вы верили в них? Что вы можете сказать как историк? ББ: Я сама изучала этот феномен и нашла свидетельства, что эти предметы действительно существуют или существовали ранее. Но мне не удалось проследить их путь, и я подумала, что они потерялись. Что касается гипотезы о Повелителе Смерти, то есть о том, что будет, если соединить эти Дары, то я считаю их фантазиями, ведь никто ещё не сделал этого и не может точно знать, что тогда будет. Конечно, это красивая легенда, но она годится только на то, чтобы сподвигнуть к поиску Даров, но не более того. А вот Геллерт прямо загорелся этим всем и стал обсуждать эти перспективы с Альбусом, особенно когда нашёл здесь, в Годриковой Впадине, могилу Игнотуса Певерелла. С тех пор его стало невозможно остановить. Он прожужжал все уши этими Дарами и мне, и Альбусу. Я пыталась даже не отговорить его, понимая, что это бесполезно, а хотя бы взвешивать каждый свой шаг. Я не уставала повторять ему что власть и могущество — это прежде всего не возможность решать что-то за других, а ответственность за их благополучие. На словах оба юноши со мной соглашались, но на деле… не знаю, что бы было, если бы они не рассорились из-за той трагедии. Я: Вы имеете в виду смерть Арианы? ББ: Да. Случилось это так. Геллерт признался мне, что влюбился в неё, и я была склонна ему верить. Он действительно был к ней внимателен, заботлив, и его не останавливало то, что она была нелюдимой и пуганой. Сначала, конечно, он заинтересовался ей только как живым примером того, как плохо бывает тем, кто не имеет прав в обществе, но постепенно в нём проснулись и более человечные чувства. Мой Геллерт, в общем-то, в глубине души вовсе не был злым и жестоким, по крайней мере, в юности. Он не хотел никого мучить и к чему-то принуждать грубой силой. Просто он сначала не понимал, как вообще нужно завоёвывать своё место в обществе, а потом ему вскружила голову эта Бузинная палочка. Он почувствовал себя с ней чуть ли не божеством, и я не виню его в этом. Очень многие люди совершили подобную ошибку. Конечно, на словах легко понимать, что силу надо соизмерять, но кто знает, что чувствует волшебник, которому такая сила попала в руки? А знаете, почему столько людей пошли за ним? Он был по-своему наивен, верил сам в правильность своих идей и идей Альбуса, с которыми согласился. Ну, про равные права для всех магов и прочее в этом духе. Поэтому за ним и пошли, и у него даже стало очень многое получаться, и даже был момент, когда и я сама во всё это поверила и даже чуть было не переехала к нему туда, на материк! Он ведь так меня звал! «Бабушка, бабушка, смотри! Мы с Альбусом были правы, люди стали жить лучше!» А потом он развязал войну с теми, кто был с ним не согласен, и проиграл. Я: Конечно, ваша точка зрения на деятельность Геллерта интересна, но вы же хотели сначала про Ариану до конца рассказать. ББ: Да, да, конечно. Простите, я отвлеклась. Так вот, Геллерт, будучи в душе чутким к чужой беде, стал заботиться о ней. Аберфорт был тогда в Хогвартсе и не мог этому помешать. Ариана ответила Геллерту взаимностью, и я, тогда ещё не зная, чем это обернётся, искренне желала им счастья и верила, что Геллерт найдёт хороший способ помочь девочке и всем сквибам заодно. Альбус, конечно, против не был, и его можно было понять. Ему были интересны все эти высокие идеи, а заботиться о ком-то рядом с собой он не умел, поэтому с лёгкой душой отдал Ариану Геллерту. А вот Аберфорт оказался ревнивым и чуть ли не возненавидел Геллерта, воображая, что у него отняли сестру, с которой он нянчился с пелёнок. И его можно понять. Здесь беда в том, что у каждого была своя правда, а все вместе они друг другу противоречили, особенно Геллерт и Аберфорт. Бедная Ариана всё пыталась помирить брата и друга, но это не помогало. Они часто ругались и ссорились, ревнуя девочку друг к другу, и даже мне было трудно раз за разом прекращать эти перепалки. Юноши, горячая кровь, что поделать… И в один ужасный день Аберфорт и Геллерт вновь поссорились из-за Арианы и планов двоих юных честолюбцев на жизнь. Аберфорт считал, что нужно уделять Ариане больше внимания, но не хотел разрешать Геллерту общаться с ней, а Геллерт обвинял Аберфорта в глупости и недальновидности. Завязалась схватка, Ариана испугалась, вмешалась, пытаясь остановить ссору, попала под чьё-то заклятие и погибла. Хоронила её я. Дамблдоры разошлись по разным комнатам своего дома и не разговаривали, а Альбус вообще скоро уехал. А Геллерт оставшийся день провёл в своей комнате, а потом тоже ушёл, куда глаза глядят, забрав все свои вещи. Лишь после его ухода я стала наводить в его комнате порядок и обнаружила, что постельное бельё всё измокло в слезах, а местами даже в крови. Несчастный Геллерт не хотел показывать мне свою боль, и я понимаю его. Он всегда хотел быть сильным и решительным, а тут такая душевная травма… Всякий раз, когда мне говорили, что Геллерт злой и жестокий, я вспоминала эту трагедию… Может быть, именно она толкнула его на эту кривую дорожку. Он хотел достичь своей цели — соединить Дары Смерти — любой ценой, потому что, скорее всего, верил в возможность вернуть Ариану в мир живых. И я не в силах его осуждать за всё то, что он вытворял. Боль потери любимого человека, может быть даже и по своей вине — страшная боль, и очень хорошо, мисс Скитер, что вы не знаете этого. Да, я до сих пор не берусь судить, чьё заклятие оказалось роковым — самого Геллерта, Аберфорта или Альбуса, ведь он тоже вмешался… Там такие каскады из вспышек были… Я сама ничего не успела предпринять, а если бы полезла туда, то легла бы с бедной Арианой рядом. И я никого не виню! Каждый был прав по-своему! Знаете, самая большая трагедия там, где виноватых нет, которая случилась либо без воли участников, либо в столкновении их воль, которые сами по себе не имели злых намерений. Это и произошло с Геллертом, Альбусом и Аберфортом. Я: Спасибо вам за ваш рассказ. Я понимаю, что вам было тяжело. Могу ли я чем-то помочь вам? ББ: Пожалуй, нет, дорогая мисс Скитер. Наоборот, выговорившись, я чувствую себя лучше. Да и время лечит, сглаживает острые углы. Всего вам хорошего. Я: И вам, госпожа Бэгшот. Спасибо за внимание. До свидания.»       Что тут можно сказать? Конечно. Чисто по-человечески можно понять Батильду, изо всех сил оправдывающую Грин-де-Вальда, он ведь её внучатый племянник. И она в его защиту высказывает несколько в общем-то здравых мыслей, например, про любовь к Ариане. Если судить по её уверенному тону, по аргументам и по письму Геллерта, где тот признавался Альбусу в любви к его сестре, то можно считать свидетельство о любви Грин-де-Вальда к Ариане правдивым. И тогда у нас получается ещё один весьма глубокий вывод.       На первый взгляд, виновника в смерти Арианы установить невозможно — всё тогда настолько перепуталось, да и она сама внезапно вмешалась в ссору Геллерта и Аберфорта. Но с учётом мнения Батильды и письма Геллерта про любовь к Ариане становится ясно, что Геллерт не желал ей смерти и наверняка бы тут же опустил палочку, увидев, что девочка хочет вмешаться. Аберфорт тоже любил Ариану как сестру и не мыслил жизни без неё, особенно после смерти Абигайл, упомянутой Альбусом в письме Геллерту об Ариане. В конце концов та же Батильда проговорилась, что подобные ссоры удавалось останавливать как раз самой Ариане. И что из этого следует? А то, что оба юноши действительно прислушивались к ней. А Альбус? Обратим внимание на то, что он тоже «вмешался», а значит, тоже, как и Ариана, был сначала в стороне, следовательно, мог предотвратить её смерть! Оттащить за руку, наложить щит или ещё что-нибудь сделать… Но не сделал! И мало того, у него не было совершенно никаких мотивов примиряться с жизнью вместе с сестрой, которая была в свои четырнадцать-пятнадцать лет будто ребёнок! Он даже чуть ли прямым текстом признался Геллерту, что Ариана ему в тягость, и без малейших возражений согласился отдать её другу, что бы это ни значило! И не просто согласился, а предложил забрать! «Если ты возьмёшь на себя заботу о ней или даже возьмёшь её в жёны, когда она подрастёт ещё немного, то нам всем, как я думаю, станет только легче, и ей самой в первую очередь. К сожалению, у нас действительно плохо относятся к сквибам, но с таким покровителем и защитником, как ты, Ариане и слова никто сказать не посмеет…». Думаю, дальнейшие комментарии излишни. И тогда мой вывод в том, что Альбус сам убил её! «Как это?!» — спросит ошарашенный читатель. Разве не было бы лучше, если бы Геллерт забрал её к себе? Да, он, скорее всего, был готов о ней заботиться не хуже Аберфорта во всех этих путешествиях и завоеваниях мира, которыми грезил вместе с другом. Но самому-то Альбусу Ариана только мешала! Может быть, он показывал бы её будто зверушку в цирке, но тут недолго и до ссоры с самим Геллертом, а значит, и до крушения совместных планов! Альбус поступил очень своеобразно: увидел в Ариане проблему, причём в долгосрочной перспективе, эгоистично принял решение вместо самого Геллерта и Аберфорта и «решил проблему» в духе древних театральных трагедий — «не достанься же ты никому!». Вот только он не учёл, что Геллерту теперь важна не только власть, но и любовь, которой сам Альбус никогда не знал, а поэтому недооценил её проявления у друга. Поэтому друзья и стали врагами, целиком по вине Альбуса! А Аберфорт? Вполне возможно, что он и сам не понял, что именно случилось. Если судить по тому, что они потом возобновили братские отношения, то вполне вероятно, что Альбус преподнёс эту трагедию по-своему, обвинив Геллерта. Убедить брата было легко, потому что тот не питал к Грин-де-Вальду никаких положительных чувств. А что дальше было — общеизвестно каждому. Впрочем, до этих тем мы ещё доберёмся.