Истина в когтях

Алья не отрывала глаз от платья Маринетт, даже когда та убирала его в шкаф: — Ты уверена, что не хочешь продать его за бешеные деньги? Это лучшая твоя работа. — Потому, что она лучшая, у меня и не получится его продать. Я шила его специально для выпускного и подгоняла каждый шов под свой рост и фигуру. Оно может слишком долго ждать своего покупателя, — тонкие бледные пальцы ласково погладили перламутровый муслин. — О, даже если это займёт слишком много времени, оно дождётся и будет оценено по достоинству, — хитро прищурилась за очками Алья. Она лежала в одном нижнем белье на кровати подруги, весело болтая согнутыми в коленях сочными ножками за спиной. — Адриан с тебя глаз не спускал. — Правда? — задохнулась от восхищения Маринетт, выронив шпильки и взволнованно прижав руки к груди. Однако её воодушевление быстро схлынуло. — Он был на выпускном с Хлоей. Она просто не могла позволить ему смотреть ни на кого, кроме неё. — Позволить не могла, — согласилась Алья, выглядя всё такой же довольной, — поэтому ему приходилось осматриваться украдкой, и он каждый раз возвращался взглядом к тебе. И, кажется, дико завидовал Луке. Хотя бы потому, что ты не висела на его локте и не дёргала обратно к себе каждый раз, когда он отклонял от тебя голову на три градуса! Маринетт натянуто засмеялась вместе с ней. — Думаю, это оттого, что он на самом деле мне безразличен, — грустно призналась она, отсмеявшись, и обессиленно опустилась на пол, по-турецки сложив ноги. — Даже если бы он в разгар вечера переметнулся к Джулеке или Роуз, я бы и бровью не повела, наверное. Какое уж там мне дело, куда он смотрел. — Только на тебя, — сладко пропела Алья. — Как все остальные. Моя обалденная девочка выросла. Кстати, Нино по большому секрету, — она подмигнула, — сказал мне, что Адриан пошёл на выпускной с Хлоей только лишь потому, что ему самому это виделось… самым нейтральным вариантом! Ну не может он в подруге детства видеть больше, чем просто подругу. Маринетт только неуверенно усмехнулась, заправляя за ухо прядь волос. Было известно, что Адриана многие годы отвергает некая девушка, которой — лишь одной — он глубоко предан всё это время. Не ей. И это причиняло боль, но не такую, как если бы Адриан признался в своей безответной любви в ответ на её пылкое признание, а не сообщал о печальной ситуации на личном фронте в несколько этапов, ненавязчиво и исподволь. Это лишний раз доказывало его доброту и деликатность. Алья часто горестно и раздражённо завывала на тему неуверенности Маринетт, её неготовности бороться за своё счастье и состояния вечной сердечной подвешенности. Но Маринетт просто не могла разлюбить Адриана, а ещё не могла ударить прямо в сердце и честно объявить о своих чувствах, зная о том, что он любит другую. Она сделает больнее и ему, и себе, поставив его в неудобное положение, толкнув на вынужденную, не свойственную его мягкому характеру грубость и необходимость аккуратно подбирать слова для вежливого отказа. Маринетт слишком любила его, чтобы подвергать такому испытанию. Она хотела, чтобы Адриан видел в ней хорошего, понимающего человека, даже если не будет любить её при этом, а не эгоистичного недруга, заботящегося только о себе. Маринетт не винила Алью за её назойливые попытки в сводничество. Счастливая в союзе, пусть и не выставляемом напоказ, с Нино, она и на всё остальное смотрела сквозь розовые очки и по пожизненной привычке бронепоездом пёрла напролом в любой проблеме. Алья не знала отказа ни в любви парня, ни в любви подруги, и, берущая от жизни всё, она не могла понять, почему нельзя просто делать это каждый раз, обходясь без благородной жертвенности. Маринетт же никогда не смогла бы представить себя рядом с Адрианом такой же, какой её подруга была с её другом: очаровательно-бесцеремонной, кокетливой и дразнящей. Слишком тонкая у её безответно-возлюбленного была душа, чтобы бомбардировать её градом прямых, неоднозначных намёков. Маринетт задумчиво оглядела комнату, выплывая из воспоминаний и размышлений. Все пригодные для работы поверхности были завалены следами подготовки к выпускному — кистями и красками, лентами и бумажными обрезками, булавками и подсохшими клеевыми корочками… — Итак… поможешь мне убраться? — улыбнулась переключившейся за это время на дела блога подруге Маринетт. — О, не спеши, — легко соскочила с кровати Алья в практически боевом маневре. Она обладала добротной, но очень привлекательной фигурой, и многие удивлялись, насколько ловко и грациозно ей удаётся двигаться с таким объёмом груди и бёдер. Не вся одежда могла обрисовать талию, гармонизировавшую все её прелести. — Всё это ещё понадобится нам для приветственного плаката. — А кто приезжает? — Подруга, — смешливо фыркнула Алья, дотягиваясь до телефона, — ты что-то совсем замоталась, попробуй брать на себя меньше ответственных проектов. Адриан ещё две недели назад сказал, что его выпускной совпал с окончанием учёбы его старшего двоюродного брата, и он впервые за несколько лет приедет домой из Америки. Завтра мы едем встречать его в аэропорт. — Точно! — хлопнула себя по лбу Маринетт, вскинув брови, и засуетилась по комнате, неведомым образом выдёргивая из неприметного тайника внушительный лист ватмана. — Я такая рассеянная-а-а-ау-а-ау! — И неуклюжая, — захохотала Алья, когда Маринетт, споткнувшись об собственный вой, выронила ватман и опрокинула на него близлежащую банку с блёстками, потому что у неё перед лицом оказался экран с фотографией прибывающего братца. Поначалу Маринетт приняла его за кардинально сменившего имидж младшего Агреста. — Это Феликс, — донельзя довольно напомнила Алья, любуясь отвисшей челюстью, нервным тиком и малиновым румянцем подруги в одной гримасе сразу. — Сын брата Габриэля Агреста. Смотрящий в камеру, как для фото на паспорт, парень был одновременно похож и не похож на Адриана: он выглядел и как более мужественная, и как более изящная его версия. Брутально-широкие плечи и угадывающиеся под тёмно-серой рубашкой грудные мускулы контрастировали с узким треугольным лицом со впалыми щеками и строгими ледяными глазами — чертами, подходящими человеку, привыкшему работать умом, а не мышцами. Он был красив, но не так, как Адриан. Если Адриан напоминал лучистое весеннее солнышко, то юноша на фотографии напоминал сбалансированный ледяной клинок. — Принести воды? Открыть окно? — невинно интересовалась Алья. — Закрыть фото? После оторопелого кивка она заблокировала смартфон, и словно пришпиленная к месту стрелой Маринетт наконец смогла вдохнуть. — Феликс Агрест, — беззаботно и безжалостно докладывала Алья, — двадцать четыре года, архитектор — вероятнее всего, многопрофильный, шесть футов и два дюйма, сто шестьдесят семь фунтов, не женат, натурал, в скандалах замечен не был, предпочтения в сексе — умеренные, — довольная собой, она округлила рот и облизнулась. Маринетт вспыхнула, резко отворачиваясь. — Может, ещё размер члена скажешь? — заикаясь, упрекнула она. — А тебе срочно? — Алья! Откуда тебе известны его предпочтения в сексе? — По застенчивым и спутанным рассказам Адриана, выуженным силой и коварством, — повела плечами Алья и надула губы. — В общем, информация неточная, не стоит использовать её в суде. — Ты поступаешь на журналиста или на адвоката? — буркнула Маринетт, пытаясь не улыбаться шутке, и скрыла своё замешательство шлепком подушки по смуглому боку. — Точно не уверена, но что-то из пыточных преисподней, — захохотала Алья и поддалась искушению устроить подушечную потасовку.

***

Горилла остановил автомобиль около одного из терминалов сложного комплекса аэропорта, похожего с высоты птичьего полёта на расчленённую инопланетную клетку в непостижимом увеличении. Нино удивлённо прилип к окну, распластав по стеклу широкопалую ладонь со светлыми ногтями-коротышками: — Э-э? Нам что, придётся идти пешком? Разве нельзя подъехать сразу к самолёту? — В этот раз — нет, — усмехнулся с переднего сиденья Адриан, отстёгивая ремень безопасности. — У Феликса нет личного самолёта, он прилетел общим классом. — Спасибо, что не экономом, — фыркнула Алья, спровоцировав слишком звонкий возмущённый возглас сидящей у другого заднего окна Маринетт. Та покраснела, смущённая своей вспышкой, и подруга усмехнулась ей, утешающе погладив по плечику: — Я не хотела показаться грубой, малышка. Просто никак не уложу в голове, что брат Адриана не обладает такой же известностью, как он. — Разве он должен? — добродушно усмехнулся тот, и друзья вышли из машины, захлопнув за собой двери. — Уверена, скоро он это изменит! — с жаром заверила Алья, кидая Маринетт намекающие «и пометь себе, девочка»-взгляды. — Отдохнув пару месяцев после кропотливой и плодотворной учёбы, он отправится в большой мир покорять вершины — метафорические и нет. — Как и все мы, в конечном счёте, — неуклюже попыталась осадить её Маринетт, затопленная негласными «присмотрись к красавчику, которого сейчас увидишь»-намёками. Дружной четвёркой они направились ко входу. Сильный ветер трепал им волосы, холодил кожу, хлопая складками одежды, и заставлял щуриться и с непривычки после комфортной и тёплой машины слегка прикрывать руками уши. — Алья, табличка? — напомнил Адриан. Вздёрнув указательный палец, Алья на ходу залезла в рюкзак Нино, вытащила огромный ватман и торжествующе развернула его. Адриан, не ожидая, торопливо прикрыл глаза: надпись «Добро пожаловать, Феликс!» вспыхнула на солнце безоблачного неба, как золото. — Блёстки? — не поверил он, и Маринетт снова покраснела, нервно накрутив на палец один из хвостиков. — Те самые, с выпускного? — Ага. Маринетт уронила на плакат банку с ними… — щедро поведала Алья, и Маринетт всполошилась пуще прежнего, замахав руками и спешно затараторив, чтобы её перебить: — Да, я такая неуклюжая, вы же знаете, правда? — и преувеличенно беззаботно засмеялась, хотя весь её вид кричал, что она прервала страшное откровение. Алья весь тот вечер и часть этого утра подкалывала её по поводу красноречивой реакции, и теперь та ступала в зону прилёта, предвкушая живую встречу со смешанными чувствами. Многолюдность неконтролируемо движущейся толпы только путала ощущения ещё больше, щекотно покалывая живот изнутри. — Как думаете, мы долго будем его искать? — жалобно поинтересовалась Маринетт, не в силах выдерживать затаённое напряжение. — Твоими стараниями он сам нас найдёт, причём, возможно, из космоса, — прыснул удерживающий край плаката Нино и ухнул, когда Алья не поленилась дотянуться, чтобы дать ему подзатыльник. Маринетт не стала смущаться в третий раз, а лишь вежливо посмеялась над шуткой друга. И вправду, сквозь толпу вскоре сервалом просочился Феликс. Должно быть, у Агрестов это семейное — напоминать хищников семейства кошачьих, но Маринетт в первую очередь вспомнила гибкое существо с длинными лапами, увидев высокого парня с зачёсанными назад светлыми волосами и бледно-голубыми глазами — спокойными, но с хитринкой, не относящейся ни к какой текущей ситуации, а блещущей бесконечно, как неотъемлемая часть его натуры. — Братишка! — приветственно улыбнулся Феликс, поставив чемодан на пол и распахнув руки для объятий; Адриан радостно влетел в них, и у Маринетт в бесчисленный-плюс-один раз забилось сердце от того, как он открыт ласке. Зрелище того, как младший брат щурится, пока старший дружески треплет его шёлковые золотые волосы, и вовсе заставило украдкой вздохнуть. — Привет. Как же давно мы с тобой не виделись. Ты вырос ещё больше, чем я тебя помню. — Было бы странно, если бы нет, — посмеялся уступающий ему всего на каких-то полголовы Адриан и вежливо подхватил чемодан гостя. — С прибытием. Полёт прошёл нормально? — Оставь эти любезности; если я жив, а вокруг не носятся машины медиков — всё очевидно прошло хорошо, — лукаво ответил Феликс. — Лучше познакомь меня со своими друзьями. — О, да, — засуетился Адриан, согласно потрясая всклоченной головой. — Ребята, это Феликс. Феликс, это Нино Ляиф, Алья Сезер… — Моя девушка, — Нино удерживал дружелюбную маску, но жест, которым он приобнял Алью и сжал её талию, сказал о всколыхнувшемся ревнивом инстинкте собственничества лучше любых слов. — …и Маринетт Дюпен-Чен, — закончил Адриан. — Приятно познакомиться со всеми вами, — протянул руку Феликс, дружелюбно щуря уголки светлых голубых глаз. Нино с (бое)готовностью ответил на рукопожатие, вложив столько силы, что белые зубы меж тонкими и бледными улыбающимися губами коротко стиснулись. Алья повторила жест своего парня с гораздо более приемлемым усилием. И лишь Маринетт робко поднесла к ладони Феликса свою ладошку, повёрнутую тыльной стороной вверх. — Я тоже рада познакомиться с Вами, — произнесла она полушёпотом. Феликс позабавленно приподнял брови, бережно принимая её пальцы своими, и на контрасте они показались лишь ещё меньше и хрупче, чем были на самом деле. — «Вами»? — мягко повторил он, склоняясь к её руке для тёплого сухого поцелуя и выпуская ладошку спустя долгую паузу. Под взволнованным взглядом покрасневшей Маринетт Феликс выпрямился. — На самом деле в душе я мальчишка озорнее Адриана, не обращай внимания на мой возраст. — Маринетт может запутаться в словах, когда волнуется, — деловито объяснил Адриан, хихикнув. Он явно был счастлив показать и доказать свою принадлежность к этой компании, рассказав о каждом всё, что они сами были готовы рассказать о себе. — Горилла ждёт снаружи? — Да, совсем недалеко, — приготовился двинуться к выходу Адриан. — Попроси его посидеть ещё немного, — улыбка Феликса сделалась виноватой. — Я хотел бы перекусить, если никто не против. Поесть так и не удалось, даже не спрашивайте, почему. Друзья, переглянувшись, единодушно выразили согласие и отправились на поиски ресторана по душе. Алья мгновенно присосалась к гостю с расспросами, через плечо постреливая глазами в шагающую рядом с набирающим сообщение Адрианом Маринетт, и эти взгляды были единственной причиной, почему Нино не покрылся корочкой поверх тёмного оттенка своей кожи, пока его девушка проводила решительный допрос. — Не помню, выглядел ли ты счастливее, — заметила Маринетт, заботливо покосившись на Адриана. Он убрал смартфон в карман дизайнерских джинсов и неровно усмехнулся, запуская руку во взъерошенные волосы, словно они ещё хранили тепло братских пальцев. — Да, именно так! Я представляю одного самого дорогого человека другим самым дорогим людям в моей жизни. Не помню, был ли я счастлив больше, чем в этот момент. Он натурально лучился энтузиазмом, и у Маринетт сильнее забилось сердце. Отец никогда не интересовался ни его друзьями, ни, что уж там говорить, им самим, и наконец появилось в его жизни родное существо, живо желающее поучаствовать в его жизни. Она доверительно коснулась его свободной руки своей: — Мы обязательно подружимся, я обещаю. — Мари, — благодарно улыбнулся он ей, — я буду рад, если это случится, но, если что-то пойдёт не так — не нужно делать вид, что всё хорошо. Это ранит меня. — Всё будет хорошо, — твёрдо заверила Маринетт. — Даже не беспокойся. — Спасибо, — произнёс Адриан и благодарно погладил бок её ладони большим пальцем. Впереди Феликс покладисто рассказывал Алье о заключительных этапах своей учёбы и забавных ситуациях, возникших у него во время подготовки и защиты диплома. Адриан обогнал друзей и брата, самостоятельно ведя их навстречу радостям гастрономии. Нино это быстро утомило. — Чувак, что ты тут выискиваешь? — простонал он, красноречиво свесив руки в знак своей утомлённости. — Завалимся в любую кафешку и посидим, как люди, сравнивать с пятизвёздочным рестораном никто ничего не собирается! — Я ищу что-нибудь, сравнимое с пекарней родителей Маринетт, — ответил Адриан, и Феликс любопытно обернулся на семенящую позади них девчушку, худосочная фигура которой намекала скорее на детство в концлагере, чем среди ароматных сливочных масел и пышных дрожжей. — Маринетт росла в пекарне? — В лучшей пекарне Парижа! — задохнулся от восторга Адриан, развернувшись лицом к брату и ловко шагая спиной вперёд. Даже это он умудрялся делать так, будто дефилирует по подиуму — впрочем, грация и воистину кошачья ловкость были безо всяких сомнений вшиты в его душу. — Она не настолько хороша, — вмешалась Маринетт, — чтобы занимать место в Шарль де Голле, к сожалению. — Говорят, поздние цветы всегда самые красивые, — многозначительно утешил её Феликс. — Не сомневаюсь, что, когда придёт время, твоя пекарня задаст здесь планку. — Тогда давайте посидим в Brioche Dorée, — сориентировалась Алья, указывая рукой куда-то по диагонали. — Выпечка там ничуть не уступает пекарне Дюпен-Чен. Ну, может, разве что немного… — Конечно, — засмеялась Маринетт, беря Нино и Адриана за краешки рукавов и утягивая в указанном подругой направлении. — Идём. — Но мы всё равно обязательно должны зайти к Маринетт, — сообщил Феликсу Адриан. — Макарунов вкуснее, чем её, ты в жизни не пробовал. — Я знаю, братец, — успокоил Феликс, вдохновив его просиять от тёплого семейного именования, — я вижу их в твоём Инстаграме каждую неделю. — Они были бы там каждый день, если бы мне только позволяла диета. — Погоди, — вскинулась Алья, резко посмотрев на Феликса, — ты подписан на Инстаграм Адриана? Почему же я тебя там не видела? — Я не сказал, что я подписан, — ухмыльнулся Феликс, чем-то напомнив Маринетт Кота Нуара. — О-о, у нас тут ещё один сталкер? — проворчал Нино больше для вида, чем из взаправдашнего недовольства, и Алья дружески пихнула его локтем под рёбра. — Ещё какой, — Феликс на ходу злодейски соединил пальцы под подбородком. — Я знал, что передо мной — создательница Леди-Блога ещё до того, как Адриан представил её мне. — Ты подписан на мой… а-а-а! — смекнув, Алья покачала пальцем тоже скорее игриво, чем укоризненно. — Я не подписан, но это не мешает мне быть большим фанатом, — приложил руку к груди Феликс. — Не пропускаю ни одной новости. — Отчего это ты такой скрытный? — вместо того, чтобы сесть за столик вместе с друзьями, Нино упёрся в него кулаками и согнулся к чинно усевшемуся Феликсу. — Ты вообще хоть на что-нибудь подписан? Музыка, игры, — как подсказал быстрый косой взгляд на Алью, та уже уткнулась в меню, и он рискнул шепнуть продолжение: — девочки? — Предпочитаю сам выбирать, что хочу посмотреть в данный момент, — был ответ. — Бездумный скроллинг готовой ленты не входил в планы ни одного моего дня. Предпочитаю порядок во всём. Маринетт присмотрелась к нему внимательнее. Такой дорогой и модной, как у Адриана, его одежду она бы не назвала, но качественной и очень опрятной — без сомнений. Феликс носил нейтральную классику, очень напоминающую то, в чём позировал на вчерашнем фото: сдержанного земляного тона рубашка, серый жилет и чёрные брюки. Несмотря на простоту, это ему чертовски шло, а превосходное состояние этих вещей, без катышков, складок и затяжек, вкупе с тонкими бледными чертами делало Феликса похожим на исконного европейского аристократа. Сейчас допьёт кофе и отправится в свой фамильный особняк… — А Вы будете что-нибудь заказывать? — вежливо поинтересовалась официантка. Маринетт едва не подпрыгнула и не заорала, поняв, что Алья, глядя на неё, выглядит слишком уж довольной. Конечно, она умудрилась пропялиться на идеально пригнанный к фигуре Феликса крой всё время, пока нормальные люди общались и делали заказ. — П-печенье! — заикнулась от неожиданности Маринетт и быстро посмотрела на блеснувшие на неё из приоткрывшейся щели сумки выразительные круглые глаза. — С шоколадной крошкой. И американо. Спасибо. Извините. — Когда мы в последний раз виделись, — заметил Феликс, держа двумя пальцами маленькую чашечку, — твои вкусы были менее специфичными. — Тебе не нравится камамбер? — протянул Адриан, делая вид, что заинтересован чем-то далеко в безымянной стороне. — Кто-то очень ценит его, раз удостоил звания «запаха ног Бога», но я не думал, что ты из их числа. — Ох, да ради этого самого Бога! — закатила глаза Алья, отбросив меню и скрестив на внушительной груди руки. — Мальчик вырвался из-под отцовского диетического произвола, пусть заказывает себе хоть масляные пончики в масле, политые маслом, мы ему ни слова не скажем! Маринетт поспешила взять ситуацию в свои руки, пока она не раскалилась ещё сильнее: — Я думаю, это нормально, что Феликса удивил выбор Адриана. Я бы тоже никогда не взяла камамбер. Но это ведь не значит, что он осуждает его, правда? — Точно, — задумчиво рассматривая её, подтвердил Феликс. — Нет ничего плохого в том, чтобы задавать вопросы. — Расслабься, куколка, я не собиралась сжирать его в один присест, — посмеялась Алья и дружески потянула Маринетт за хвостик, заставив прищурить один глаз и хихикнуть тоже. — Однако я буду с тобой осторожнее, — склонил голову Феликс, пряча улыбку. — В тебе слишком много силы, чтобы не покрывать ею друзей, и ты будешь на их стороне всегда и при любых обстоятельствах. Феминистка? Неожиданный вывод заставил Нино дёрнуться и округлить глаза. — Не радикальная! — сразу взмахнул он рукой. — Не из этих сумасшедших. Алья — самая адекватная феминистка, которая вообще встретится тебе на пути, — он приобнял чуть зардевшуюся от похвалы девушку, выглядящую крайне довольной. — Я бы прикрепил её портрет к статье в словаре, чтобы у людей сразу создавалось такое впечатление о феминизме, какое должно бы. — Но как ты понял? — Алья поправила очки, прежде чем испытующе посмотреть на Феликса в лицо. — Я ничем не намекала на свою позицию в Леди-Блоге. — Поэтому он мне и нравится: только новости о супер-героях и ничего более, — уважительно подтвердил Феликс. — Но я полагаюсь не столько на Интернет, сколько на собственные наблюдения. Как я уже сказал, ты настолько сильная, что без правильного вектора твоя сила приносила бы одни разрушения. Но посмотри на себя: занята любимым делом, собрала под своей защитой друзей и счастлива со своим молодым человеком. — Ты считаешь феминизм правильным вектором? — засияли глаза Альи. — Возможно, я и сам феминист, — усмехнулся Феликс, и Маринетт всего на секунду показалось, что её подруга сейчас ради этой — обаятельной, надо признать — улыбки, сопряжённой со словами, на месте бросит Нино. — Хотя я считаю, что формулировка феминизма устарела. Все необходимые права женщинам уже дали. Теперь надо приучить общество помнить об их наличии и уважать их. Алья коброй, зачарованной звуками флейты, отклонилась к Маринетт и прошептала ей краем рта: — Если ты не приберёшь к рукам этого красавчика — это сделаю я. Получив в ответ незаметный щипок в бедро, она тихо ойкнула и вернулась в нормальное положение. Знакомство прервалось официанткой, принесшей заказы, но сразу после её ухода продолжилось. Маринетт, пользуясь увлечённостью своих друзей друг другом, сунула небольшую печенюшку в сумку, в нетерпеливые лапки лакомки-квами. — Значит, ты феминист? — воткнул ложечку в своё мороженое Нино. — Но, надо думать, состоять в чём-то публично ты не любишь. Чем ещё ты увлекаешься, что нельзя сразу предположить? — Физиогномика? — пожал плечами Феликс. — Это метод узнавания характера человека по его лицу. — О, — заинтересовался Нино, поёрзав. — А скажи обо мне что-нибудь? Феликсу не потребовалось и секунды, чтобы скользнуть по нему взглядом: — Ты по жизни оптимист и выдумщик. У тебя есть предприимчивость и креативность и ты не глуп, но тебе недостаточно рассудительности. Тебе требуется больше времени, чтобы принять решение, но, если ты это сделаешь, оно будет твёрдым и окончательным. Гедонизм для тебя в жизни стоит на первом месте, и ты никогда не будешь заниматься тем, что тебе не нравится, но пока ты толком не знаешь, что для этого делать. — Ого, ты меня отсканировал, что ли? — нервно загоготал Нино, ощупывая себе шею и заползая пальцами под края кепки, словно хотел нащупать в словах Феликса истину. — Чёрт, чувак, я подал документы в четыре университета и три высших школы! Ты прав, как никто другой — фиг знает, что мне делать в этой жизни! Никто же не учит на диджея. — Учись сам, — просто сказал Феликс, делая глоток. — В смысле? — Вряд ли, нанимая диджея, заказчик просит у него корочку. Для него важно, чтобы он просто знал своё дело. Учись этому сам. — Тебе легко говорить, — буркнул Нино. — Сам-то уже выучился и можешь не париться. Феликс лишь рассмеялся: — На самом деле я так не уверен в том, что меня ждёт дальше, что хотел уйти в армию и до сих пор об этом задумываюсь. В США, естественно. — Ты выглядишь довольно умным, чего бы тебе переживать? — недоумевающе посмотрела на него Алья. — Я действительно не переживаю, если говорить о стандартном трудоустройстве и карьерной лестнице, — пожал плечами он в ответ, отламывая кусочек шарлотки. — Но у меня есть… некоторые амбиции, для которых необходим большой подъёмный капитал. А ты, Маринетт? — она вскинула на него глаза. — Всегда такая молчаливая? — Маринетт станет известным модельером, — улыбнулся Адриан. — Она ещё в коллеже самостоятельно шила всю свою одежду. — И видел бы ты её выпускное платье! — мигом сориентировалась Алья и раньше, чем хоть кто-нибудь успел бы её остановить, перегнулась через стол и показала Феликсу фотографию с выпускного. Вилка с куском шарлотки звонко выпала из его пальцев обратно на тарелку. Адриан сдерживался доблестных две секунды, прежде чем захохотать над реакцией брата, выраженной не изменением мимики, а куда более тонкими признаками, которые любой парень наверняка распознает при осведомлённости, на что именно надо смотреть. Алья же не сдерживалась вообще и рассмеялась ещё радостнее, ибо сегодня Феликс повторил вчерашнюю реакцию её подруги. — Ты в порядке, Фел? — пытался не присоединиться к ржущим друзьям ради спрятавшейся под столом Маринетт Нино. — Что скажет твоя наука чтения по лицу? — Тут что, лицо есть? — пробормотал Феликс, не думая, и Алья звонко шлёпнулась на стол, чудом не угодив ничем ни в чью тарелку. Телефон крупно подрагивал в такт смеху в её слабеющей руке. Через пару минут все кое-как пришли в себя и вытащили Маринетт обратно на сиденье. — А как зовут твоего парня? — Феликс был чуть смущён своей реакцией и больше не поднимал глаз от Шарлотки, хотя всё его тело отныне жестами и векторами стремилось хоть разок обратиться к Маринетт. — Это ведь он рядом с тобой? — Лука Куффен, — ответила она. — Но он не мой парень. — Наша Маринетт ни с кем не встречается, — пропела Алья, и намёк из её голоса можно было нефтяными цистернами вычерпывать. Феликс ничего не сказал, но даже не попытался скрыть своего удивления этому факту.

***

Алья позвонила через десять минут после того, как Горилла подвёз Маринетт до дома. — Ты молодчина, сразила его наповал! — Я всё утро или молчала, или мямлила! — заверещала Маринетт. Она в панике вышагивала по комнате. — Ты хоть понимаешь, какой контраст вышел между твоей рекламой и моей реальностью? — Ты не можешь отрицать, что понравилась Феликсу так, что он дышать забыл! — Алья не могла контролировать голос от восторга. — И он сам довольно горяч, не думаешь? Перестав метаться и зачем-то взглянув на парящую рядом в ожидании Тикки, Маринетт села за своё рабочее место и осторожно ответила: — Если честно, он чем-то напомнил мне машину. Он почти не говорил о себе, больше рассказывал о вас. Это как-то… — Непривычно? После Адриана — да, естественно! Но, девочка, клянусь, это всё, что тебе нужно. Он горяч, умён, потенциально богат и носит фамилию Агрест, как ты любишь. Ах, да, стратегическое падение лицом в стол показало, что длина его члена — минимум шестнадцать крепеньких сантиметров. И Маринетт сама упала лицом в стол от осознания неисправимости своей подруги.