Очерки о Вольных Торговцах. Династия Сайнус.

      

Куда бы ни приплыл моряк — За золото и серебро Ему везде поднимут флаг, Ему всегда нальют вино. Агата Кристи — Моряк

      Я — Элиас Сайнус, и это мои чрезвычайно скромные мемуары. Ну, а чего стесняться-то? Для внутреннего пользования ведь писано, для семейной истории только. Авось и пригодятся какому-либо потомку. А что язык достаточно вольный — тоже понятно. Я ныне — развесёлый пират, еретик и вообще милый человек…        Да, так вот, мое происхождение — тайна для подавляющего большинства ныне живых. Об этом позаботились как мои родственники, так и я сам… но давайте начнем по порядку, а именно с происхождения моей династии.       Мои предки около трехсот лет назад сотрудничали с Конгломератом Гекатон. Это такие милые ребята, которые занимались торговлей всем, что запрещено в Имперском пространстве. Когда в Администратуме сектора сменилась пара чиновников, терпение властей резко закончилось и на территории Гекатон прилетели черные корабли с очень неприветливыми людьми. Это официальная версия, на самом деле на Конгломерат долго и упорно собирал компромат мой пра-пра-прадед — Грегор Сайнус, он сдал и чиновников, прикрывавших Конгломерат, и всю верхушку его, за что и был ему пожалован патент Вольного Торговца вкупе сo ржавым корытом, которое не дожило до наших дней, хвала Императору. Ну все же понимали, что не мог он случайно узнать о таких махинациях, но зад свой он прикрыл довольно хорошо, да и служба чартеристом в торговом флоте сама подсказывала отличный вариант, как и наградить проходимца, и отправить с глаз долой. Думаю, все и так не сомневались, что он и малой толики не рассказал о секретах бывших хозяев, однако никому и в голову бы не пришло, что он с патентом в зубах и трюмами, полными металлолома, улетит Император-знает-куда, а вернется через пару лет на почти новеньком фрегате! С командой довольно хорошо обученных головорезов и загадочными адмехами, от которых веет чем угодно, но только не марсианскими учениями…       В общем, моя семейка сумела получить отличный старт в плане финансов, но при этом репутация наша скатилась ниже плинтуса и необходимо было ее как-то исправлять. Тогда и началась долгая и старательная дружба с Экклезиархией, контракты на сопровождение паломников через Глотку, и прочая-прочая-прочая. Ясное дело, что нас периодически, но скорее показательно, пыталась брать за жопу Священная Инквизиция, в то время как остальные династии Торговцев воротили морды, особенно те, кто был повязан с Гекатон. Так что жилось моей семье отнюдь не сладко, и за саму возможность существования приходилось сражаться против всех и вся.       И наследственность семейная, конечно, сказывается весьма заметно. За этими самыми благородными акциями и бесконечными пожертвованиями Экклезиархии кроются такие дела, что работорговля и контрабанда покажутся цветочками. Но давайте-ка и далее продолжим обо всем по порядку.       И так, в какой-то момент, а именно с полсотни лет назад, одному из моих любимых дядюшек, Феликсу, стало понятно, что династия династией, наработки хорошие, но нынешняя толпа не особо умных декадентствующих уродов-родственничков в скором времени наверняка все похерит. Но Феликс, с его хитрожопостью и доступом к знаниям, за которые в Империуме убивают не разбираясь, а также верный слуга семьи Магос Зеретий, с его бессмертным опытом и привычкой работать далеко за гранью осознанного риска, сошлись в одной точке времени и пространства и родили гениальный план — создать идеального наследника Династии. Да не евгеникой и хорошим воспитанием, а вот прям в пробирке и создать. И вот он — Я!       Тут следует напомнить, что Вольные Торговцы в массе своей практикуют полигамию и конкубинаж, так что признанным ребенком от никому не известной наложницы вовсе никого не удивишь. Именно в таком качестве я и числился по документам, а также был целых три раза представлен на формальных семейных балах. О моей истинной природе на самом деле никто не знал.       Для всех на корабле я изначально был неизвестной величиной, воспитанной где-то вдали от всех темной лошадкой, от которой непонятно чего ждать. Низкое мнение моего формального родителя о нравах династии было широко известно, поэтому никого не удивило его желание взрастить наследника подальше от интриг двора Дома.       Да, тут следует уточнить, что, несмотря на большое количество владений на самых разных планетах, истинный дом Вольного Торговца — его корабль. Так что я прожил почти 15 лет прямо под носом своих родственничков, при этом пересекаясь с ними исключительно редко, как было ранее упомянуто, всего три раза. Слава великому комбинатору и мастеру сокрытия больших лабораторных комплексов на довольно скромных корабельных пространствах, Зеретию! Годы интенсивных гипнотренировок, психокоррекции, изнуряющей физической подготовки, постоянных втираний идеи о том, что я чуть ли не последняя надежда семьи на благополучие и процветание, сопровождали меня в этом укромном месте.       Результатом изоляции и неясности происхождения, при явном позиционировании меня как единственного наследника, закономерно явилась легкая брезгливость почти всех членов семьи, особенно молодых — тех, кто являлся по факту моими кузенами и кузинами и уже давно и сладко мечтал о том, как просадит все богатство семьи. Никакого досуга и развлечений для меня не предполагалось, никаких не то что друзей, приятелей даже или товарищей по играм, только Зеретий, ну и в последние годы добавился Гастис и еще двое прислуг.       Феликс резонно полагал, что надо наследника хотя бы изредка показывать остальным родственникам, но обычно прогибался под мнением Зеретия, что время, потраченное на игры, можно провести с большей пользой — в гипномашине или на ОФП. Поэтому первая моя встреча с семьей прошла, мягко говоря, не по плану. Когда меня вывели в банкетный зал, у меня случился шок и полнейшая истерика, я впервые увидел больше десяти человек в одном помещении, огромный ярко освещенный зал, услышал громкую музыку и прочее. В общем, поток новых впечатлений мгновенно и очень основательно перегрузил сенсорику и психику. Так что меня сразу пришлось увести. Возможно, именно этот инцидент лег в основу отношения ко мне остальных. Кстати, мне было 6 лет тогда.       Именно после этого Феликс и Зеретий пришли к мнению, что гипномашина — это, конечно, хорошо, но практики общения с живыми людьми мне явно не хватает. Так в моей жизни появился Гастис и еще несколько слуг. Последние, в отличие от Гастиса, относились к своим обязанностям моих компаньонов довольно формально, поэтому не пробудили во мне заметных эмоций. Гастис же, как я потом узнал, всегда хотел семью и детей, но по определенным причинам не мог их иметь, поэтому выместил свои желания на мне. Он взял меня под плотную опеку, разъяснял все, что требовалось разъяснить, поддерживал, утешал и помогал, серьезно и твердо обосновывал, почему мне надо пройти через эти все мучения, а не свалить в туман при первой же возможности. Если бы не память о нем, его искренней верности Династии, я, скорее всего, не вернулся бы в Каликсис.       Для тех, кто не в курсе, накачка информацией через гипномашину — процесс, далеко не гарантирующий результат и отсутствие побочных эффектов. Был один случай, Зеретий в очередной раз пытался вколотить в меня какие-то, несомненно, бесценные знания и навыки, но что-то пошло не по плану. Я даже не знаю, как это описать, просто в какой-то момент я стал воспринимать мир НЕ ТАК. Зрение пропало, слух исказился невообразимо, про речь не могу сказать, что-то я орал, но что именно — не уверен. Самое четкое описание — я слышал зеленый цвет, а моргал ушами. Все чувства, все нервные окончания, все восприятие действительности просто перемешались в тугой комок и работали, как им заблагорассудится. При этом свое тело я совершенно не контролировал. Единственное, что осталось при мне — тактильное восприятие. Гастис несколько часов, или дней, или минут, сидел при мне и морзянкой по ладони настукивал что-то утешительное. Я не уверен, что я его понимал, но я знал, что это именно он, и от этого становилось как будто немного легче.       Так что вторая и третья встречи, в десять и пятнадцать лет соответственно, причем третья — бал в честь моего зачисления в Академию Флота на Ярости, прошли более гладко, почти хорошо. Последняя — особенно позитивно: я был безумно счастлив наконец-то свалить в далекие дали от Зеретия и Феликса.       Из тех, с кем я на последнем балу познакомился, так называемых прямых родственников, осталась только кузина Ада.        — Как ты мог заметить, любимый братик, я — девушка любопытная, осторожная, хитрая, но немного капризная. Сейчас я умею держать себя в руках несколько лучше, чем тогда, но ты уж не обессудь, что было то было. Первым моим приоритетом тогда была разведка на тему «чего от тебя ждать», разумеется, не прямая, а косвенная, через наблюдение за твоими взаимодействиями и подбивание других на взаимодействие с тобой, да-да, вплоть до провоцирования тебя, тоже косвенного, конечно. Далее — доразведка через личное общение, с задачей выудить из тебя максимум информации по твоей биографии и позиции во внутренних раскладах, при этом не спровоцировав тебя на грубость, и, по возможности, также культивировать тебя как полезный контакт на будущее. — разоткровенничалась как-то Аделаида после нескольких месяцев совместных полетов.       Однако я-то прекрасно помню, как её любопытство и капризность, в сочетании с моими четкими запретами на разглашение большей части информации, почти довели меня тогда до белого каления. Особой проницательностью я никогда не блистал, спасибо Зеретию за недоступность нормальной социализации, но даже мне она показалась подозрительно настойчивой.       С другой стороны, она была наиболее мила со мной и наименее противна среди моих ровесников, и она была очаровательной девушкой, так что в мои пятнадцать заинтересовала меня более всех прочих.       Ах да, еще она хорошо танцует и довольно много со мной танцевала, что тоже было весьма приятным переживанием, но, судя по ее реакции, это явно возымело куда менее сильный эффект, чем она ожидала.       Потом было время обучения в академии Флота на станции Порт Ярость, все то же самое, что и на корабле, но немного полегче, поскольку достаточно далеко от моих главных мучителей, дядюшки с Магосом, и без гипномашины.       Случился там неприятный момент. Меня стали засмеивать парни из моей казармы, потому что я просыпался с криками по ночам, мне снился Зеретий, окутанный зеленоватым свечением экранов своей лаборатории, и давно знакомый ужас, который он у меня вызывал. Их веселье закончилось после того, как я в красках рассказал о неописуемом страхе, пронизывающем разум и сковывающем тело, обжигающем холоде, растекающемся по всем нервам, когда ты понимаешь всю свою беспомощность и беззащитность перед лицом высокого и чрезвычайно приветливого Магоса, который, занудно вещая о каких-то абсолютно непонятных тебе материях, начинает производить с тобой жуткие и болезненные манипуляции, и ты понимаешь, что это никогда не кончится, что так будет тянуться день за днем, год за годом. Ты будешь заперт в темных катакомбах, тебе будут ставить инъекции, проводить хирургические вмешательства, будут разрывать твой разум огромным количеством информации, проводить ежедневные тесты, внезапные проверки и экзамены, повторять все это снова и снова, день за днем, год за годом… вечность.       Так я на опыте узнал, что другие несколько слабее, чем мне это казалось на примере Зеретия и Феликса. И что правильные и вовремя сказанные слова могут оказаться очень опасным оружием.       Еще будучи в академии, я понял, что самая эффективная тактика — это превосходить ожидания во всем. Что звучит логично, но почти никто не справляется с такой задачей. Я же нацепил маску идеального офицера и прожил с ней почти 20 лет. Можно сказать, прирастил ее намертво. Позволю себе скромно отметить, что добился хороших успехов в стрельбе, пилотировании почти всего, что можно пилотировать, ну и упражнениях на ловкость. С фехтованием и силовыми упражнениями же, увы, не превзошел даже средний результат.       Кроме того, я знал наизусть все уставы, прецеденты, исторические справки, жил строго по графикам, рекомендованным уставными документами, общался исключительно на высоком готике, как привык дома с Зеретием и Феликсом, или на флотском варканте. В общем, пед. состав академии прощался со мной со слезами на глазах. Особенно директор, который упрашивал отслужить немного, а потом вернуться в родную академию преподавателем.       Из академии я вполне закономерно попал во Флот Коронуса. Там начинал со Старшины третьего ранга. И меня уже тогда ставили в пример, как образец для действующих мичманов! Вчерашнего школяра, который только по учебным кораблям ходил!       По карьерной лестнице я буквально летел вверх и нес с собой, как огромный стяг, свою маску благочестия. И все верили ведь. На старте карьеры очень помогли рекомендации и отзывы из академии. Потом я понял, что именно необходимо скорректировать в поведении, в основном это касалось того, что пришла пора перестать восторженно внимать речам, а следует демонстрировать полное спокойствие и понимание происходящего. Тогда начались рекомендации и от нынешнего руководства, выше и выше, и на всех новых собеседников я производил исключительно неизгладимое и наилучшее впечатление.       Несомненно, были многие, кого я впоследствии начинал своим совершенством и безупречностью откровенно раздражать. Ведь снять маску я не мог никогда и ни при каких обстоятельствах, одна ошибка, и весь образ посыплется к чертям, а если еще и начнутся разбирательства о моем происхождении… В результате, чем выше я поднимался, чем дольше служил, тем крепче прирастала моя маска, тем шире становилась пропасть между внешним и внутренним, тем сильнее моя психика расшатывалась, заметнее становился диссонанс сдерживаемых и демонстрируемых реакций. Я ни с кем не дружил. Вообще. Ну только с Гастисом, денщиком моим, еще из дома. Единственная моя опора и поддержка. Он был мне почти отцом, пусть и не родным. Гастис сопровождал меня всё время учёбы и службы.       В общем, долго ли, коротко ли, но без малого за двадцать лет я дослужился до Капитана, самого молодого во Флоте, и получил под командование крейсер. Пожалуй, это было наиболее тяжелое испытание моих навыков лицедейства за всю мою жизнь. Ведь, согласно моей репутации, и орать от счастья нельзя, а хотелось неимоверно, но и полное пренебрежение к такому событию изображать не стоит. В общем, далось это непросто, но я выдавил из себя подобающее моей репутации выражение радости. Улыбнулся один раз. Слегка.       Потом было много славных битв в великой пустоте, в основном, против орд зеленокожих. Также, я повстречался с другими ксеносами и тварями варпа, порой я завидую тем, кто с этим не сталкивался. В конце концов, я смирился уже, что окончу жизнь здесь, вдали от Каликсиса и тех, кто считается моей семьей, и никто никогда не найдет мои останки, куски грязного льда, дрейфующие из ниоткуда в никуда по пространствам безграничной Галактики. Именно в годы своей службы, несмотря на мою отчужденность от людей, я понял, что такое воинское братство, а сам научился быть вдохновляющим примером и лидером.       Но, пожалуй, самое тяжелое для моего духа испытание ждало меня в совершенно неожиданном месте, на планете Ойайаббоу, куда меня отправили представлять командование Флота при планировании совместной операции Флота и Гвардии.       Нет, сами переговоры прошли нормально, но на обратном пути по моему челноку вдруг долбанули орки. Оказалось, что разведка не заметила перемещение крупной группы зеленорожих, они нас сбили и бодро взяли в окружение. Время от времени орки лезли на нас, вопя и толкаясь, мы же отбивались, как могли. И вот, при очередной их атаке Гастис закрыл меня своим телом от удара орочьим рубилом. Он погиб мгновенно, без драматичных прощальных речей, без крови вперемешку с соплями, просто вот мгновенно, был — и не стало. Думаю, вместе с ним погибли мои надежды на то, что по окончании службы во Флоте у меня будет хоть какой-то намек на настоящую семью и друга.       Буквально через несколько часов после нашего крушения к нам на всех парах примчались пять химер, набитых злобными пехотинцами под командой какого-то адмеха. Они попытались организовать прорыв в сторону нашей линии фронта, но не срослось. Пришлось нам всем несколько бездарных недель потратить на ожидание подмоги. Так мы познакомились с Дэреком, адмехом, преисполненным огромных талантов и раздражающего оптимизма.       Вообще, на этом человеке стоит заострить внимание, он станет моим спутником на долгое время и привнесет изрядно приключений в мою и без того нескучную жизнь. Первое, что бросается в глаза — он не техприст, приписанный к отделению, а именно возглавляет его. Как уж так вышло, я даже не берусь предположить. Второе — он очень нехарактерно выглядит для адмеха, никаких гротескных и явных имплантаций, довольно привлекательные черты лица, живая мимика и слегка шальной блеск в зеленых глазах. Не будь на нем жреческой мантии, я бы ни за что не признал в нем последователя культа Машин.       К окончанию нашего многонедельного сидения в осаде под нерегулярно накатывающими волнами зеленокожих я успел не раз, с переменным успехом, надо сказать, посоревноваться в стрельбе со всеми, кто оказался заперт со мной на этом микроскопическом клочке земли. Мы все, кроме гвардейцев, им привычно, да и были у них несколько смен, — не раз проклинали отсутствие привычки таскать с собой сменные комплекты белья, и в целом, если бы у орков вдруг можно было найти рекаф и нормальную еду, то, думаю, это бы уже мы на них разбойно нападали, а не они на нас. Увы, такой мощной мотивации перед нами не было. И душ, за горячий душ я бы один на них в атаку шел!       Под грузом этих насущных проблем времени на переживания о гибели Гастиса как-то не было, оно пришло потом. Но к тому моменту я как раз получил доступ к лэнс батареям на крейсере и жестоко отомстил оркам за всех Гастисов Империума.       Через пару лет после этих событий пришел вызывной лист от моей семейки, примерно за полгода до моего двадцатилетнего стажа службы. Применив все свои навыки и связи, я добился «гибели в бою» для Джастина Кроула, моего старпома и протеже, который что-то не очень хотел оставаться во Флоте. Тем более если есть перспектива стать тем же старпомом, а в перспективе и капитаном при новоявленном Вольном Торговце. Может это и не столь почетно, как служить во флоте, зато менее опасно, менее формализовано и гораздо более прибыльно. С военным конвоем нас отправили на Порт Ярость, еще несколько месяцев ушло, чтобы туда добраться, а там дружелюбный и слегка дерганный Лорд Комиссар Берн очень настоятельно просил, выразительно глядя на Джастина, принять под крылышко адмеха, с которым я хорошо знаком.       Не могу сказать, что я и ранее питал особую любовь к комиссариату, спасибо уже намертво прижившейся паранойе и секретикам семейки, но после этой истории она как-то совсем сошла на нет. Ослепительно улыбаясь, в сопровождении толпы гвардейцев и еще какого-то адмеха, Дэрек поднялся на борт последнего перекладного судна.       — И как тебя только так угораздило?       — За многочисленные подвиги и выживание в условиях, к оному невозможных, в качестве поощрения был удостоен звания Магоса. Условие получение ранга — пистовать куда подальше в качестве Эксплоратора.       — Эм. А как же корабль и финансирование? — несколько удивился я.       — Видимо, еще одна проверка способности к выживанию! — жизнерадостно отозвался новоявленный Магос Эксплоратор Дэрек.       Прибытие на Порт Вандер, огромную космическую станцию с Имперской стороны Глотки, не вызвало никаких особых чувств. Я с Джастином вышли в парадной форме Флота, Дэрек сменил красную робу на красную же кожаную куртку, со странными, наверное, культовыми узорами на высоком воротнике, толпа его сопровождающих была больше похожа на полсотни дезертиров из Имперской гвардии — частично нацепленная броня, баулы с вещами. Второй Магос, по имени Магнус, вообще производил двоякое впечатление — аккуратная красная мантия в пол, странные, едва заметно нечеловеческие черты лица — абсолютная симметрия, как я потом понял, необычный разрез глаз.       Встречающая делегация представляла собой именно то, что я ожидал увидеть — толпа разномастных и расфуфыренных индюков. Единственный раз я отчетливо сбился с шага, когда увидел Зеретия, который заговорил самым первым, пусть и из-за спин остальных, и очень изысканно и витиевато поприветствовал меня на высоком готике. Распорядителя Дома я тоже узнал сразу, он не сильно изменился, но постарел, конечно. Распорядитель долго и путано выражал счастье от моего прибытия, гордость от того, что в Династии появился настоящий боевой капитан, высказывал какие-то фантастические надежды на мой счет. Я довольно резко прервал его, потребовал провести меня на корабль и ввести в курс дел. Аделаида стояла несколько в стороне от основной группы и с явным интересом меня изучала, будто корабельными авгурами просвечивала, вот честно. На нее и остальных я довольно демонстративно не обратил внимания. Тем не менее, Распорядитель меня несколько разочаровал, как раз отправив с вопросами о делах семейных к Аде. Чтобы не портить эффект от своего игнорирования ее персоны, я решил начать с корабля и его экипажа.       Немного о корабле Династии. В детстве я не знал даже, на каком судне я нахожусь, слышал только название: «Оргия Праведников». При входе в систему я напросился на мостик транспортника, что вообще не очень принято, но мне не отказали, и посмотрел на свое судно со стороны. Зрелище меня скорее порадовало, я ожидал худшего.       Фрегат класса Огненный Шторм, единственный фрегат, способный нести лэнс-вооружение, что делает его неприятным противником даже для судов большего тоннажа. Издалека он был похож на блестящую серебристую барракуду, замершую у доков в терпеливом ожидании следующей жертвы. Неподвижные лазерные батареи системы Сансир и курсовое лэнс-орудие Санхаммер ждали, когда же хищник решит сомкнуть челюсти на очередной жертве. В целом, корабль практически кричал о своей ухоженности и холености — блестящие свежие бронеплиты обшивки, никаких следов боев, ровное и стабильное излучение от силовой установки. Пожалуй, можно с уверенностью сказать, что корабль любим, ухожен и принадлежит не самой бедной семье.       — А где же капитан судна и офицеры, или у нас не принято встречать нового полномочного Лорда Капитана?       Толпа разномастных павлинов очень многозначительно закашлялась и начала судорожно строиться в шеренгу. Наименее павлинистый павлин вышел вперед и отрапортовал о построении офицерского состава, офицерский состав отсалютовал вразнобой. Джастин презрительно хмыкнул.       Дэрек немного испортил момент, ввалившись без приглашения и спросив, где им разместиться. Я отправил его к Распорядителю. Как мне сообщили позже, за те несколько дней, пока я ковырялся в бумажном и людском мусоре, Дэрек обжил полузаброшенный склад на станции и уже вот-вот был готов открыть какой-то экзотический бар.       Спустя несколько часов я порядочно одурел от кучи новых знакомств и объемов свежей информации. Временный капитан, Вухнес Хейст, оказался довольно толковым мужиком и на приватную беседу пришел в подобии военного мундира. Выяснилось, что он отставной военный, правда не из Флота.       Офицеры, в общем, тоже оказались вполне внятными, но вот с дисциплиной — беда полная.       Еще была на корабле отдельная каста — так называемые Вассальные Дома. То есть ребята, которые когда-то за что-то получили от моих предков огромные преференции и теперь преспокойно почивают на лаврах. Например, один из этих отпрысков сидел, согласно табелю престижа, на авгурах корабля, при этом не умея даже толком ими пользоваться, а отличный авгур-мастер из-за него служил мичманом технической группы. Бардак полный! Хейст довольно кровожадно улыбнулся, когда я в лоб ему сказал, что я этот беспорядок буду устранять, а он, Хейст, будет карающей дланью моей. И назначил его вторым помощником.       Гроссбухи тоже таили массу неприятных сюрпризов. Мелкие и крупные хищения, причем на особо крупном попался никто иной, как помощник Сенешаля, ныне покойного, который, отдуваясь и потея, пришел сам рассказать мне, что не может больше служить на судне, где произошли такие драматичные события. На невинный вопрос о возмещении честно украденного этот человечишка начал еще более обильно потеть и невнятно что-то блеять. Когда я намекнул, что корабль теперь живет и функционирует по законам Имперского Военного Флота военного времени, его потовыделения превысили все границы разумного и он как-то очень заметно побледнел. Сказал, что готов свалить без расчёта, отдаст все, что еще можно отдать, да еще и сдаст всех, кто помимо него вносил правки в гроссбух. Не ожидал, бедолага, что бух. учет я тоже знаю на отлично.       Как оказалось, предприимчивый помощник Сенешаля натыкал пикт-регистраторы в хранилище документов, о чем не знал вообще никто. С записей этих пиктографов стало ясно, что помимо него в документах покопался один из начальников караула (караул поставили после гибели старших) и Магос Зеретий, причём Магос просто взял и утащил огромную пачку документов.       Тут-то и пришла очередь поболтать с любимой кузиной. Аделаида вела себя слегка настороженно, но в целом уверенно. Я был вполне осведомлен, что кузина в нашей семье играла роль дипломата и шпиона, и логично рассудил, что прямота — кратчайший путь к быстрому установлению взаимопонимания. Потому что в противном случае мы можем годами играть в словоблудие, а с проницательностью у нее явно лучше, чем у меня, проницательность — не самая сильная моя черта. Мой подход несколько удивил Аду, но кажется она его оценила.       — Приветствую, драгоценная Ада. Прости, что так долго не уделял тебе внимания, просто хотел убедиться, что корабль не развалится, пока мы на борту. Давай сразу к делу. Феликс, светлая ему память, откровенно нелестно отзывался о всех членах семьи без исключений, — я сделал многозначительную паузу, правда, недостаточно долгую, чтобы она успела вставить слово, — но, как мы оба понимаем, в документах, — я махнул на кипу гроссбухов, — я не найду и половины реальных наших контрактов и контактов. Поэтому ты мне нужна. Так же мы оба понимаем, что доверять тебе полностью я не могу, хотя бы потому, что ты — единственная, кто выжил после загадочной резни на Хермитаже.       — Феликс не взял меня на ту сделку, — она обиженно надула губы, — и даже не объяснил, почему!       — Ну, а с кем хоть сделка была?       — Не уверена. У Феликса была информация, за которую якобы могли отдать целое состояние. Но на нее нужен был особенный покупатель, то ли ценитель, то ли кто-то сведущий. — Ада резко взорвалась, — я даже не знаю, о чем конкретно говорю! По косвенным данным, — явно имела в виду что-то подслушанное или сплетни, — речь о каком-то сокровище!       — Серьезно? — я отчетливо давал понять, что не верю, — зачем ее продавать-то тогда?       — Не в курсе, — сокрушенно развела руками.       — Ладно, допустим, все так и было. Что делать будем? У тебя связи и информация, у меня юридический статус, опыт командования кораблем и тоже связи, но только с Военными Флотами Коронуса и Каликсиса. Очевидно, коль я похерил карьеру во флоте, то хочу успехов здесь. Как будем делить власть?       — Думаю, все очевидно! — лучезарно улыбнулась Ада. — Я не люблю быть в центре внимания, а ты умеешь, любишь, практикуешь! Значит, ты встанешь во главу Династии, а я буду твоей верной помощницей!       Не могу сказать, что я ей тут же на слово поверил, но она постаралась быть чертовски убедительной. Тем не менее, во избежание возможных дальнейших конфликтов я решил расставить точки над Ё:       — Отлично, в общем-то я хотел предложить тоже самое. Я — лицо, ты — серый кардинал. У нас обоих полный доступ к ресурсам, ну и я постараюсь увериться, что ты действуешь исключительно в НАШИХ совместных интересах.       — Именно так! — мне показалось, или лучезарная улыбка на какое-то мгновение переплавилась в оскал хищника, уже сжимающего клыки на шее жертвы, которая еще не поняла, что это ее последний вздох. Надеюсь, что всё-таки показалось.