Сильнее слов

      Алина просыпается от кошмара, сжимая одеяло кулаками. Пальцы белеют, губы дрожат. Липкое чувство страха разъедает лёгкие. Не даёт дышать. Алина не может шевелиться. Кажется, что безликая толпа из сна стоит за спиной, шепчет, переговаривается.       Однодневка.       Уродина.       Воровка.       Пустышка.       Каждое из этих слов выжигается калёным железом на коже в кошмарах. Алина трёт пальцами лицо, слово убеждаясь, что ожогов нет. Стирает пот и делает глубокий вдох. Масару скулит, прислушиваясь у кровати. Алина вздыхает.       Сны в последние дни ее убивают. Напряжение растет от приближения следующего соревнования.       Первый этап Гран-при в этом сезоне вытягивает все эмоции, накручивает их нервами на кулаки. Алина хочет перестать видеть сны. Хватит в жизни вещей, которые морозят от ужаса.       Алина боится разочаровать тех, кто в нее верит.       Ей страшно не иметь возможности прыгать.       Ещё ужаснее-- упасть и не подняться.       Кармен постоянно разрывает грудь после проката.       Воздуха отчаянно не хватает.       Алине кажется, что она едет слишком медленно, прыгает слишком низко и улыбается слишком фальшиво.       Ей нужно стать лучше и сильнее, чем сейчас. Но как?       Идёт на кухню, пьет воду, пытаясь успокоиться.       Все дело в том, что Алина растет.       Каждый день кажется,что тело неуловимо меняется. Будто ты засыпаешь одним человеком, а просыпаешься-- другим.       Более тяжёлым, накаченным свинцом и чужими ожиданиями.       Иногда Алине кажется, что от той девочки, которая стояла в красной пачке на пьедестале Пхенчхана не осталось больше ничего. Она вся изменилась, исчезла, чтобы никогда не вернуться.       Алина по Красной балерине не скучает. Хочет вспомнить, что было тогда внутри, но не может.       Туман.       Но зачем теперь мучить себя воспоминаниями, которые ничего не изменят?       Алине нужно двигаться дальше.       Она шагает на весы.       Закрывает глаза, делая глубокий вдох.       На завтрак кладет на две ложки меньше творога, надеясь, что прыгать будет легче.       Но легче не становится.       --Алина, что у тебя с лицом? Это не Кристина, это умирающий лебедь!-- Этери Георгиевна кричит у бортика, смотрит пристально.-- Переделывай. И теперь без трагизма там, где он не нужен.       Алина становится в начальную позу. Закрывает глаза, хочет словить ощущение, стать ангелом музыки хотя бы в этот раз.       Прыжок.       Падение.       Встать.       Догонять, бежать за мелодией и рефреном в голове: Не плакать, не плакать...       Этери Георгиевна смотрит, кусая губы. Алина знает, что у нее в голове.       -- У тебя на лице было написано " я пошла падать, не мешайте мне".       Когда Алина заканчивает программу и отпускает свое сердце вверх, она ищет взглядом поддержку.       Но не находит.       Главного тренера уже нет за бортиком, она что-то говорит Ане с другой стороны катка.       Алина чувствует, что вроде бы должна что-то сказать, но не может.       Она ищет глазами, за что бы зацепиться, но лед слишком скользкий.       Обнимает себя руками.       А потом выхватывает из шума, шуршания лезвий и чужой музыки такой знакомый взгляд. И он, как якорь, поднимает из глубины.       Воздух появляется.       --Алина, тебе что-то болит?--Даниил Маркович оказывается рядом быстро, всего-то пару шагов.       Она качает головой.       --Все хорошо. Нужно больше тренироваться,--пожимает плечами, с удивлением понимая, что даже ему не может рассказать все.-- Этери Георгиевна сильно рассердилась на меня?       Этот вопрос сам рвется с губ.       Алина знает одно: плохо на тренировке не тогда, когда кричат...а когда не замечают.       --Если я ругаюсь, это хорошо. Гораздо хуже, если я замолчу. Значит мне уже все равно.       Даниил еле заметно касается локтя, передавая часть тепла.       --Нет, Алин. Дело не в тебе.       И он больше не произносит ни слова, но этой фразе безоговорочно верит Олимпийская чемпионка, которая не может взять себя в руки.       Ведь если дело не в ней, значит все хорошо?       Но на самом деле хорошо от этого не получается.       Страх не отступает.       Точнее ,не пропадают ни кошмары, ни странное предчувствие чего-то неотвратимого и грозного.       Того, что на самом деле не подвластно никому. Тем более девочке шестнадцати лет.       На последней тренировке перед этапом Алина все еще не катает программу идеально, но уже не падает. Этери Георгиевна выдает ей листок с пометками и замечаниями.       Работать, как всегда еще есть над чем.       Алина кусает губы, трет щеки, чтобы не свалиться от усталости.       --Чего ты больше всего боишься?--вдруг спрашивает Этери Георгиевна.--Что тебе мешает?       --Упасть...и всех подвести.       Тонкие пальцы берут за запястье. В них столько силы, что Алина невольно шатается.       -- Запомни одну вещь,-- это шепот, но слова слишком четкие.--Всегда будет люди, которые мечтают, чтобы ты откатала чисто...и те, кто желает тебе упасть. Но от них ровным счетом не зависит ничего во время проката. Единственный человек, который управляет всем-- это ты сама.       Тренировка в Хельсинки проходит хорошо. По крайней мере, Алине так кажется. После разговора с Этери Георгиевной она пытается каждый раз убеждать себя, что ничто не имеет власти кроме собственного разума.       Работает не всегда хорошо, но сегодня, на удивление, да.       Еще больше радует то, что в этом сезоне находиться рядом с главным тренером немного проще. Словно они установили нужную дистанцию и держат ее ради всеобщего блага.       Точнее общего дела.       Им обеим нужна самая главная награда этого сезона.       Медаль чемпионата мира.       А путь к нему начинается здесь и сейчас.       Доказывать, что она справится, приходится в первую очередь Алине.       Но сейчас она как никогда чувствует за своими плечами команду...       Словно они идут в этот бой вместе, хоть и в разных ролях.       На короткую программу Алина выходит с улыбкой, но вдруг понимает, что толпа, аплодирующая на каждый прыжок, все больше похожа на людей из сна. И от страха ноги не хотят слушаться.       --Только не падай,--проносится в голове.--Не падай.       И она не падает.       "У вас нет власти надо мной".       Алина останавливается, понимает, что это был на самом деле ужасный прокат.       Мертвый.       Но она все еще стоит на коньках.       Садится в КиК, слышит какой-то ободряющий шепот Даниила Марковича, мол, начало сезона, неполные 69 баллов --это не приговор.       Для кого-то--это может быть прокатом жизни.       Для Олимпийской чемпионки-- провал.       Алина это знает.       Опускает голову, пока не чувствует почти ледяные пальцы на подбородке.       Этери Георгиевна приподнимает ей голову, заставляя смотреть в камеры и на людей.       --Олимпийские чемпионки встречают все трудности глаза в глаза.       Алина расправляет плечи.       Дышать становится легче.       Они возвращаются в отель после интервью, поздравлений, фото.       Алина первая, несмотря ни на что.       Хотя это не внушает радости. Потому что соперниц сильных не было, да и прокат--не самый лучший. Но самый главный урок сегодня Алина видит даже не в первом месте, а в чем-то гораздо более личном.       --Даже, если ты недовольна собой, люди должны видеть королеву с высоко поднятой головой.       Это приносит радость тем, кто тебя любит.       И злит тех, кто ненавидит.       Алина прощается у входа в номер, говорит " спасибо", закрывает за собой дверь.       Этери Георгиевна входит в комнату напротив и только, ступив за порог, позволяет себе расслабить спину.       Словно скидывает тяжесть, которую уже не в силах держать.       Даниил Маркович стучит в дверь через полчаса, топчется у порога, балансирует среди игрушек на полу.       --Тебе тут мяту передали.       Он не говорит, кто именно, хотя все и так понятно. Алина чувствует, что есть вещи, которые ей не договаривают, но они неуловимо происходят...спрашивать кажется неуместным.       --Завтра будет еще лучше, ты молодец,--дежурные слова, но и они необходимы.       --Это вам Этери Георгиевна сказала?       Даня улыбается уголками губ, пожимая плечами.       -- Она так думает...       Алина улыбается в ответ. Дождаться похвалы от главного тренера слишком сложно, она это знает, как никто.       --Мне показалось, что Этери Георгиевна была...не очень довольна,--Алина тщательно подбирает слова, понимая, что сейчас говорит скорее с другом, чем с хореографом.       Даниил вздыхает, руки сцепливаются в замок.       -- Понимаешь,-- сегодня он говорит очень серьезно, как со взрослой.--Я хочу, чтобы ты поняла это, Алин. Есть вещи, которые не зависят от нас и которые обязательно произойдут...но мы можем сделать их наступление немного менее болезненным.       Алина пытается понять, о чем это, а потом, наконец, осознает.       --С Этери Петровной все очень плохо. И никто из нас не может ничего изменить.       Даниил первый раз обсуждает с Алиной такие вещи, а она вдруг понимает, что детство заканчивается как раз тогда, когда взрослые перестают оберегать тебя от серьезных новостей.       Они пьют вместе мяту, не возвращаясь больше к этой теме, но для Алины сегодняшнее доверие кажется очень важным, а чай...еще более вкусным.       На тренировке Кармен получается легко.       --Молодец,-- говорит Этери Георгиевна.-- Я готова тебя расцеловать.       Алина улыбается.       --Вот сюда,--показывает пальцем на висок.       Когда чувствует сухие губы у себя на коже и руки на плечах, забывает, как дышать. Будто вместе с этими поцелуями и страхи уходят куда-то далеко.       Алина выходит на лед и становится Кармен.       Первая.       Победившая.       Когда они выходят из КиКа рука в руке, Алина чувствует себя счастливой.       Смеется она и при виде громадной игрушечной совы от болельщиков, обнимает, тянет сама под ехидное:       --Вот и неси ее теперь...       Внутри становится еще теплее.       Правильнее.       Этери Георгиевна улетает ближайшим рейсом, увозя с собой часть шоколада из подаренной игрушки, но оставляя пакетики чая с мятой.       Алина готовится к гала концерту, понимая, что ее любимый показательный номер на самом деле говорит миру гораздо больше, чем кажется на самом деле.       Ведь Олимпийская чемпионка не только выжила и врывается на пьедестал, но и становится еще сильнее, чем была до этого.       И дело не в баллах на экране, а в том внутреннем несокрушимом осознании ради чего она в этом сезоне выходит на лед.