Романс лопнувшей струны

POV Ао. Я бежал лишь вперед. Он мне не понравился сразу же. Заместитель Хокаге, Шимура Данзо. Слишком. Слишком он в себе, и никогда не стал бы сотрудничать ни с кем – лишь в свою выгоду он обернет любое действие, лишь для Скрытого Листа его воля. Я видел уже такое правление. Я знаю, к чему оно может привести. Все мы знаем… да, Ягура? Шисуи Учиха. И здесь ты успел наследить. Кто знает, какие секреты ты прятал, тихий и скрытый управитель над судьбами. И надо же – не увидел опасности у себя под носом… Или намеренно проигнорировал? Как знать. Одно лишь скажу – твои глаза у неверных людей, не так ими должно было распорядиться. Где же ты, Данзо? Не убегай от меня, я найду тебя везде. Чакра кровавого глаза пахнет для меня теперь как падаль в пустыне – я слышу, как этот неистовый шаринган зовет меня. Знает ли он, где его брат-близнец? Может, мы сможем вычислить того Акацке, что управлял Ягурой… END POV Ао. Мужчина со странными синими волосами летел по свежему следу, не чуя под собой ног. Этот Данзо умел убегать, что ни говори. Лишь ветер летел навстречу, лишь ветер и этот след, неумолимый след, врезавшийся в цепкую память навсегда. Он помнил каждую минуту той схватки с носителем глаза – Ао, бьякуган всея Киригакуре, был одним из тех людей, кто помнил науку бесславных сражений. И извлекал из нее уроки. Сейчас же он чувствовал, что очень близок к чему-то важному, такому, что могло бы пролить свет на загадочные события с бывшим мизукаге и нынешним положением дел на мировой арене. В очередной раз оттолкнув мешающую ветку, Ао остановился и нахмурился: в пылу своей погони он не заметил три источника чакры, что быстро двигались по направлению к нему. Попытавшись идентифицировать чужаков, мужчина вдохнул чуть глубже, сосредотачиваясь, но выдохнуть уже не смог - так и застыл на вдохе. Его чакра. Через долю секунды промелькнувших надежд и иллюзий, джонин прокрутил приглянувшуюся ему чакру еще раз, между делом отмечая, что она лишь похожа. «Значит, кто-то из его родственников», - подумал Ао, ища взглядом ветку поудобнее: промедление не оставило шанса избежать встречи, так как его чакру тоже заметили, и теперь тройка была нацелена именно на него. – «Интересно, что нужно здесь шиноби из Кумогакуре?» Через минуту команда оказалась в поле зрения Ао. И первой, на кого он обратил своё внимание, была девушка со светлой кожей и соломенными прямыми волосами - Самуи. Мужчине всегда нравились эти прямые и тугие пряди, которые идеальным каскадом падали вниз – полная противоположность его неестественно торчащей синей причёске. Решив не морочить молодым людям – двум девушкам и юноше – головы, мужчина вышел из укрытия, осторожно предъявляя раскрытые ладони, и заговорил: - Ао, джонин деревни Скрытого Тумана, - представился он, осматривая тем временем тела бьякуганом и подмечая, что направление движения команды Данзо изменилось и немного замедлилось. Это давало некоторое время для разговора с посланцами страны Молнии. - Я – Самуи, а это – мои товарищи Каруи и Омои; мы из деревни Скрытого Облака. Здесь оказались потому, что преследуем похитителя нашего сенсея – Учиху Саске. Судя по следу, его команда направилась в эту сторону. - Сочувствую утрате, молодые люди, и могу сказать лишь, что Саске напал на совет Каге, я оттуда. Мне неизвестно, что стало с ним, поскольку у меня своё задание, и я покинул место сражения раньше, чем всё разрешилось. Вам не следует идти дальше, там всё оцеплено самураями из Страны Железа. - Ао из страны Воды… Могу я попросить вас уделить мне совсем немного времени? – джонин вздрогнул, услышав этот задумчивый, ясный и немного печальный голос. Они были его слабостью, светлые дети сумрачных облаков; отказать ей он не мог. Отказать его сестре. – Каруи, Омои, это личный разговор. Сокомандники девушки отошли на почтительное расстояние, пока Самуи в вполоборота провожала их взглядом своих изумрудных глаз. Выждав пару мгновений, девушка снова посмотрела на мужчину перед собой. Теперь она выглядела еще печальней, чем до этого, и даже не столько тоски было в её глазах, сколько сожаления и горечи; интуитивно Ао понял, о чём пойдет разговор. - Он думает, я не замечаю. Не замечаю этих частых отлучек из дома, этих незапланированных заданий, чужой чакры на его одежде, меток по всему телу… Может быть, я не настолько умна или тактична, но след привёл к вам. Когда это случилось? Когда вы прибыли к нам в качестве посла? – девушка замолчала, её грудь содрогнулась от сильного вдоха, а изящный носик сморщился, придавая выражение беспомощности и наивности этому красивому спокойному лицу. - Да, я не сомневался, что рано или поздно нас заметят… Может быть, ты, а может, и кто-то кроме тебя, – мужчина выжидающе склонил голову на бок, от чего серьги-печати в его ушах чуть колыхнулись и закружились во внезапном порыве ветра. Она не просто так затеяла подобный разговор, и теперь джонин терпеливо ждал вердикта подобным отношениям. Да, он и ее брат Атсуи были вместе, и вот уже два года, как юноша отвечает ему взаимностью; а полюбил он этого мальчишку и того раньше – три долгих года Ао пытался побороть это влечение к настолько юному существу, из другой деревни, и более того – мужчине, не девушке. В тот день он действительно прибыл с посольством в страну Молнии, и, проходя мимо полигона, на тренировке увидел его. То выражение устремленности и застывшего величия, что так присуще владеющим Огнём, он не забудет уже никогда. Светлый, словно луч, Атсуи летал над полем вместе с сестрой. Оба так разительно отличались от жителей деревни, что невольно внимание туманника оказалось приковано именно к ним. Намётанный глаз отмечал все детали этих необычных шиноби, и одновременно с огненным залпом Ао рассмотрел кандзи «Жар» на плече у юноши. Он не заметил момента, когда мысли об этом юнце захватили его холодный и трезвый ум, но, осознавая всю тяжесть своего долга перед деревней, заговорить мужчина не решился. Однако лицо с ровными прядями и голубые глаза, пылающая в огне татуировка на плече и смелый жест победы надолго засели в голове джонина. Следующий год дела затмевали собой вспыхнувшее не к месту чувство – тогда еще узнать мальчишку – и Ао с лёгкостью погрузился в суетный мир разнообразных заданий и миссий, ровно до тех пор, пока ему вновь не выпала миссия в деревню Облака. Вспоминая свой последний визит туда, мужчина, помимо сухих фактов, с удивлением обнаружил кандзи «Жар» на светлой коже, исчезающей в столбе огня. Мысли о бирюзовых глазах и интерес к необычно одарённому юноше вернулись с новой силой. После официального визита, когда Ао смог-таки поговорить с юношей и его сестрой, этот интерес лишь усилился, и вроде бы ничего необычного, ведь эти двое были очень развиты и умны для своего возраста. Но когда джонин увидел алое пламя шарингана, а следом сгоревшего в огне ворона, кричащего «Жар», и светлую полоску кожи с кандзи, а затем вскочил среди ночи от кошмара, стало не до шуток. Под конец второго года в этих частых ночных видениях кровавые глаза Шисуи тухли, сменяясь холодными и спокойными глазами того самого Атсуи, вселяя нечто вроде умиротворения; всё это не давало джонину ни единого шанса забыть о детях страны Молнии. Не выдержав подобных истязаний, Ао решился на совершенно немыслимый поступок: под благовидным предлогом первой подвернувшейся миссии, он рванул в Кумогакуре, чтобы, наконец, поговорить обстоятельно с подросшим к тому моменту Атсуи. Далее – год «ухаживаний», если подобного рода полунаставнические-полудружеские отношения можно было так назвать. С любой миссией, касающейся хоть отдалённого нахождения на территории страны Молнии или Воды, оба стремились провести друг с другом хоть немного времени. И если Ао точно знал, что испытывал он (при этом строго сохраняя дружескую дистанцию), то тот факт, что Атсуи однажды смутился от вроде бы невинного прикосновения после спонтанной совместной тренировки, оказался для туманника красной тряпкой. Далее – страстный шепот, признания, прострация и наслаждение - то, чего так боялся и жаждал Ао. И боялся он не столько физической близости, сколько раскрытия их тайны, а еще больше – насмешек и гонений ни в чём не повинного юного Атсуи. И вот сейчас то, что не давало покоя, нашло, наконец, выход в виде белокурой сестры возлюбленного, которая имела больше всех прав осудить подобные отношения. - Это показалось мне странным, - Самуи почти шептала, и Ао пришлось напрячь слух, чтобы понять, что она говорит, - я думала, что это лишь тренировки – до первых синяков и следов губ на его теле. Его чакра даже одно время перемешивалась с вашей, это не было заметно стороннему человеку, но я – родная сестра – смогла ее отличить. Это напугало меня, ведь я поняла после одного из ваших визитов к нам в деревню, кому принадлежит его тело, – девушка остановилась, переводя дух и явно вспоминая какие-то детали. - Я попробовала поговорить с ним. Он на удивление скоро рассказал мне обо всем, ведь шила в мешке не утаишь – он был счастлив, и я видела это. Так легок, так весел… - Самуи вскинула опущенные ранее глаза на Ао, который жадно ловил все упоминания о счастье любимого – счастье, которое он смог подарить ему. Однако веселость ушла, когда посерьезневший взгляд скользнул вновь к земле; туманник напрягся - похоже, главная часть разговора только начинается. - Он не смотрит ни на кого, отдалился от меня, хотя все так же любит и защищает, он видит лишь счастье, пусть урывками, но улыбающееся ему с вами. Он молод, силен, и у него огромный потенциал. Он нравится многим… Вы уже знаете, к чему я веду, и почему говорю все это именно Вам. Вы более опытны и мудры, и у вас хватит… - Пауза. - Хватит сил отказаться от него, от этих мнимых удовольствий и радости во имя будущего, которого… он лишен с вами. Мне хочется видеть его семью, его жизнь и счастье, понимаете? Я, возможно, не тот человек, который должен говорить все это, но я его сестра, и очень дорожу братом и его чувствами. А вы – рано или поздно – разобьете все его полудетские идеалы и наивность, а еще вы из другой Какурезато, и если военная полиция или АНБУ прознают об этом… Так что прошу вас, Ао-сан – откажитесь от Атсуи. Джонин сухо кивнул на такую пламенную речь девушки и поспешил скрыться с полянки. Через пару минут удалось восстановить самоконтроль, заполняя новой волной азарта погони внезапную пустоту, что осталась внутри. Ао знал, что Самуи-кун права. Знал с самого начала - ему стоило сжечь все подобные мысли и преступные желания. Струны ледяной души натянулись, играя на самой границе восприятия знакомую мелодию времен детства, такую ненавязчивую, но щемящую до боли где-то между ребер и солнечном сплетении.