Цена за спасение

Одна только мысль о Малфой Мэноре заставляла всякого волшебника, который принимал участие в Магической Войне, содрогаться от ужаса. Гермиона Грейнджер не была исключением, по очевидным причинам. Она провела в поместье около четырех месяцев, регулярно подвергаясь пыткам и насилию со стороны пожирателей смерти. Мэнор выглядел мрачно, но от этого не менее привлекательно готическим. Вскоре после того как в нем начали проводиться собрания пожирателей смерти, поместье, конечно же, приобрело дурную славу. «Однако сейчас Грейнджер это не смущает, и вот она уверенным шагом спускается в подземелья, а цокот ее каблучков эхом раздается по темному помещению. Грейнджер ведет гордо вздернутым носом куда-то вбок, пытаясь скрыться от неприятного запаха сырости. Ей был дан приказ измучить очередную похищенную грязнокровку, а приказы Темного Лорда она была обязана выполнять. Клетка открывается, и загнанная в угол волшебница, небрежно замотанная в какие-то лохмотья, невнятно скулит. В ответ Гермиона лишь громко хмыкает, и безумная улыбка появляется на ее лице. Грейнджер чувствует власть, чувствует, как бы сильно ее жертва не пыталась противостоять ей, она проиграет. Гермиона приказывает встать, но тело ее жертвы больше похоже на тряпичную куклу. Создается впечатление, будто до Грейнджер здесь побывало несколько дементоров, но и это не разжалобило целеустремленную девушку. Грейнджер, чтобы доставить страдалице еще большую боль и вывести ее на эмоции, пользуется империусом. Практически самостоятельно, маглорожденная волшебница оказывается в кандалах, и измученно просит, едва ли не умоляет Гермиону о том, чтобы та пытала ее до потери сознания, и Грейнджер победно ухмыляется. Кандалы с громким характерным звуком захлопываются, отрезая все возможные пути к отступлению. Гермиона прекращает действие заклятия, а затем, довольная собой, начинает расхаживать по темнице. Все тот же цокот каблуков в замкнутом пространстве можно сравнить с таймером на тикающей бомбе, и Грейнджер явно доставляет удовольствие такое сравнение. — Знаешь, что мы делаем с такими как вы? — Гермиона вглядывается в лицо своей жертвы, упиваясь его выражением. Смесь испуга и ненависти, злобы и жажды мести. — Наслаждаемся вашей болью, — от стен в виде плесневелой кирпичной кладки отражается безумный смех, — круцио! Красная вспышка мгновенно достигает цели в виде едва зажившего шрама на предплечье грязнокровки, и мрачное подземелье с радостью встречает очередные истошные крики. Гермиона ведет палочкой, доставляя невыносимую боль то медленно и мучительно, то краткими вспышками. Волшебница знала, что ее жертва испытывает настолько сильную боль, что та скорее готова была бы добровольно согласиться на аваду. Грязнокровке же казалось, будто кости ломаются изнутри, и вот-вот вырвутся наружу, обнажая всю ту гниль и грязь, что скрывалась внутри маленького тряпичного тельца. Голова была готова взорваться на мелкие кусочки. Сделав короткую паузу, Гермиона вновь поразила маглорожденную вспышкой круциатуса. Задыхаясь в собственных криках и рыданиях, вперемешку с мольбами о смерти, ее жертва просила, чтобы Грейнджер прекратила все это. Всепоглощающая тьма внутри волшебницы ликует, просит большего, и Гермиона послушно подчиняется ей. Тьма неподвластна и могущественна, она заставляет тело содрогаться от предвкушения, именно она мотивирует совершать подобные пытки, потому как эйфория от испытанных эмоций вмиг накрывает каждого с головой. Гермиона давно поняла это, и сейчас, подпитывая своего внутреннего демона, с каждой секундой она все больше расслаблялась и растворялась в происходящем. Истошные крики прекратились, потому как голос уже был сорван, что заставило Гермиону разочароваться в своей сегодняшней жертве. Волшебница видела, как страдалица начинала терять сознание, едва слышно всхлипывая». Проснувшись, Гермиона смутно понимала, где она находится. Яркий свет не позволял разомкнуть глаз и оценить картину происходящего, однако характерный запах помог Грейнджер осознать, что где-то недалеко от нее непременно колдует Мадам Помфри. Правая рука затекла, и чтобы узнать причину, пришлось все же приложить немало усилий, дабы открыть глаза. Белла мирно спала, используя ту самую руку как подушку. Ее дыхание было размеренным и спокойным, что магическим образом повлияло на саму Гермиону. Ей часто снились кошмары, как и всем, вероятно, участникам войны, однако оказаться в роли мучительницы ей пришлось впервой. Казалось, что во сне Гермиона смотрела на себя со стороны, но одновременно с этим, вся причиненная ею боль фантомно отражалась на самой волшебнице. Тело ломило, будто после сильнейшей лихорадки. Больших усилий, к тому же, стоило вспомнить, что произошло на трибунах. Может быть, это все накопительный эффект? Гермиона начала размышлять о том, как бы поделикатнее разбудить спящую рядом девушку, однако сон у Де Феррар был чутким, и будить ее не пришлось. Белла мгновенно подняла голову, и обеспокоенный взгляд волшебницы начал мелкими перебежками блуждать по лицу Грейнджер. — Либо ты слишком долго спала, либо у тебя просто тяжелая голова, — слабо улыбнувшись, с хриплым ото сна голосом произнесла Гермиона. — Серьезно, Грейнджер? Ты до смерти перепугала всех нас, и первое же, что ты.. Годрик милостивый, — на выдохе, бросаясь обнимать обладательницу необъятной копны волос, произнесла волшебница. Тело Гермионы ломило из-за испытанных во сне ощущений, и она попыталась освободиться от хватки своей подруги. — Я как можно быстрее хочу выбраться отсюда, — начала уж было Грейнджер, но ее тут же остановили. — Мисс Грейнджер, еще вчера тебя чуть не прибило бладжером, ты потеряла сознание практически на сутки, тебя накачали кучей зелий, — для убедительности Де Феррар даже начала загибать пальцы, но увидев страдальческое выражение лица своей подруги, она прекратила это занятие. — И уже сегодня ты рвешься из места, где над тобой несколько часов колдовала бедная Мадам Помфри? — Белла все же решила настоять на своем, однако она уже знала, что из импровизированной схватки выйдет проигравшей. Гермиона, которая понемногу начинала чувствовать свои измученные конечности, сложила руки в умоляющем жесте, окончательно одерживая победу над благоразумием и совестью Де Феррар. — Ладно, ведьма, я сделаю все, что в моих силах. Чтобы через минуту тебя здесь не было! — Белла пыталась выглядеть угрожающей и устрашающей, но от этих попыток становилось смешно им обеим. Маскируя скрип кровати под кашель, Де Феррар мигом оказалась рядом с Мадам Помфри. Выражая огромную заинтересованность во всем происходящем, она начала расспрашивать про зелья, которыми Мадам лечила здешних обитателей, про несуществующие болезни, да и в целом, старалась узнать как можно больше деталей о том, как прошел день Мадам. Гермиона в это время уже успела проскользнуть мимо них и направилась прямиком в спальню. Однако в коридоре, недалеко от больничного крыла, она, конечно же, врезалась в чье-то крепкое тело. Приятный аромат окутал девушку. — Малфой, — грозно глянув на него и одновременно с этим отскочив на метр, «поздоровалась» Гермиона. — Грейнджер, — в тон ей, обменялся любезностями Драко. — Изволь узнать.. — Меня ни на йоту не интересует, что ты там хочешь узнать, — презрительный взгляд и злобный оскал искажали аристократическое лицо, — иди куда шла. Гермиона действительно резко развернулась, едва ли не задев Малфоя копной своих волос, и продолжила путь по направлению в женскую спальню. Волшебница решила, что ее не должно касаться ничего из происходящего.

***

Блейз часто размышлял о причинах того, почему же он так заинтересован в Белле. Она изначально казалась ему загадочной личностью, о которой ничего не было известно. Девушка, безусловно, была привлекательна. Стройная фигура, красивые, правильные черты лица, и странная дружба с заучкой Грейнджер. Все это привлекло юного Забини, который не постеснялся даже обратиться за помощью к грязнокровке. Он уже и не помнит, как начинало завязываться их общение. Вроде бы, на втором курсе, на рождественских каникулах, Де Феррар оставалась в Хогвартсе, как и сам Забини. Юные волшебники столкнулись в гостиной, и, не теряя времени, Блейз предложил провести время вместе. С того момента и началась их дружба. Да, кажется так. С течением времени Де Феррар открывалась ему, доверяя. Блейзу нравилось общение с ней, нравилось проводить время вместе, обсуждая все на свете, ведь, как оказалось, Де Феррар была той еще сплетницей, которая умела хранить тайны. Противоречивость — именно это слово Забини подобрал бы для описания Беллы. Именно поэтому, наверное, он даже не удивился, когда Белла начала отдаляться от него. Со временем он привык к тому, что это просто такой стиль общения. Де Феррар могла несколько дней находиться рядом, рассказывая абсолютно обо всем, а затем на месяц пропасть. Но возвращаясь, ее доброжелательное отношение никуда не девалось, скорее даже наоборот, крепчало. И да, он действительно не удивился тогда, еще на третьем курсе, когда волшебница вновь стала все реже появляться в гостиной, все чаще приходить ближе к полуночи, не разговаривая с Забини. Она лишь изредка здоровалась в коридорах или на занятиях. Но мулат был внимателен к деталям и мелочам. Он был первым, кто даже при таком общении заметил изменения в девушке. Заметил, как та стала нервной и растерянной, заметил, как много времени Де Феррар начала проводить в библиотеке, заметил, как она перестала интересоваться всем тем, что раньше было для нее дорого. Именно благодаря своей внимательности и ненавязчивой заботе Забини был первым и единственным, кто узнал об увлечении Де Феррар темной магией. Всем людям нужна любовь и поддержка. И именно он был рядом с Де Феррар, оказывая ту самую любовь и поддержку. Безусловно, он не одобрял подобные увлечения, но помогал во всем, что было в его силах. Они ценили друг друга, всегда были готовы выручить и помочь, именуя их взаимоотношения дружбой. Но всем волшебникам, без исключения, пришлось столкнуться с войной. Для Забини и Де Феррар Магическая Война была катализатором к развитию чувств. Дружба переросла во влюбленность, а влюбленность, в свою очередь, в любовь. В начале этого учебного года Забини пришлось вновь вернуться в Италию, в которой он провел немалое количество времени во время войны. Италия была его домом, здесь была его семья. Здесь он чувствовал себя в безопасности. Однако во время этого визита волшебник не чувствовал ни капли комфорта. Вернулся домой он из-за письма, которое накануне получил. Казалось бы, ничего такого, что стоило бы его внимания, ничего, что стоило бы таких крайних мер. Но письмо явно было вновь связано с пожирателями смерти, и самое что интересное, написано было на языке древних рун. Блейз приехал домой, чтобы предупредить семью быть осторожнее лично, чтобы убедиться в том, что они в безопасности. Уже завтра он собирался возвращаться обратно в Хогвартс, намереваясь разобраться во всем происходящем. Забини было не впервой разгадывать загадки, их взаимоотношения с Де Феррар тому доказательство.

***

Настроение у Драко с самого утра было ни к черту, ведь на рассвете его разбудила сова, которая всучила Малфою точно такой же конверт с точно таким же письмом. Затем, после занятий, глупое столкновение с Грейнджер, после которого Малфой почувствовал себя полнейшим идиотом. Он и сам не понимал почему, но сам факт того, что с самого начала учебного года гребаная грязнокровка была везде, абсолютно везде, неимоверно раздражал. Казалось бы, квиддич — то, что совершенно не должно касаться Грейнджер. Так нет, даже здесь она успела вляпаться в какое-то дерьмо, когда чуть не сдохла на трибунах. Какая ирония, заслуженная героиня Магической войны, которая столько пережила и вышла победительницей, едва ли не оказалась лишенной жизни из-за какого-то бладжера. Затем, он вновь по нелепой случайности столкнулся с ней в больничном крыле, когда шел к Помфри за зельями сна без сновидений. И вот, вишенкой на торте служит то, что вечером, вернувшись в гостиную после этого бесконечно длинного, глупого и ненавистного дня, Малфой лицезрит великолепную картину. За «круглым столом» собрались все сливки общества. Погруженный в свои мысли Забини, и сидящая практически на нем, не менее раздражающая подружка Грейнджер — Де Феррар. У нее, к слову, на лбу, едва ли не ярко-красными буквами было написано «я тоже думаю». И, конечно же, куда же без нее, сама Грейнджер, которая всем своим видом выражала напряженность. Да и в целом, выглядела как оголенный, обязательно нервный, провод. — Мне кто-нибудь объяснит, что здесь за праздник, на который меня не пригласили? — Злющий Малфой едва ли не топнул своей аристократичной ножкой, обутую в налакированные блестящие туфли. Все трое мгновенно вышли из транса и устремили свои взгляды на волшебника. — Малфой! Мы только тебя и ждем.