И после смерти...

Нью-Йорк, Америка.       — Надоело жить среди богов? — раздался голос поблизости.       Мужчина дёрнулся, оборачиваясь. Он был застигнут врасплох.       — Хатхор?! — мужчина оглянул женщину с головы до ног. Длинные чуть волнистые чёрные волосы, плавные черты лица, поза и ясный взгляд с хитринкой — всё выдавало в ней богиню любви и красоты. — Ч… Что царица делает в мире живых? — опомнившись.       — Не могла же я допустить, чтобы мой дорогой правнук натворил дел с горя, — женщина по-доброму улыбнулась и стала рядом, прислонившись спиной к стволу дерева.       — А что ТЫ здесь делаешь, Анубис? Да ещё и в облике смертного, — богиня указала пальцем на мужчину: короткие чёрные волосы, смуглая кожа, усталый взгляд, проступающая щетина, тёмно-серая рубашка, золотые часы на запястье, чёрные брюки и туфли. — Ты похож на какого-нибудь бандита, который выслеживает свою жертву.       Бог не ответил. Тогда Хатхор проследила взгляд Анубиса и увидела светловолосую девочку, весело играющую с щенком Саб на детской площадке.       — Кто это милое дитя? — поинтересовалась женщина. — Хотя, думаю, я уже знаю ответ. Она — новое воплощение Нила, верно?       Мужчина кивнул.       — Любопытно, — протянула она. — Нилей всегда перерождался юношей. Почему именно девочка?       — Кто знает, — монотонно ответил проводник умерших.       — Хотя и новое воплощение, а внешность практически не изменилась. Только… Кажется, один глаз другого цвета, — богиня заметила кроваво-алый и небесно-лазурный глаза девочки. — Неужели эти изменения — следствие?..       — Что плохого в том, чтобы отличаться от себя из прошлой жизни? — Анубис прервал тревожные мысли женщины. — Да, Нил переродился в другой стране, в отличном от предыдущих теле и с разным цветом глаз. Людям свойственно меняться.       — Как и богам, я полагаю, — добавила Хатхор.       Мужчина перевёл на неё многозначительный взгляд.       — Ой, да брось, — богиня махнула рукой. — Я знаю, что ты сотворил щенка Саб и в тайне оставил его под дверью дома девочки. Чего ты хотел этим добиться?       — Я лишь выполняю данное «ему» обещание, — Анубис отстранился от дерева и направился к выходу из парка.       — Конечно, — вздохнула вслед богиня. — Знаю я, какое обещание ты выполняешь, — шёпотом, наблюдая за отдаляющимся силуэтом.       — Значит, теперь ты — «Клео», да? — она перевела взгляд на девочку. — Хм, хорошее имя, — улыбнувшись, богиня исчезла. 12 лет спустя.       — Твои замашки преследователя начинают меня пугать, — Хатхор вновь появилась из ниоткуда.       — Меня всё равно никто не видит, — Анубис не повёл и мускулом.       — А вот это пугает ещё больше, — богиня скривила гримасу.       Вдвоём они наблюдали за девушкой, прогуливающейся по городскому парку, держась за руки с парнем. Впереди неспешно пёс прокладывал путь.       — Сколько ей уже лет? — спросила женщина.       — 17.       — Как и тогда, — она неосознанно озвучила мысли.       — В этот раз всё будет иначе, — заверил бог. — Я дал слово, — сжав ладонью собственное плечо.       — А это её молодой человек? — полюбопытствовала Хатхор, заметив нарастающее напряжение собеседника.       — Да, — Анубис немного расслабился, отвлёкшись. — Пёс не подпустит к ней никого, кто когда-либо сможет причинить ей вред.       — Слушай, ты, правда, начинаешь меня пугать, — богиня вновь изобразила гримасу.       — Кстати, — женщина неожиданно задумалась, — а как она назвала своего пса?       Проводник умерших вздрогнул и некоторое время мешкался с ответом.       — Анубис, — наконец, сквозь зубы выдавил бог.       Хатхор разразилась смехом, заставив мужчину смутиться. 12 лет спустя.       — На этот раз больница? — по коридору разносился стук каблуков.       — Почему Вы появляетесь только раз в цикл? — Анубис стоял перед большой стеклянной вставкой в стене в послеродовом детском отделении.       — Я вызвалась присматривать за тобой, а не следить. Ты уже взрослый мальчик, — Хатхор легко похлопала бога по плечу. — Это её второе дитя?       — Да, — бог не отводил взгляд от помещения. — Сегодня она подарила жизнь своему второму сыну.       — Интересно, какое имя ему дадут? — мелодично произнесла брюнетка, отыскав взглядом младенца, у камеры которого чётко виднелись фамилия и имя матери и номер палаты.       В одно мгновение Хатхор почувствовала дрожь чужого тела.       — Анубис? Что с тобой? — всё ещё держа ладонь на чужом плече, богиню взволновало резко изменившееся состояние собеседника.       — Кле… о… — мужчина схватился за тёмную ткань у самого сердца, из его горла вырвался хрип. — Она… Жизнь покидает её…       Не обращая внимание на окружение, Анубис бросился по коридору. Все, кто встречался на пути не ощущали столкновения с ним, не слышали быстрых шагов, не видели — он был, словно призрак.       Богиня любви, обнаружила Анубиса напротив одной из палат в родильном отделении. На его лице отражалось множество не самых приятных эмоций. Из-за закрытой двери доносился писк приборов, который беспощадно резал слух, обеспокоенные голоса и быстрые шаги.       — Анубис? — осторожно окликнула Хатхор. Она заметила крепко сжимаемые кулаки бога и набухающие вены на его руках.       Мужчина молчал, прожигая плотную стену взглядом. Это молчание не сулило ничего доброго.       — Анубис, дорогой, — вновь позвала богиня. — Видимо, её время настало, — опуская руку на крепкое плечо.       — Нет, — низкий протяжный утробный голос Анубиса заставил стены содрогнуться, а царицу богов оцепенеть в страхе. — Рано… Ещё слишком рано! — янтарные глаза сверкнули исподлобья, мужчина оттолкнул приближающуюся ладонь и исчез в стене перед собой.       — Анубис… Стой! — Хатхор пришла в себя, когда проводник умерших уже оказался в палате. 24 года спустя.       — Вы давно не появлялись, — Анубис, сидел напротив больничной палаты, поприветствовал богиню.       — Два цикла прошло. Неужели ты успел соскучиться по мне за столь короткое время? — Хатхор улыбнулась.       — 53 года — неплохой срок для человека, не думаешь? — богиня прервала нависшую тишину. Вдвоём они сидели молча уже больше часа.       — Не мне судить об этом, — ровно ответил мужчина. — Я лишь сопровождаю умерших в земли Дуата, на суд Осириса.       Женщина заметила небольшой блестящий камень, который Анубис неустанно поворачивал пальцами. Камень этот показался ей необычным. В маленьком предмете гармонично сочетался янтарь с другим минералом цвета морской лазури. Казалось, что камень не был в ручную объединён из двух различных элементов. Таким его будто бы создала сама природа. Но так ли это на самом деле?       — Знаешь, — Хатхор вздохнула, — мне всегда казалось, что боги наделили тебя большим умом, мужеством и ещё многими положительными качествами. Однако одна лишь твоя трусость затмевает их все.       Богиня поднялась и поправила платье.       — Я более не буду следить за тем, что ты делаешь в мире смертных, — поворачиваясь спиной. — Как богиня своей стихии, скажу лишь одно: поскорее определись со своим выбором и прими верное решение. Слушай, что говорит твоё сердце, — с этими словами Хатхор направилась вдаль по коридору, уверенно стуча высокими каблуками.       — Делиться своей жизненной силой, чтобы подарить смертному лишний день, — вздохнула про себя богиня. — Ну не дурак ли?       Прошло ещё какое-то время, которое мужчина провёл в полном одиночестве и давящей тишине. Проходящие мимо сотрудники больницы, пациенты и простые посетители не могли его видеть, слышать и осязать. В этом он видел плюс своего происхождения. Двухцветный камень по-прежнему поворачивался божественными пальцами. Этой привычкой, приобретённой почти 24 года назад, Анубис старался привести мысли в порядок. Но со стороны было похоже, что бог пытался избегать встреч с возникающими проблемами лицом к лицу. Так не могло продолжаться вечно, и он тоже это понимал. Но бывает действительно тяжело избавиться от навязчивой идеи, не правда ли?       Секундная стрелка настенных часов в коридоре ознаменовала полдень. Не было звона или характерных громких звуков, как, например, у часов с кукушкой. Только тихий, еле слышный щелчок часовой стрелки. И время будто замерло, остановило свой бег. Не для простых смертных, вечно куда-то спешащих. Лишь для одного бога, ожидающего напротив палаты с конкретной именной табличкой. Для бога, который много веков назад мечтал повернуть течение реки вспять. И имя этой реки — «Время».       — Пора, — Анубис сжал камень в ладони и, поднявшись, прошёл сквозь стену в палату.       Ценность жизни часто осознаётся в момент, когда остаётся пара вздохов или слов, отделяющих от перехода души в, казалось бы, «лучший мир». То же происходит и с осознанием ценности жизни близкого человека, когда его душа стоит в шаге от ухода. Дверь палаты раздражающе скрипнула и в светлой комнате оказалась женщина с седыми волосами до плеч и длинной чёлкой, скрывающей левую половину лица. В руках она придерживала небольшой пакет с фруктами: апельсины, яблоки и другое — набор витаминов, созданных самой природой. Она шла по коридору, наполненная светлыми мыслями. Однако яркая улыбка исчезла с лица, стоило женщине поднять взгляд на человека на больничной кровати.       Мужчина в возрасте неподвижно лежал, словно спал. Помимо него в палате находился ещё один человек. Высокий загорелый молодой мужчина с усталым янтарным взглядом в тёмной офисного стиля одежде стоял позади кровати, держа пациента за руку, которую окружило голубое пламя. Сердце пропустило удар. Пакет упал на пол с характерным звуком и всё его содержимое выкатилось в разные стороны. Женщина замерла на месте не в силах вымолвить и слова. На её глазах душа мужа покинула тело и почти сразу же растворилась в кольцевом потоке голубого пламени позади незнакомца. Медицинские приборы разразились оглушающим писком, который женщина, казалось, не слышит в оцепенении.       Сознание вернулось в момент, когда тёплая кожа коснулась подбородка женщины, приподнимая её голову.       — А… с… Анубис?.. — голос дрожал, как и губы, которых уже касался большой палец.       Сияющие янтарные глаза напротив одновременно завораживали, пробуждая давно забытое, и пугали. Мужчина не ответил. Молча, он пальцами аккуратно заправил чёлку за ухо, открывая взору око цвета кроваво-алого рубина. Ладонь задержалась и большой палец огладил немного рыхлую щёку. Приблизившись, мужчина почти томно прошептал у самого уха:       — Твоя душа всё так же прекрасна, как и в тот день, когда я нашёл тебя спящим посреди пустыни.       Женщина вздрогнула и её лицо оросили горячие слёзы.       — Зачем, — у уха бога раздался всхлип. — Зачем ты поступаешь так жестоко?       Анубис обнял дрожащее тело женщины, и почти сразу же её руки крепко сжали тёмную ткань рубашки.       — Осознание ценности жизни, — заговорил бог, прервав объятия и вытерев влажные дорожки со светлых щёк, — часто приходит к человеку лишь перед смертью.       Он замолчал, пытаясь запечатлеть в памяти блестящий от проступающих слёз лазурно-рубиновый взгляд.       — Помнишь, — продолжил он, — что я сказал тебе, когда окликнул у Врат после суда Осириса?       — Врата поглотили меня прежде, чем я смогла что-то услышать, — ответила Клео, покачав головой.       — Тогда, позволь, я повторю их с небольшим дополнением, — Анубис улыбнулся уголками губ и взял в ладони печальное лицо напротив. — Живи полной жизнью. Наслаждайся каждым её мгновением. И не спеши возвращаться на тропу мёртвых, — стирая выступившие слезинки.       — Когда придёт время, я буду рад, если ты пожелаешь посетить мой храм, — тихим эхом отразилось от стен.       Ощущение тепла другого тела исчезло так же быстро, как и вновь послышался безжалостный писк приборов. Обессиленная, Клео опустилась на колени, смотря куда-то вдаль сквозь преграды.       Спустя секунды, в палату ворвался медперсонал из нескольких человек вкупе с лечащим врачом. По указанию одна из медсестёр помогла Клео перейти в общий коридор и попросила ещё одну девушку принести воды и некоторые медикаменты. Не замечая слов медсестры, женщина обнаружила в ладони овальный гладкий камушек из сочетания двух минералов. Заметив предмет, девушка поразилась естественному переходу цветов и начала гадать над природой голубого минерала. У неё было много предположений. Общением, хотя пока только с её стороны, медсестра пыталась отвести внимание женщины от состояния мужа. Но попытки не увенчались успехом.       Клео, лишь взглянув на камень, узнала оба минерала. Ещё в Дуате в библиотеке Анубиса Нил наткнулся на папирусы с описанием самых разных минералов. Среди них оказались и минералы вулканического происхождения. Один такой носил название «Ларимар». Красивый лазурный камень с хаотичными белыми переливами, в котором, казалось, замер сам океан.       Этот маленький океан, заключённый в твёрдую оболочку, завораживал. Такого же лазурного цвета были и глаза Нила, и правый глаз Клео. Форму камня женщина узнала из сохранившихся воспоминаний, которые Нилей когда-то открыл Нилу. Это был тот самый, первый янтарный камень, найденный полубогом в оазисе и оставленный в его комнате в храме Анубиса.       На раскрытую ладонь упала бесцветная капля. Вторая попала на камень. Только прикоснувшись свободной рукой к щеке, Клео поняла, что это были её слёзы. Она не знала, какие именно эмоции испытывает. Была и боль, сжимающая сердце, и горечь, сдавливающая в груди, и пустота, отстраняющая от внешнего мира, злость, гнев и разочарование, радость, счастье и трепет. Всё внутри перемешалось.       Немногим позже один из подоспевших к палате врачей сообщил о смерти супруга Клео. Каждый выказывал свои соболезнования. В скором времени сыновья помогли организовать похороны на родине отца, на кладбище одной тихой деревни в Англии. Родственники и друзья тепло отзывались о покойном. В тот день шёл сильный дождь, скрывая горячие слёзы. 12 лет спустя.       — Мама, ты уверена? — старший сын смотрел на женщину тревожным взглядом сверху-вниз.       — Глупышка, — улыбнулась та. — Я уже в том возрасте, который люди называют «почтенным». Самое время повидать родину моих предков.       — Просто мы переживаем, — вмешался младший сын. — Ты решила отправиться в Египет в одиночку.       — Я ещё не настолько стара, чтобы не суметь постоять за себя, — женщина схватила сыновей за щёки и потянула их так, что оба взвыли, смеясь. Затем она крепко обняла обоих, получив объятия в ответ.       — Заботьтесь друг о друге и берегите себя, — наставляла мать.       Мелодия заглушила шум от прохожих, а затем последовало объявление о начале посадки на рейс. Провожать мать, свекровь и бабушку в одном лице пришли обе семьи сыновей. Прощаться было тяжело, но решение принято. Женщина тепло улыбалась, махая рукой у двери самолёта.       Вход в салон закрылся, стюарты и стюардессы провели инструктаж, пилот лично объявил о старте и пожелал приятного полёта пассажирам.       — Добрый день, мэм, — мужчина, задержавшийся в уборной, наконец, занял своё место рядом с Клео.       — Добрый, — улыбнулась женщина, узнав загорелую кожу, прямые черты лица, короткую стрижку и глубокий янтарный взгляд.       Лёгкий толчок ознаменовал о начале последнего путешествия в жизни Клео.