Дорога домой

Солнце осторожно заглянуло в комнату небольшой спальни, где лицом к окну спал мужчина. Очевидно решив, что сна ему достаточно, оно подкралось к его лицу и настигло, накрывая прозрачной золотистой пеленой. Гарри поморщился, перевернулся на спину и потянулся. Вставать не хотелось совершенно. Он тяжело вздохнул, забросил одну руку за голову и открыл глаза, впитывая незнакомую обстановку гостевой спальни дома Гермионы и Уилла.       — Чёрт. Гарри резко сел и, вскочив с кровати, бросился к двери, но тут же услышал внизу хлопок аппарации. Он не успел попрощаться с сыном, который на целую неделю уезжал на другую часть острова вместе с Эммой и Тейтом. Там их ждало австралийское сафари и самый большой детский развлекательный центр в мире. Гарри разочарованно вздохнул и поплёлся в ванную. Стоя под прохладным душем, и коря себя за то, что не поставил будильник, он вдруг осознал, что они с Гермионой остались наедине. Впервые за долгое-долгое время. Гарри стал быстро смывать с себя мыльную пену, чтобы поскорее спуститься вниз и сказать… А что он, собственно, скажет? Что любит её? Она и так это знает. Она и сама его любила и хотела. Он ясно видел её взгляды, он чувствовал её желание, от которого в штанах вечно становилось тесно. Он и сам терзал её случайными прикосновениями, тонкими намёками, от которых она порой розовела, а порой впадала в ярость. Она очень боялась снова нарушить то хрупкое равновесие, что возникло между ними несколько месяцев назад. Но ещё вчера, наблюдая, как от вина разгорелись её щеки, как она не отрывает от него жадный взгляд, он решил, что больше ждать не намерен. Они хотели друг друга, у них был общий ребёнок и ничего не мешало стать больше чем друзьями. А над той фантазией извращенца, что тенью легла на золотое трио пять лет назад, они предпочли дружески подтрунивать, став тем самым ещё ближе. Гарри ничего не говорил Гермионе о своих планах — боялся спугнуть. На самом же деле он давно присмотрел отличный дом рядом с океаном: с панорамными окнами, огромной мансардой, и отдалённым кабинетом, где Гермиона продолжит заниматься своими исследованиями раковых клеток. Он хотел стать полноценной семьёй. Осталось посвятить в это будущую супругу и победить её в схватке аргументов «за», потому что она точно не сдастся так просто. Ещё оставался шанс, что собственное тело подведёт её, поддавшись давно спящим в нём желаниям. С этими приятными мыслями Гарри натянул белую футболку на крепкое тело, надел боксеры и пижамные штаны, которые в скором времени рассчитывал снять. Гермиона стояла у плиты и о чём-то неспешно переговаривалась с Эльзой, которая у окна вязала очередной тонкий шарфик. Почувствовав взгляд Гарри эльфийка подняла голову и кивнула. Удивительно было, как она всё понимала без слов и предугадывала просьбы своих хозяев заранее. А Гарри она давно приняла за главного в этом небольшом двухэтажном доме в городской черте. Он часто здесь бывал, хоть и не разу, до сегодняшнего дня, не оставался на ночь. Гермиона редко отсюда выбиралась, за что получала нагоняй и от Гарри, и от матери. Она упорно изучала болезнь забравшую жизнь её отца, но кроме этого было что-то ещё. Что-то, от чего она приподнимала лишь уголки губ, вместо прямого ответа на вопрос. Гермиона вздрогнула от хлопка с которым исчезла Эльза и обернулась.       — Уже проснулся? Кофе будешь? Гарри кивнул и неспешно подошёл к круглому столу, за которым теперь собиралась его семья. Сегодня он впервые остался с ночёвкой, допоздна заигравшись с Уиллом, а затем изрядно приняв на грудь в компании Тейта, и в итоге не смог аппарировать.       — Ты могла бы разбудить меня, — упрекнул Гарри, усаживаясь за стол и наблюдая, как легко и изящно Гермиона двигается от столешницы к столешнице, занимаясь приготовлением для него завтрака. Ему нравилось смотреть за колыханием длинного бордового халата вокруг её ладной попки, и за растрёпанной косой, то и дело этой самой попки касающейся. Удивительно, но в этой солнечной стране появлялось желание заниматься спортом. Гермиона увлеклась йогой, дабы познать не только силу своего тела, но и приобрести внутреннее душевное равновесие. Гарри, конечно, не наблюдал самого процесса, но в соблазнительно обтягивающей форме её видел, да и результат впечатлял. Сам же он предпочитал пробежки по любимому парку, с недавних пор в сопровождении задыхающегося Тейта и своего сына.       — Если честно я и забыла, что ты у нас остался, — сказала Гермиона, взглянув на него из-за плеча, показывая лишь тонкий профиль. Хотя Гарри отметил, как оценивающе она взглянула на его внешний вид. — Мы проспали и пришлось собираться в спешке. Гарри посмотрел по сторонам, ощущая приятные запахи свежеиспечённых вафель. Он улыбнулся сам себе, мечтая, чтобы так у него начиналось каждое утро. Осталось сделать один решительный шаг. Говорить красиво он не умел никогда, а вот действовать… Гарри бесшумно встал и прошёл девушке за спину. Она выкладывала на тарелку венские вафли и уже поливала их взбитыми сливками. Он сжал её тонкую талию руками, легко пальцами погладив живот возле пояса. Затем развязал его. Гермиона замерла и задержала дыхание. Сказать, что её прошибло током — не сказать ничего. Она взорвалась сотней осколков, ощутив одновременно и желание, и мучительную нежность, и страх. Она тихо всхлипнула, когда его губы коснулись кожи на шее. Так трепетно, так правильно.       — Невозможно, — шептала она себе, чувствуя, как по телу прокатывается возбуждение, а между ног становится влажно. Она ощутила в душе знакомую панику, и трепет во всем теле, как и всегда от таких «случайных» прикосновений Гарри. Им нужно остыть. Им нужно ещё немного подумать, поговорить. Вот только его член, так недвусмысленно упирающийся ей в спину к разговорам не располагал. Она держала в руках баллончик со взбитыми сливками, уже представляя, как скоро его заменит, что-то столь же твёрдое, но нежное и горячее. Облизнув враз пересохшие губы, она повернула к нему голову. Встретившись с омутом зелёных глаз, она через силу проговорила:       — Ты уверен, что мы готовы? Это вызовет сложности. Гарри кончиками пальцев уже ласкал обнажённую полоску кожи, которая выглядывала из-под халата, всё ближе подбираясь к груди. Рой мурашек прошёл по её телу, когда Гарри задел пояс её маленьких трусиков. Ещё несколько дюймов и он поймёт, насколько на самом деле готова она.       — Гарри, — она задыхалась от желания раствориться в любимом, но должна была услышать ответ. Хоть что-то, что подтвердит, что в их постели останутся лишь двое. Ни призраков, ни ревности, ни обиды.       — Единственная сложность у меня в штанах и решить её можешь только ты, — решительно проговорил он и резко развернул её к себе. Но тут же отпрянул, когда ему в глаз неожиданно прилетала тугая струя взбитых сливок, замазав всё лицо и волосы. Гермиона охнула, зажала рот руками в тщетной попытке скрыть смех. Баллончик треснулся об пол забрызгивая уже обоих. Задор Гермионы Гарри не разделил, стирая с лица белую субстанцию. Он мрачно наблюдал за возлюбленной, уже не стеснявшейся смеяться в голос.       — Ты бы себя видел! — согнулась она от смеха, а когда выпрямилась задохнулась от возмущения. Гарри рукой провёл по её лицу, марая сливками. Она, не ожидавшая такого подвоха, в шоке замерла. Особенно её взбесила кривая ухмылка на красивом измазанном лице. Гермиона с каменным выражением развернулась, подошла к холодильнику и достала оттуда ещё два баллончика сливок. Один она кинула Гарри, с другого сняла крышку. Они стояли друг против друга, предвкушая отличное развлечение, и встряхивали баллончиками, чувствуя буквально детский восторг.       — У тебя нет шансов. Ты со своими исследованиями поди уже и забыла, как нормально защищаться.       — Не говори «победа», избранный, пока не уничтожишь все крестражи, — строго произнесла она, но на её лице играла шальная улыбка. — На что спорим? Гарри не думал ни секунды, коснувшись взглядом двух палочек, что лежали рядом с ним на столе.       — Выигрывает тот, на ком останется хотя бы один предмет одежды, — он взял со стола палочки, и одну бросил Гермионе. Она рефлекторно поймала её дрожащими руками и широко открыла глаза, представив, как будет сдёргивать с тренированного тела Гарри его футболку. Сглотнув, Гермиона проговорила: — Договорились, — и неожиданно выпустила струю сливок прямо в Гарри. Он успел увернуться, и в Гермиону уже летел ответный сладкий удар. Их баталия продолжалась почти десять минут, наполняя первый этаж дома визгами, криками и рычанием. Вся мебель была забрызгана сливками, а на бывших друзьях ни осталось ни клочка одежды. Они стояли посреди раскуроченной гостиной, с палочками наперевес и не могли успокоить дыхание после бесконечного весёлого смеха. Глаза в глаза. Так близко, так нестерпимо желанно. Они с жадностью рассматривали обнажённые тела друг друга. Проблемы, страхи, барьеры — ничего не осталось, только "ослепляющий" жар тел, стремящихся соединиться. Палочки и баллончики выпали из ослабевших рук, и Гарри с Гермионой столкнулись в едином порыве, поймав губы друг друга буквально на лету. Гермиона зарылась Гарри в волосы, пока он всё крепче прижимал её к себе, сминая ягодицы пальцами. Поскользнувшись на смазанном сливками полу, Гарри вместе с Гермионой рухнул на диван, и начал собирать губами десерт с её лица, груди и далее, ведя линию вниз по животу. Раздвинув ноги одним движением, он впился в нежные лепестки.       — О, Мерлин и Моргана, — порозовела Гермиона и тут же задохнулась, когда язык Гарри стал буквально вылизывать её, пробираясь то внутрь, то терзая самое чувствительное место. Его пальцы сжимали белые бёдра, которые девушка от напряжения пыталась свести. Тело, покрытое испариной, выгибалось всё сильнее от острого наслаждения, что мучило её и заставляло громко стонать.       — Гарри, миленький! Ещё! О, да! Гермиона схватила его за волосы, ещё сильнее прижимая к себе, чувствуя, как его язык усилил давление. По телу прошла судорога, предрекающая оргазм, и Гермиона с восторгом ждала его. Как вдруг всё оборвалось. Гарри резко отпрянул, вызывая тем самым протестующий стон, и усмехнулся. Он смотрел на часто вздымающуюся грудь Гермионы и пылал. В его взгляде была победа, в его руках была власть. Он должен убедиться, что в ней ни осталось ни капли сомнений, что в их постели будут только они двое. Он провёл руками по скользкому от сливок любимому телу, и приставил член ко входу меж широко разведённых бёдер. Он посмотрел в затянутые поволокой страсти глаза.       — Ты хочешь меня? — спросил он. Гермиона судорожно кивнула и всхлипнула, когда член чуть раздвинул створки, задевая чувствительную точку. — Скажи это, Гермиона. Скажи, что хочешь только меня.       — Господи. Да! Я хочу, хочу этого. Войди в меня. Дай мне почувствовать это. Тебя, Гарри Поттер! Он улыбнулся так, как будто снова разгадал тайну бессмертия Волдеморта и победил его во второй раз. Гарри наклонился над Гермионой, рукой упираясь в диван над её головой, и одним плавным движением ворвался внутрь. У обоих вырвался низкий стон. Неистовый поцелуй и движение внутри. Больше ничего не осталось в их головах, только отчаянный стук сердец и заполошное громкое дыхание. Гарри двигался размеренно, наращивая темп, не отрывая взгляда от лица Гермионы. Это идеально, невозможно правильно. Какая глупость и мелочь прошлые метания и сомнения, обидные слова и лишние мысли. Единственное, что важно — вот оно. Гермиона металась, держась за шею Гарри, пока он с каким-то невыразимым отчаянием вколачивал её в диван. Резче. Сильнее. Глубже. Гермиона обхватила его таз ногами и стала двигаться ему навстречу, не в силах лежать неподвижно. Их тела сталкивались с пошлыми шлепками от сладкой и терпкой влаги. Гарри стонал от того, как было узко, как горячо и влажно. Столько раз он представлял Гермиону на месте других и вот — больше не нужно фантазировать. Она здесь, такая красивая, бормотала что-то странное, как будто читала заклинание. По её шее стекала капля пота, волосы сбились в воронье гнездо, на лице — форменное безумие. Его Гермиона.       — Какая же ты красивая, ты себе даже не представляешь, — прошептал он ей в губы, руками сжимая плечи и продолжая размашисто двигать бёдрами. Вот оно, настоящее волшебство. Он и она, в идеальном, древнем как мир танце. Тело Гермионы содрогнулось в судороге. Хриплый стон вырвался из горла.       — Гарри, да! Хриплые томные крики сводили с ума. Но Гарри продолжал врывался снова и снова, чувствуя, как пульсировала плоть вокруг члена. И вот наконец он потерялся в диком желании поглотить целиком, растерзать на куски, раствориться полностью, не разделяться ни на долю секунды. Он гортанно простонал, делая последний решающий рывок, и излился семенем в горячее лоно. Они долго лежали, пытаясь отдышаться, лениво касаясь губами, шепча что-то невыразимо глупое и нежное.       — Это будет горячая неделя, — бормотал он, продолжая медленно скользить внутри, чувствуя, как снова заводится.       — А работа? — усмехнулась Гермиона, поглаживая его влажную от сливок и пота спину.       — Отпрошусь. Имею я право взять отпуск первый раз за три года? Нам нужно многое наверстать, — прошептал Гарри, нацеливаясь на грудь Гермионы.       — Сейчас нам нужно немедленно направиться в душ и смыть с себя всё это, — строго и вместе с тем соблазнительно хрипло сказала она. Гарри, словно не слыша её, теребил сосок языком.       — Гарри, — рассмеялась Гермиона. Возбуждение немного схлынуло и ей стало щекотно. Она напрягла руки и оттолкнула его на другой край дивана. — Душ, уборка, завтрак, а потом десерт. Гарри думал иначе, он попытался накинуться на Гермиону, но она с визгом перепрыгнула через спинку дивана. Гарри блеснул глазами, рыкнул, и последовал её примеру. Гермиона притворно округлила от ужаса глаза и понеслась к лестнице на второй этаж, надеясь, что успеет, хотя бы добраться до ванной, прежде чем Гарри вновь поймает её и сделает своей.       

***

      — Гермиона. Тебе посылка. Гарри постучался в дверь её кабинета, их нового уже обжитого дома и заглянул внутрь. Она, обложившись книгами, что-то печатала на компьютере. В кабинете горела яркая лампа, делая её волосы почти светлыми. На солнце они изрядно выгорели.       — Привет, заходи. Я почти закончила, — проговорила Гермиона, и щелкнув по клавиатуре последний раз встала из-за стола. Увидев пакет в руке Гарри она бросилась к нему и потянула на небольшую кушетку возле окна. На ней, закрывшись на все заклинания в этом маленьком кабинете на третьем этаже, они часто занимались любовью.       — Уилл уснул?       — Да, опять пришлось включить ему Элвиса, — проговорил Гарри, наблюдая, как нетерпеливо Гермиона разворачивает бумагу на посылке. На его лице появилась привычная тёплая улыбка. — И почему я не удивлён. Книга?       — Не просто книга, — завороженно смотрела она на обложку, дрожащими пальцами проводя по буквам, но тут же протянула книгу Гарри. — Это подарок. Гарри принял книгу в руки и обомлел. На обложке стояло его имя.       — Гарри Поттер и философский камень, — прочитал он срывающимся шёпотом и посмотрел на Гермиону, которая, закусывая губу, ждала его реакции. Она так долго готовилась к этому. Вспоминала, подбирала слова, чтобы описать их приключения. Она хотела снова прикоснуться к тому волшебству, которое впервые узнала именно с ним.       — Формально это подарок для Уилла, но раз ты главный персонаж, — скороговоркой проговорила она, тщетно пытаясь скрыть волнение и страх. А если он разозлится? Без его согласия публиковать эту книгу она всё равно не станет.       — Ты написала нашу историю, — его голос был низким и дрожащим. Он открыл первую страницу и напрягся. — И посвятила её Рону? — в глазах вспыхнула обида, но слова Гермионы охладили его пыл.       — Он тоже часть нашей истории. Важная часть, независимо от того, как он кончил. Гарри прыснул от смеха, но Гермиона строго на него взглянула и даже толкнула в плечо. Впрочем, гневалась она недолго и уже в следующую секунду залезла на кушетку с ногами и обняла Гарри с боку, мягко прикоснувшись губами к гладко выбритой щеке.       — Надеюсь ты не против, если она пойдёт в печать?       — Ты хочешь, чтобы её читали? — ошеломлённо спросил Гарри. — Да кому кроме нас это интересно?       — Шутишь, что ли? — рассмеялась Гермиона. — Да эта история взорвёт литературный мир. Не удивлюсь, если и фильм снимут. Это даст возможность пополнить запасы исследовательского отдела. Ты же знаешь, как для меня это важно.       — А если в Англию попадёт? — закономерно спросил Гарри.       — Я изменила остальные имена, но всё равно, думаю, её запретят читать в волшебном мире. Он, как оказалось, получился не сильно положительным. Гермиона на очень многое взглянула под другим углом. Впрочем, Гарри ещё раньше пришёл к тем же выводам. Волшебники Британии оставались неразумным племенем в современном мире. И менять ничего не хотели.       — Ну ещё бы, — его задумчивый голос расстраивал. Гермиона не хотела огорчать любимого. Но вдруг он отложил книгу и сграбастал её в объятья. — А знаешь, отличная идея. Скажи, хорошая же получилась история? Гермиона сладко улыбнулась, поцеловав Гарри, который нависал над ней, прижимая к узкой кушетке. За окном стояла ночь, и в этой части города хорошо были видны звёзды. На них падала тень, словно окутывая томным коконом.       — Отличная, но думаю, что нам ещё предстоит её долго редактировать. Гарри раздвинул её ноги чуть шире, и удобно между ними расположился со словами:       — Редактировать я готов хоть каждый день. Гермиона закатила глаза, поняв подтекст высказывания, и рассмеялась, услышав:       — А может из-под моего твёрдого пера получится ещё парочку персонажей?       — Парочку? — в притворном испуге пролепетала она, и тут же обхватила лицо Гарри руками, нежно целуя в губы. Она ещё не говорила ему, но уже ждала нового персонажа — женского пола. Гермиона была бесконечно счастлива в этот момент. Здесь в этой уютной комнате рядом с любимым. За два года их брака, а поженились они через месяц после возвращения родных из поездки, бывало всякое. Иногда между ними пылала страсть, а иногда непонимание, как ножом режущее по сердцу. Ревность конечно осталась, как и отголоски стыда и вины. Но если в их жизни случались цунами, которые заканчивались в кровати, где Гарри с отчаянной решимостью избавлял её от всех посторонних мыслей, то бывал и штиль, в нежности которого они оба купались. Гарри оторвался от нежных губ и уже хотел ответить, но тут дверь тихонько скрипнула и послышался стук. Они быстро сели, приняв самые благопристойные позы, и Гермиона мягко спросила:       — Уилл, ты почему не спишь? В проёме появилась сначала каштановая шевелюра, а потом и упрямое детское лицо.       — Вы опять целуетесь? Родители переглянулись и неловко кивнули.       — Ну ладно, — вздохнул Уилл, — Я уснуть не могу. Завтра в школу и я волнуюсь. Для своего возраста он был чересчур серьёзным и невозможно быстро взрослел. Гермиона с Гарри всячески старались отдалить этот момент, отвлекая сына развлечениями, как маггловскими, так и магическими. Но Уилл, зная историю родителей — конечно, не всю — очень хотел добиться в жизни не меньшего успеха и уже был на пути к нему, решив, что в школу может пойти и на год раньше. Гермиона встала и, погладив руку Гарри, который тоже хотел подняться, взглядом попросила подождать её здесь.       — Пойдём я расскажу тебе ещё одну историю про смелого волшебника. Глаза Уилла загорелись, и он нетерпеливо взялся за руку матери, когда они выходили из комнаты.       — Спокойной ночи, пап.       — Давай, с утра в то же время на том же месте, — усмехнулся Гарри, махнув рукой, и подмигнул Гермионе: — Я буду ждать тебя. Гермиона с Уиллом ушли, а Гарри ещё долго смотрел на закрытую дверь, ощущая в душе спокойствие и гармонию. Он взглянул на книгу с тиснёными золотыми буквами на красной обложке и аккуратно взял её в руки. Открыл и стал читать:       — Мистер и миссис Фулишь проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди, — Гарри рассмеялся и, устроившись поудобнее, продолжил читать дальше: — Уж от кого-кого, а от них никак нельзя было ожидать, чтобы они попали в какую-нибудь странную или загадочную ситуацию. Серией о Гарри Поттере зачитывался весь мир. Кроме Великобритании, в которой её запретили, как порочащую честь и достоинство английских магов и его правительства в целом. Книгу выпускала некая Джоан Роулинг, которой так в лицо никто и не увидел. И только написав всю историю Гермиона вместе с Гарри нашли ответ, который помог создать универсальную сыворотку от страшной болезни. Слёзы Феникса.