tango in harlem

Тэхен пробирается к Чонгуку, стараясь сильно не шуметь, на случай, если тот уже спит. Теперь они вдвоем живут в подвале, и не сказать, что Тэхена это сильно смущает, ведь по сути все их жилье напоминает подвал. Разницы освещения или температуры он не чувствует, что здесь, что наверху тускло и прохладно, зато сухо. Едва он подползает к футону Чонгука, его хватают сильные руки и тянут на себя. — Напугал, емае, — дуется Тэхен, а сам улыбается счастливо и утыкается горячими губами куда-то в шею, быстро заграбастывая парня в свои объятия, под пальцами чувствуя голую кожу. Чон без футболки. — Ты холодный.  — Так согрей. Тэхен вскидывает голову, и сталкивается с прищуренным наглым взглядом. Что-то в последнее время Чон все меньше и меньше напоминает крольчонка. — Шучу, Тэхенни. Оба улыбаются, рассматривают друг друга как в первый раз. — Ты как? — Все в порядке. Чонгук вздыхает и прижимает Тэхена ближе к себе, ласково перебирая волосы. — Я очень ждал тебя. Наверное, странно, что за такое короткое время я так привык к тебе. В ответ ему отрицательное мычание. Значит Тэ не считает это ни капельки странным. — Кажется, пока ты путешествовал, ты сильно разозлился на кого-то. Твои эмоции как густая краска. — Это все соулмейт Юнги. Ну, на тот момент я не знал, что он приходится ему родной душой, в общем, наше знакомство прошло не очень. — Ты говоришь о Хосок-хене? — Да, уж, об этом хене. Разве я так сильно злился тогда? — О-о-о, — тянет хрипловато Гук. — еще как. Я даже беспокоится начал, но потом понял, что в тебе не было ни страха, ни волнения. Они молчат некоторое время. — Тебе нормально проживать мои чувства? Людям обычно не нравится видеть проявления всего этого, а у тебя прямо внутри вся эта мешанина… Его эмоции — его враг. Всегда так было. И Тэхен всегда был уверен, что его соулмейту их связь будет только мешать. Только вот Чонгук никогда не думал об этом в таком ключе. — Потрясающе. Ты настолько ярко все проживаешь, что этого хватает с лихвой, чтобы заполнить всю мою пустоту. Ты все чувствуешь очень остро и сильно, мне нравится ощущать это внутри. Что уж там, эмоции Тэхена ощущались божественно. Как будто его с ног до головы окатывают ледяной жгучей водой, и он просыпается ото сна. Через Тэхена он начинает заново понимать себя. Может он летает в розовых облаках, но он уже предвкушает, что со временем все побочки в поведении исчезнут. Кажется, уже исчезают. Ему не нужно больше задумываться во время разговора о словах, его эмоции на лице лучше читаются, а сам он чувствует себя потрясающе. Тэхен опять рядом с ним, только этого ему хватает, чтобы чувствовать легкость в груди и кипящую любовь к своему человеку. Он никогда не думал, что ощущать свою родственную душу — так хорошо. Он чувствует на своей груди невесомые прикосновения чужих пальцев. Кажется Тэхен не скоро заснет от перевозбуждения и сейчас пытается чем-то себя занять. Он слишком рад наконец-то оказаться дома, особенно рад тому, что Чонгуку не стало хуже от разлуки. Наоборот, по нему не скажешь, что он вообще когда-то был зомби, разве что тело прохладное, но даже это приятно ощущается под пальцами. Тэхен приподнимается над парнем, опираясь на локти. Чонгук до безобразия красив, даже в полутьме. Его глаза чуть блестят удивленно, когда Тэхен нависает над его лицом, их губы слишком близко — так близко, что Чон чувствует его ровное теплое дыхание на своих. — Рискованно. — шепчет Чонгук в самые губы. — Я осторожно, не бойся. — тем же шепотом отвечает ему Ким, как будто их тут кто-то подслушивать собирается. Он почти невесомо касается чужих сухих губ, замирая. Чонгук зарывается в его сожженные на сто рядов краской пряди, но даже не пытается притянуть ближе. Тэхен отстраняется медленно, нехотя, и со стоном падает парню на грудь. Этого невыносимо мало. — Клянусь, Чонгуки, я искусаю тебя, если мы каким-нибудь образом не вылечим тебя полностью. Это невыносимо. — Могу обещать, Тэхенни, что искусаю тебя, когда вылечусь. — Оу. — Оу. — дразнит младший. — Спи, дурачок. — Я кстати старше тебя, где уважение? — в шутку напоминает Тэхен. Как будто это что-то меняет. — Как скажешь, хен. /// — Итак, — начинает Юнги, — это Чон Хосок, мой соулмейт. Хосок довольно обнажает зубы в улыбке, несколько склоняя голову, как при первом знакомстве, хоть первым оно и не являлось. Компания решила собраться на крыше, где «на свежую голову к чему-нибудь придем», как сказал Юнги. Как минимум он планировал нормально представить своего соулмейта этим двоим. — Хосок, это Ким Тэхен и Чон Чонгук. Надеюсь, мы все будем жить в мире и согласии, да, Хосок-а? Они как-то странно обмениваются взглядами, значения которых никто, кроме них, не понимает. Но Хосок улыбается в очередной раз, и заверяет, что все будет в порядке. Тэхен недоверчиво смеривает его взглядом, улыбка к его лицу приклеена, что ли? Не сказать, что Хосок делал что-то неправильно, но Тэхену очень тяжело смотреть дальше первого впечатления о людях. Когда они впервые встретились, Тэхен уже собирался смываться с того города. Он на сто раз перепроверил, все ли лежит правильно, невроз из-за незнакомого места никак не отпускал его, ему казалось, что каждое его слово, каждое действие неправильное, и Юнги точно разочаруется в нем, если что-то пойдет не так. Поэтому он судорожно, в который раз пересчитывал все вещи из сумки: еда, патроны, сырье для наркоты, медикаменты, и… вроде все. Он точно ничего не забыл? Юнги вроде всегда приходил с примерно таким же набором, или Тэхен это придумал? Внезапно к нему подошел высокий незнакомый парень. Пытаясь контролировать немеющие руки и дрожащую улыбку (главное не засмеяться от стресса), он обернулся к незнакомцу, здороваясь. Подошедший парень, кажется не зная ни о правилах приличия при первом знакомстве, ни дежурных фраз о хорошей погоде, спросил прямо в лоб, знает ли тот Мин Юнги. Тэхен, будучи умным мальчиком, вспомнил слова Юнги о том, что кроме самого Тэхена он никого не потерпит рядом с собой, так что всякое швалье с улицы в дом не тащить, даже из жалости. На то, что Юнги не нравятся чужаки, парень только больше распалился, говоря о том, что тот его соулмейт, и ему позарез нужно увидеть его. Тэхен помнил о том, что связи с родственной душой Юнги больше не чувствует, и сделал вывод о том, что ему пиздят в лицо. Огрызнувшись, на что странный парень лишь насмешливо поднял брови, Тэхен решил просто игнорировать того. Надо, пускай сам, как хочет, находит всяких там тезок его хена. Но человек, представившийся как Хосок, вдруг резко шагнул к нему, встав подозрительно близко. Тэхену пришлось задрать голову, ведь парень был выше, и наверняка старше. — Мальчик, ну чего ты упрямишься, а? Просто подскажи дорогу. Тэхен благополучно послал его куда подальше, а тот, махнув рукой на прощание, сверкая улыбкой, и сам был не прочь уйти. Разговор-то с голубоволосым был безрезультатным. Только пройдя несколько километров по направлению домой, Тэхен понял, почему этот Хосок так легко отвязался от него. Он карту спер прямо из его кармана, когда подошел слишком близко. Хорошо хоть интуиция Тэхена никогда не подводила, и он додумался запоминать заметные, броские дома и другие знаки. Так и дошел обратно. Как итог, Хосок казался ему наглым чертилой, благо что с Юнги-хеном он вел себя как ангел, но Тэхен просто не мог чувствовать себя комфортно в его присутствии. Более того, Юнги с Хосоком вообще не были похожи на тех, кого связывает родство душ. Может быть, это все из-за того, что Тэхен обсмотрелся дорам, но они шли в контраст их с Чонгуком отношениям. Юнги выглядел очень спокойным для того, кто нашел своего любимого человека, несмотря на то, что тот должен был быть мертв. Эмоции хена все же не до конца были понятны Тэхену. Несмотря на всю эту ситуацию, он честно старался принять все как есть. — Я, кажется, не нравлюсь тебе? Тэхен выглядит сбитым с толку, он не ожидал, что Хосок прямо сейчас решится поднять эту тему. — Прости, я выставил себя не лучшим образом в нашу первую встречу, просто я уже отчаялся, а ты был той самой последней соломинкой, и… — даже извиняясь, его скорее забавляла ситуация, чем он правда раскаивался. — Я правда извиняюсь за то, что тебе пришлось наугад добираться обратно. — Я… ничего страшного. Наверное. Тэхен проследил глазами реакцию Юнги, и не сказать что тот был шибко доволен Чоном. Это не ускользнуло от Хосока. — Юнги с утра уже прочел мне огромную лекцию, почему нельзя ничего красть у маленьких, милых мальчиков, так что мне правда неудобно перед тобой. У вас с Юнги какие-то особые отношения? — хоть он и улыбается, при этом настойчиво смотрит в глаза, ожидая ответа, так что Тэхену опять становится немного не по себе. Этот Хосок, он так ревнует, или у него такая манера разговаривать с незнакомцами? Чонгук злобно зыркнул на Хосока, понимая, что отношения Тэ и этого парня по всей видимо не сразу наладятся. Тэхен, почувствовав поддержку, облокотился на чужое заботливо подставленное плечо и расслабился. Уже спокойно себя чувствуя, он осторожно коснулся руки Чонгука, и когда тот, не раздумывая, протянул ему ладонь, Ким перебирал его пальцы в своих ладонях, не собираясь стесняться даже этого Хосока. — О боже, ты так и не научился нормально извиняться. — прерывает его Мин. — Ты вообще никогда передо мной не извинялся, так что не ворчи. — Заканчивай. Так вот, если отвлечься от этой темы, мы с Хосоком вчера вечером подумали, что стоит перебраться в другое место. Нас теперь четверо, и тут дикие проблемы с водой. Хер знает, что там с ближайшей водоколонкой случилось, но воды там кот наплакал. Думаю, останемся в этом же городе, зомби здесь почти нет. Да и задрали эти стены если честно. Нас теперь четверо, так что не страшно ждать опасности от окон. Да и под прицелом только мы с Тэхеном. У Хосока иммунитет, у Чонгука скорее всего тоже. — Окна? Ну наконец-то! Тэхен просто мечтал о чертовых окнах, с тех пор как они засели в этих гребанных подвалах. Наконец-то он избавится от этой темени, которая ему осточертела давно. Правда есть кое-какой вопрос, который его тревожил: — А что насчет Намджуна? Мы все так же зависим от договора с ним? — Моя договоренность с ним остается в силе. Он проверенный нормальный мужик, тем более, если я разорву с ним дела — оружие нам с неба падать не будет. Мы ведь не знаем, сколько еще эта чертовщина продлится. — Точно ведь. Значит, тебе все равно придется делать наркотики? Юнги кивает. — Хм, не зря семь лет конспекты зубрил, а? Теперь делаешь противоядие от жестокой реальности. — Даже не напоминай, Хос. — Мин немного наклоняется в его сторону, но не облокачивается на него. — Противоядие от реальности — это выстрел в затылок. А я вам всем тут выживание обеспечиваю. Хосок засмеялся, уткнувшись лбом в плечо Юнги, и, незаметно для всех, на мгновение сжал его ладонь в своей. — Да, обойдемся без твоих методов от жестокой реальности. Мне и так хорошо. Наблюдая за хенами, Тэхен не удержался и все же ляпнул: — Вы какие-то странные для соулмейтов. — ему и правда было стыдно за эту фразу, тем более он понимал, что Юнги-хен не из тех, кто на публику будет показывать личные чувства. Хосок вопросительно улыбнулся, выглядывая из-за плеча Юнги. — Ну, до вас с Чонгуком, сладкой парочки, нам конечно далеко. — Дело в том, — помявшись, решил объяснить ситуацию Юнги, все-таки Тэхен ему не чужой уже человек, наверняка для того ситуация выглядит как сюр. Хосок-то ему просто незнакомец, единственным мостиком между ними выступал сам Юнги. — Мы с самого начала почти не ладили, и нам долго приходилось притираться друг к другу, потому что судьба сводила нас раз за разом. — Я однажды вообще решил уехать в штаты, — продолжает Чон, — думал уж там-то я никак не пересекусь с Юнги. Заселяюсь в студенческом общежитии, а он, блин, мой сосед по комнате. Оказывается, мы случайно перевелись в один и тот же университет. — Живя в одной комнате, волей неволей придется общаться с человеком. Короче говоря, сначала нам пришлось подружиться. — И как итог ты мне дико понравился, милый. От судьбы не убежишь. — философски заключает Хосок. Тэхен все еще недоумевал от того, что родственные души не сходятся в первую же секунду общения. Этим вот несколько лет понадобилось. Они выглядят, как та самая парочка друзей из комедийного сериала, где один шумный и яркий, а другой с каменным лицом флегматично существует рядом, но вот никак они не походят на возлюбленных. Хотя, зная Юнги, несложно догадаться, что он слишком ценит конфиденциальность и уединение. Тэхена озарила догадка: единственное, что позволяет себе Чон в присутствии других людей, — это скромное «милый», и едва заметные прикосновения к рукам; это означает лишь то, что он ценит границы Юнги, а не прохладно к нему относится, как сперва показалось Тэхену. Зная свою потребность в тактильных ощущениях и словесных подтверждениях того, что любим, он бы точно не смог так сдерживать себя. Чонгук, например, с легкостью подставлялся под ласки, и, кажется, вообще никогда не был против прикосновений. — Так значит мы сейчас вчетвером. — Выходит, что так. Тэхен оглядел компанию. Юнги, 25 примерно лет. Холодный и грубоватый хен, который в итоге заботится о каждом, правда своими способами. Первый человек, кто по-настоящему принял Тэхена и стал его семьей за эти несколько месяцев. Тот, кого Ким будет безоговорочно слушаться. Хосок, черт знает сколько лет, но тоже хен. До усрачки странный и мутный, но Юнги держит его на коротком поводке, так что не страшно. Кажется, ему просто безразличны люди, в основном. Нужно время, чтобы привыкнуть к его манере поведения. Чонгук, 17 лет. Мальчишка, который прочно засел у него в сердце. Забавно, он ведь младше, но заботится о его самочувствии и пытается брать ответственность за них обоих. — Юнги-хен, Хосок-хен, мы останемся здесь еще немного. Маленькое собрание было окончено, так что те спокойно оставили младших наедине. Тэхен улыбаясь, подошел к самому краю крыши, облокотившись об ограждение. Высота в пять этажей не такая уж и большая, но вид открывается потрясный. Утренний город перед ним как на ладони. Сзади к нему тихо подходит Чонгук и обнимает со спины, утыкаясь носом в загривок. — Красиво, правда? Может быть упросить Юнги обосноваться в какой-нибудь высотке? А хотя я по ступенькам бегать заманаюсь… Чего притих? — Так, просто. Ты впервые такой спокойный. Чонгук разворачивает его к себе лицом, прижимая к ограждению. В его руках Тэхен совсем покорный, как тряпичная кукла. Они стоят впритык, Тэ улыбается ему в губы. — У меня предчувствие, что скоро все наладится. Куда ты там хотел поступить? Университет Енсе, на архитектуру? А я начну рисовать картины… кто их купит, правда, хер знает. — Мечтаешь, Тэхенни. — Ну и что? Нам нельзя что ли быть счастливыми где-то в этой жизни? — А я уже счастлив. Тэ смотрит на него округлившимися глазами, а в ответ получает ласковую улыбку. Тот мягко заправляет мешающиеся пряди волос Тэхену за ухо и оглаживает контур лица. — Мне уже хорошо с тобой. — Вот так просто? — Ага. — Живя в таком мире, не каждый мог бы думать, как ты. Ты ведь так много потерял, еще и вирус этот. — Зато тебя встретил. Вот хены встретили друг друга в спокойной обстановке, и только через года привыкли друг к другу. А нам с тобой повезло. — Ты меня чуть не съел один раз. — Умоляю, я тебя съем и без моих каннибальских наклонностей. — смеется Чонгук. — Я вообще-то в секс-шопе подрабатывал и прекрасно знаю значения этих фразочек, тебе семнадцать, где твоя совесть? — Точно, только семнадцать. — Гуки, посмотри на меня, пожалуйста. Черные омуты сталкиваются с карими глазами Тэхена. Тот неприлично долго разглядывает глаза, пытаясь найти что-то, и Чонгук почему-то чувствует чужое облегчение. — Что-то не так? —  На мгновение показалось, что твои глаза пустые. Хоть я и стараюсь не накручивать себя. Ну, ты знаешь, какой я выдумщик. У него есть навязчивый страх. Вдруг он обернется однажды и уже не увидит того Чонгука, которого знал. Вдруг это все сон. Но Чонгук здесь, рядом, сжимает его ладони в своих, доказывая, что все вокруг все еще реально. И слабый утренний свет солнца, и тишина пустого города, и крыша, на которой они стоят только вдвоем. — Просто померещилось, любимый. У нас с тобой еще вся жизнь впереди, я не собираюсь оставлять тебя одного. — Обещаешь? — Обещаю. Тэхен верит этому человеку так, как никому другому, никогда.