Оглянись во гневе

Если есть на свете высшие силы, вероятно мне стоило их поблагодарить. Не важно, считало ли Провидение происходящее со мной - даром или наказанием. Чем считала это я имело значение еще меньше. Ведь дерьмо происходит с кем угодно, и в зависимости от обстоятельств именно оно делает нас сильнее или скидывает с пьедестала в дыру на вид похлеще трущоб Детройта. Утро еще не потеряло своей полуночной розоватости; солнце лишь немного достигло нижней отметки стеклянного купола вокзала, ветер, будто пером, мягко щекотал кожу, а в воздухе разливался запах свежего кофе, который готовили в кофейне на внутривокзальной площади. Поезд тихонько заскрежетал по рельсам, притормаживая в честь достижении конца пути. Двери плавно разъехались в сторону и на перрон вышли трое. Рыжая деваха в платье явно не предназначенном для железнодорожных путешествий, ее кавалер, плетущийся позади нее, и человек в безупречном серо-синем костюме. Он подошел ближе. Даже в такое время суток Элайджа выглядел безукоризненно - идеально выглаженная рубашка, до блеска натертые туфли. Лишь легкая щетина аккуратно обрамляла линию челюсти, но едва ли это могло сойти за недостаток. Он улыбнулся и раскрыл объятия, котороые я с щемящей радостью приняла. - Надеюсь, твое путешествие было приятным, - тихо спросила я. - Да, все прошло без проблем. Ты неважно выглядишь, - он прервал объятие и озабоченно оглядел мое лицо. - Проблемы со сном в последние дни. Все в порядке, мне прописали новый курс таблеток, которые нельзя мешать со снотворным - отмахиваюсь я, и мы поворачиваем в сторону площади. - В прошлый раз тебя это не остановило, - неслышно возражает Элайджа, но останавливается, - Ладно, какие планы? - Подумала ты не откажешься от чашечки утреннего кофе. - Да, кофе бы не помешал, - кивнул он и слегка огладил себя по щекам, - как и побриться. В кремовых стенах кофейни - тишина и безмятежность. Сонный бариста, облокотившийся на стойку, пожелал нам доброго утра и предложил присесть. Ему на вид едва 21, совсем худосочный с акварельным румянцем на щеках. Мы прошли за столик и сделали заказ. - Джексон сказал у тебя гостит Елена. Как она поживает? - Полагаю, как всегда: получает продвижение на работе и вляпывается в неприятности. Ей богу, когда-нибудь она вляпается в такое дерьмо, что уже не выберется, - слова зло захрустели в зубах. - Что-то случилось? - Он звучит удивленно, уже отвык от моей своеобразной искренности. Впрочем, не он один. - Еще нет, - раздраженно выдыхаю я на волне внезапного приступа агрессии. Мне кажется я не разговаривала с людьми веками, будто меня заточили в стеклянную башню, откуда можно только созерцать и наслаждаться видом, но запрещено делиться мыслями, быть собой. В этот раз башня начала трескаться и не было никого, способного сдержать повреждения и остановить мою бессонную глупость. - Она приехала взять интервью у Ариста Киро. Которое, кстати, состоится через, - я бросила взгляд на часы, - 5 часов. - Он не причинит ей вреда, если ты за нее поручишься. И с каких пор ты стала тоже именовать его этим идиотским псевдонимом? - Не знаю. Так я чувствую себя менее причастной. И я не беспокоюсь за Деймона, если тебе так угодно, а за Елену. Она так и не сказала зачем ей это надо. Не думаю, что пресса Нью-Йорка интересуются мелкими разбойниками из ЛА, если только они не решили узнать номер его стилиста. - Мелкий разбойник? - Эл усмехнулся, - это серьезный удар по его тщеславию. Но причин для беспокойств я действительно не вижу. Поговори с Деймоном, остальное он проконтролирует. - Ты прав, - я потерла глаза, ощущая как эта нелепая пародия на сонливость накатывает на меня, - Прости, возможно я действительно слишком драматизирую. Мне стоит больше доверять людям. Я не хочу потерять и ее тоже. - Это не твоя вина. Прошел всего год с тех пор, как... С тех пор как я жизнь пошла прахом, а я пустилась во все тяжкие. Конечно, это не моя вина. Я всего лишь удобная жертва кровожадных богов. Им нравится наблюдать, как я тону. - Кстати об этом, - резко перебила я, - Джексон тебе говорил о том, что кто-то вновь начал тренировать свои навыки флориста на девушках? - Его тело напряглось, он кивнул, ожидая моего продолжения, - последние жертвы были убиты одним оружием - ножом с тонким диаметром и резным диаметром. - И ты хочешь, чтобы я попытался узнать его происхождение? - Его черты расслаблены и безмятежны, но я знала - он затаился. - Хочу, но знаю, что ты откажешься. Наконец принесли кофе и я мгновенно вцепилась в хрупкий фарфор. Горечь обожгла кончик языка, А пенка растеклась по пальцам. - Ты права, я не стану помогать ФБР. И тебе давно пора перестать, - жестко произнес он. - Я и есть ФБР, - двигать языком чертовски больно, я морщусь от каждого слова. - И много хорошего из этого вышло? - Он подал мне салфетку. - Элайджа, какой-то ублюдок ходит по улицам этого чертово города и убивает молоденьких девочек, потому что решил отдать должное твоему брату. Я не могу допустить, чтобы этот кошмар продолжался, - язык продолжал пульсировать и я попросила у парнишки пару кусочков льда. - А я не могу допустить, чтобы ты опять в него ввязалась. И совершенно не могу взять в голову как это допустил Джексон. - У него не было выбора. Элайджа, пожалуйста, - вышло немного картаво, криво, я проглотила льдинку и продолжила, - это единственное о чем я прошу - пробей нож по своим базам. - И после этого ты уйдешь. - Я не хочу лгать, - честно ответила я, делая новый глоток. Он посмотрел на меня этим, как я ласково называла его прежде, "семейным" взглядом - глаза обеспокоено, но смиренно блестели, понимая, что не в силах что-то изменить, но будто обещая любую поддержку. Элайджа сменил тему, и, едва ли на более приятную: - Мне сказали, что ты ходила на свидание с Рэем. - Нам обязательно это обсуждать? - Нет, но ты выглядишь так, словно тебе не помешает выговориться. Если не хочешь, я понимаю. Такие вещи довольно странно обсуждать со своей неудавшейся золовкой. - Кто сказал тебе? - грустно хихикнув, спросила я. - Твоя мама. Она волнуется. - Ты уже третий человек за эту неделю, кто мне об этом говорит, однако моя мать не считает нужным сказать мне это в лицо или хотя бы по телефону. Моя мать объявила мне бойкот с тех пор, как я послала свою жизнь к чёрту, зато теперь она старается контролировать мою жизнь через моих близких. Может стоит ей позвонить и хотя бы похвалить за старания? - Вы с Элизабет все еще не общаетесь? - Удивленно поинтересовался он. - Зачем? Она и так неплохо проинформирована о моей жизни. Элайджа улыбнулся, но продолжать не стал. Никто не хотел лезть в мои отношения с матерью. Как и мы с Элизабет, пока такой расклад устраивал обеих. Я взглянула на часы, нервная стрелка показывала половину седьмого: - Если я хочу успеть увидеть Елену, то пора идти. Тебя подвести? - Как-то сонно спросила я. - Нет, я заказал машину, - он покачал головой, - может лучше я тебя заброшу домой, а машину подгонят позже. Не стоит водить в таком состоянии. Наверное, он был прав. Я чувствовала, что тело слишком расслаблялось, а веки тяжелели. Я отчаянно делала вид, что способна бодро соображать, но на деле с трудом цеплялась за каждую мысль, выстраивая их в более менее последовательные цепочки. В итоге я согласилась. Что было дальше, прошло в забытьи. Вероятно я уснула, потому что, придя в себя, лежала на своей кровати рядом с запиской от Елены: «Ушла по работе. До ночи вряд ли увидимся. Прошу, отдохни. С любовью, Е». Чёрт возьми, ее интервью! Я быстро схватила телефон и стала искать нужный номер, еще сонные пальцы постоянно промахивались и вместо того, чтобы его набрать, я его чуть не удалила. На четвертый раз я одержала триумф в этой борьбе человека против техники. Послышались гудки. Приятный женский голос на другом конце трубки интересовался личностью и целями звонящего: - Мне нужно связаться с Аристом, это срочно и не требует отлагательств. Девушка мягко ответила, что он занят. - Если он не ответит на звонок в течении минуты, то он освободиться еще не скоро. Только из тюрьмы. - Пожалуйста, подождите, я посмотрю, если он может подойти. Послышался шорох и уже через пару мгновений трубку в трубке зазвучал новоорлеанский выговор Деймона Сальваторе: - Чем могу вам помочь? - На моих часа уже 9:15, а значит в данный момент у тебя сидит молодая журналистка, жаждущая взять твое интервью. - Допустим, - с интересом протянул он, - продолжай. - Постарайся прогнать ее как можно быстрее и не слишком распространяйся о чем бы она не спросила. - Мне что-нибудь за это причитается? - Посмотрим как ты справишься с заданием, - в тон ответила я. - Тогда до связи, милая, - и он повесил трубку. Теперь об этом можно забыть. Как и о тысяче вещей помимо этого. Крепкой рукой пройтись по исписанной поверхности сознания и стереть начисто всю чертовщину. Я прячу лицо в ладони, будто меня это как-либо выручит. Вырвет из опостылой реальности в другую, где нет проблем и нет забот - только безмятежное тепло. Телефон вновь громко и неприятно звонит, на экране высвечиваются одно из тех имен, что видеть сейчас не хотелось: - Привет, Рэй. Что-то случилось? - Кэролайн, доброе утро! Не разбудил? Слушай, я тут подумал, может поужинаем сегодня? Не закатывай глаза, Кэролайн. Отвечай ровно. Года два назад ты бы с радостью согласилась это сделать. Только года два назад я не находилась в состоянии реабилитации. - Кэролайн, ты там? - Недоуменно поинтересовался звонящий. - Да, я отвлеклась. Конечно, я свободна вечером. - Отлично, тогда в 7 я за тобой заеду. Подойдет? - Вполне. До вечера! Я вновь задаюсь вопросом о высших силах - это их понимание поощрения или вариация наказания? Хотят ли они этим сказать: мы даем тебе шанс на новую жизнь, потому что ты достойна этого, потому что ты заслужила или кесарю кесарево и это наименьшая степень кары, которую ты получишь. Рэй - славный малый: спортивный, заботливый, с чудесным чувством юмором. То, о чем мечтает любая. Он - метафора стабильности и нормальной жизни. Но готова ли я к нормальной жизни?

***

Вечер настиг Лос-анджелес быстрее, чем того хотелось. Небо уже озарилось софитами с соседних улиц, в Китайском театре вновь церемония, а может очередная премьера. Раньше мне нравилось туда ходить, особенно на церемонии, наблюдать за тем, как звездные пятки впечатываются в цемент, увековечивая память о своем блеске на кинематографических полотнах. С началом работы в ФБР времени на это не было. Оно уходило на вечные поиски информации, расследования, ночные празднования с коллегами, с Клаусом... Казалось, прошло не три года с тех пор, как я впервые побывала в допросной ФБР и переехала в этот чертов город, а вечность. Вечность, зажирающая меня, время и все на своем пути. Я могу почувствовать, что Рэй уже близко. Последний взгляд в зеркало - кремовое платье драпировкой очерчивает талию и бедра, кожаные цветы цвели по линии плеч, встречаясь у груди, золотая цепочка с небольшим камнем растеклась вокруг шеи, черные лодочки на шпильке, волосы уложены мягкими волнами. Ничего вызывающего, но с возможностью потенциальных надежд. Это ни к чему не обязывающий ужин с коллегой. По шкале сексуальности от 1 до 10, это твердые 7, однако это не помешало Рэю уставиться на меня, не в состоянии выловить хотя бы одну четкую фразу из своей головы. В итоге, он нашелся: - Ты превосходно выглядишь. - Спасибо, ты тоже, - тут мне даже врать не пришлось. Почти снежная оксфордская рубашка, не застегнутая на последние несколько пуговиц и темно-синий льняной пиджак сделали свое дело, и я вспомнила почему он мог считаться секс-символом нашего отдела, - прости, я оставила сумочку наверху, можешь расположиться где-нибудь на кресле, я быстро! Рэй послушно прошел в гостиную. Когда я вернулась, он стоял у книжной полки, которая печально пылилась последние несколько месяцев. Внезапный звук моего голоса заставил его вздрогнуть: - Я готова, пойдем? - Он обернулся. - Удивительно, мы знаем друг друга сколько, три года? И я никогда не бывал в твоем доме. Здесь мило. - Но пыльно, - С улыбкой заметила я. - Ну с кем ни бывает. Кстати, я как раз прикупил лофт неподалеку. Не посоветуешь хорошего дизайнера? - Лофт? С каких пор агентам ФБР дают зарплаты, которых хватило бы на покупку Лоста в центре ЛА? - О, если бы! Дядюшка из Пуэрто-Рико решил оставить непутевому племяннику наследство, вот я и подумал, что не помешало бы потратить его с умом. - Соболезную насчет дяди. Но, все что ни делается - к лучшему! Рэй засмеялся: - Я заказал нам столик в Шато Мармон, давай поспешим, иначе останемся без него.

***

В ресторане, кажется, говорят даже стены. Здесь жарко и оживленно так, что звенит в ушах. Я уже невольно пожалела, что мои ноги не оголены хотя бы на пару сантиметров выше, а с каждым новым бокалом вина это сожаление укоренялось во мне до такой степени, что я даже подумывала забыть о дружеских намерениях в отношении Рэя. Он много шутил, особенно о работе, ссылаясь, что на обычных свиданиях девушки не понимают тонкостей федерального юмор, но я была рада. Я скучала по работе, пусть и не желала в этом признаться. Я как алкоголик в завязке, который решительно отказался от пагубного пристрастия, но по пути домой по-прежнему идет через бакалейные лавки, чтобы помнить. Элайджа прав, эта работа не принесла мне ничего хорошего. Но сейчас я не хочу об этом думать, я хочу наслаждаться очередным бокалом вина и спокойствием, которое излучают шесть кубиков передо мной. - Выпьем за нашу работу и ее прелести, - предложила я и вино зазвенело от соприкосновения бокалов. - Знаешь, на самом деле я думал, что ты откажешься пойти со мной на свидание. Из-за работы. И Клауса. Я подавила удушающее желание сказать ему, что он в принципе прав. Но рассуждать о его мускулах, сокращающихся под загорелой кожей, было куда приятней. - И всё же мы здесь. Ты разочарован? - Саркастично спросила я, подумывая куда можно перевести разговор. - Вовсе нет, напротив. Чертовски рад. - Тогда, еще вина? Он кивнул. Внезапно его телефон зазвонил, он извинился и вышел из зала. Работа. Для нас это всегда работа. Но в этот момент запищал и мой смартфон. Экран грозно сообщал «Собор св. Иоанна через 15 минут». Номер неизвестный. Это было похоже на чью-то шутку, которую наказали, лишив смешной части. Я оглянулась, мой спутник совершенно исчез из зоны видимости. Но времени рассуждать не было: - Официант...Джеймс, - так было вышито на его форме, - вы не знаете куда пошел мужчина, который был со мной? - Да, мисс. Он говорил по телефону, а затем вышел на улицу, потому что сеть перестала ловить. - Замечательно. Когда он вернется, передайте, что мне очень жаль обрывать вечер, но мне срочно надо бежать. У вас есть запасной выход? - Да, мисс. Позвольте мне проводить вас. - Спасибо, Джеймс. На улице я поймала такси. Если это шутка, ублюдок поплатиться за свою креативность. Ведь собор не мог быть совпадением. Только двое знали об этом. Я и Клаус. Два влюбленных идиота, решивших пожениться в соборе, достойном фильмов ужасов. Оно казалось идеальным своими гречишными стенами и заостренными порталами, под которыми я собиралась пройти в самый счастливый день своей жизни. Оно будто поджидало нас за углом, зная, что рано или поздно нападет на нас своим властным величием витражей и мы полностью отдадим себя в его власть и поделимся с ним своим счастьем. А потом, уже в заржавелом одиночестве, я делилась с ним своим несчастьем, пока раз за разом проходила свою вариацию кругов ада - люди, мама, друзья, допросы, суды. Машина резко затормозила; я расплатилась с шофером и вывалилась из транспорта. У собора - никого, только мрачные горгульи с пустыми глазницами смотрели сквозь меня. Это место подходит, чтобы получать свое воздаяние. Высшие силы должны знать в этом толк. Они достаточно крутятся на свете. Пятнадцать минут почти отбыли свой срок. Я зашла за здание, где располагалась небольшая чаща с фонтанчиком. Мои шпильки рассекают тишину, руки в мурашках. Я пытаюсь подать голос: - Эй, здесь есть кто-нибудь? Улица будто в вакууме. Я набираю номер Елены; в трубке унылые гудки, переходящие в автоответчик. Черт. Пытаться еще раз бесполезно. В экстренном случае в сумочке пистолет. Ты ведь не забыла как им пользоваться? Ты ведь не забыла как дышать? Я возвращаюсь к входу, но меня встречает табличка «закрыто». Моих ушей достигает неприятная усмешка и я понимаю, что ее источник - я. - Надеюсь, вы сгорите в аду вместе с вашим чувством юмора, - громко и уверенно произнесла я своему невидимому собеседнику, - доброй ночи! И я уже развернулась, чтобы уйти. Если бы не резкий хлопок, похожий на выстрел, рядом со мной. Если бы я, оглушенная собственным криком, не повалилась на колени. Если бы хоровод фотокарточек-сюрикенов не высыпал снежным полотном вокруг меня. Если бы я не стала истерично собирать их дрожащими пальцами, затем ронять и поднимать снова, мнеспособная удержать их более мгновения. Если бы кто-нибудь оживил меня, когда я осознала их содержимое. Я думала, что достигла дна, пока снизу не постучались. Боги вошли в мою стеклянную башню и протянули свои прозрачные руки к моей грудной клетке, сжав кривыми пальцами едва трепещущий орган. Они его вырвали и бросили оземь, чтобы то стерлось об асфальт. Чтобы оно и вовсе перестало работать. - Кэролайн, Кэролайн, чёрт возьми, скажи хоть слово. Ты где? - Я не знаю как достала смартфон или когда он начал звонить. Голос настойчиво продолжал, - Кэролайн? - Елена мертва, Джексон. Елена Гилберт - ваша следующая жертва. - Я не плачу и не дышу. Я не понимаю, что дальше делать. - Клаус сбежал, - И все, что я знаю в дальнейшем - блестящая ухмылка Клауса напротив меня: - Бог видит, я представлял нашу встречу иначе, - его ладонь закрывает мне рот и через мгновение все гаснет.