Часодеи прочтут книги о своём будущем

-Давние обещания, - Константин невольно пробежался глазами дальше по странице, задержал взгляд на жестокой веселости Родиона и растерянно выдохнул, будто бы за что-то извиняясь. В уютной горной долине шумел водопад. Тугие прозрачные струи скользили вниз по каменному утесу, растворяясь в круглой, идеальной формы, лагуне, и устремлялись дальше — по узкому руслу небольшой речушки. Послышались резкие выдохи, будто кто-то ударил поддых сразу двум из присутствующих. Нортон нервно откинулся в кресле и забарабанил своими длинными, худыми пальцами по подлокотнику. Он готов был молиться кому угодно, лишь бы описание этого живописного местечка, которое скручивало в узел грудную клетку, было лишь простым совпадением. Он взглянул на рыжеволосую женщину, рассеянно смотревшую на него уже несколько мгновений. Нет, это не могло быть совпадением. На берегу стояла женщина в длинном, до земли, голубом платье. Она была высока и очень красива. Медно-рыжие волосы, свободно распущенные по плечам, искрились от солнечного света, и сотни искр танцевали вокруг. Вот она присела и подняла плоский блестящий камешек, намереваясь пустить «жабку» по воде. — Не получится, — с иронией произнесли у нее за спиной. — Я сто раз пробовал. Вода слишком быстрая. Женщина тут же выпрямилась и оглянулась. Камешек выпал из ее рук и вновь занял место на берегу среди тысячи круглых собратьев. — Здравствуй, Нортон. Приятно, что ты все-таки пришел. -Я отказываюсь это читать, - холодно заявил Огнев, приняв вид нападающий, с глубоким, горящим вызовом смотря на своего деда, - и никто это читать не будет. -Поддерживаю, - излишне категорично поддержала Белая Королева, - Мы согласились читать про способ спасения планеты, но, если эта книга собирается поднимать темы слишком личные, я думаю, каждый из сидящих здесь не согласен продолжать. Улыбка Родиона приобрела хищный оскал. Он медленно поднялся с дивана и, плавно вышагивая, прошёлся к краю беседки. Мужчина смотрел на раскиданную под соснами хвою, словно не замечая всеобщего волнения. -Вы не поняли, господа, вас никто не спрашивает и не просит. Мне нет дела, насколько вы недовольны вмешательством в вашу жизнь. - руки Родиона были заложены за спину, грудь уверенно выпячена вперёд, но взгляд при этом скользил по округе с суровой меланхолией, которую легко было принять за процесс мышления гениального разума, - Эти книги должны быть прочитаны даже не смотря на вашу неприступную гордость. -Позвольте же, - произнес Миракл с некоторым упрёком, - не значит ли это, что мы, по сути своей являемся здесь Вашими заложниками? -Вы выше того, что применять к нашему собранию столь грубое слово, дорогой зодчий, - Родион вдруг стал очень раздражен. -Я думала, ты считаешь за похвалу всякий раз, когда кто-то указывает пальцем на твои безнравственность и криминальность, - с иронией указала Нерейва, заметив странную для отца реакцию. Родион прикрыл глаза. Он был сильно измотан, в голове начинало пульсировать. Очень хотелось дотронуться до висков, чтобы хоть как-то снять накопившиеся напряжение и тяжесть. Шепот голосов постепенно перешёл в наглый, беспардонный гул. Эти люди собирались устроить небольшой, совершенно бесполезный и время затратный бунт, который не входил в планы Родиона. -Вы не мои узники. Однако, - решительно повернулся он, выделяя последнее слово. - однако вы все добровольно приняли на себя ответственность за судьбы планет, и это чтение является вашим посредственным долгом, равнозначным цветению Алого Цветка или поиску Расколотого Замка. Кто-то начал открыто подвергать это сомнению, кто-то просто выражал свое недовольство странными, нечленораздельными звуками (по крайней мере, таковыми они считались для Родиона). -Мы все несомненно признаем Вашу гениальность, - слащаво проговорила Елена и была слегка сбита несогласным хмыканием Нерейвы. - но хотелось бы всё-таки хоть какой-нибудь конкретики. -Конкретика в том, что мы прочитаем эти книги, несмотря на возражения по поводу их несколько интимной стороны, - Родион Хардиус терпеть не мог долгие пояснения, так походившие на оправдания, которые он, в свою очередь, не мог терпеть ещё больше. -Нет, я не намерен продолжать в этом участвовать, и никакие твои заверения меня не заставят, - самоуверенно заявил Нортон и в порыве особого внутреннего волнения уж было намеревался встать, однако стрела возникшая в руке Хардиуса, сковала его странным безмолвным эфером. Огнев обмяк и пал обратно в кресло, его лицо покосилось, словно нечто огромное, но невидимое сдавливало его обратно. Кожа приняла болезненный зеленоватый оттенок и поблескивала от выступившего пота. Волна паники стремительно пронеслась по округе. Даже птицы, мирно щебетавшие на ветках, теперь завопили как-то низко и утробно и, состочив с насиженных мест, поскорее метнулись подальше от беседки. -Вы переходите черту! - испуганно воскликнул Миракл приподнимаясь, однако был опрокинут в кресла, как и его друг. Василиса, в ужасе притихшая, прижалась ближе к Фэшу. Догадка о том, почему ее прадед вечно улыбался и шутил, предстала перед ней внезапно непреложной истиной. Его лицо, смягченное постоянной весёлостью, сейчас стало резким и острым, взгляд, в котором обычно плясали хитринки, сжимал шею и вбивал в руки гвозди, обездвиживая не хуже эфера. Вот только ужас, который он на Василису обрушивал, имел какой-то скорбный оттенок и был в разы ошеломляющее обычной боязни. Он выступал карателем, который долго делился своей милостью, но сейчас жестоко наказывал за непослушание. Никто не решался снова вскочить, лишь гудели да охали от болезненного вида двух мужчин в креслах. Елена, чья душа в начале чтения главы ядовито закипела от мысли, что Нортон решил встретиться с Белкой с глазу на глаз, да ещё и прибывая в настроении благожелательном, сейчас выглядела жалко в своей потерянности, была бледна и с преданным утешением сжимала руку Огнева. -Перекрати это! Прекрати немедленно! - Черная Королева бесстрашно встала и направилась к Родиону резко и угрожающе, казалось, совершенно не заботясь о возможном наказании. Рука Хардиуса поплыла в машинальном, нисколько не обдуманном жесте и едва успела остановиться, прежде чем эфер оказался бы запущен. Лёгкий испуг на лице мужчины быстро сменился крайним недовольством. -Совсем уже сбрендил?! - голос Королевы звучал взволнованно, но твердо, - Прекрати это сейчас же, - она неопределенно махнула рукой куда-то за себя, будто не особо придавая этому действительное значение. -Действие эфера скоро пройдет, - хмуро ответил Родион и прищурился со злым недоверием. Некоторое время они простояли в молчании. Сдавшись, Нерейва устало коснулась пальцами своих полузакрытых век. -Я уж было почти забыла, за что начала тебя ненавидеть. Враждебный вид Родиона мгновенно обрушился и предстал в остолбенелой рассеянности. Он тут же вернул себе прежнюю холодность, но сжатые губы его робко подрагивали. -Приятно напомнить. Нерейва пылко говорила о чем-то ещё, что её чрезвычайно возмущало и, быть может, даже пугало, однако, как бы Родион ни старался, никак не мог уловить сказанное, словно слова, пока пытались до него добраться, распадались на отдельные буквы, повинуясь неизведанной разрушающей силе, и теряли свой смысл. Он контуженным солдатом стоял и смотрел на гневное покачивание вуали. Странное чувство спокойной, глубокой задумчивости охватило его, однако ни одна мысль не рисковала присвоить себе главенство. Родион покосился вглубь беседки. Ветер теперь гулко шумел листвой, яростно нанося кронам всё новые удары, отчего односторонний диалог отца и дочери вряд ли был слышен для чужих ушей, однако испуганно-удивленные взгляды в их сторону не способствовали развитию разговора. Внезапно на смену пугающей задумчивости пришла привычная ухмылка. -Обсудим это потом, - отрезал Родион, развернулся на каблуке, крайне решительно направился к привычному месту и обратился к запуганной толпе, - я надеюсь, - мужчина высокомерно и многозначительно растягивал каждое слово, - что больше никто не собирается бунтовать против чтения. Нортон злобно молчал, потирая грудь. Миракл рассеянно моргал, оглядываясь и пытаясь прийти в себя. Никто больше не осмеливался сказать что-то против. Ее голос был холоден и спокоен. Но слышалась в нем и напряженная, тихо звенящая струна — отголосок скрытого отчаяния, злости, ярости? Недовольства? — Между нами и так много недопонимания, Лисса. -Лисса? -тихий и нежный вопрос Василисы едва не утонул в поднявшемся ветре, - Созвучно с... Договаривать не имело смысла - пусть плечи Белой Королевы и были напряжённо сжаты, её глаза загорелись восторгом только от мысли об их с дочерью связи, от любого с ней взаимодействия. Она встрепенулась. — Я же просила не называть меня по этому имени, — прошипела она. — И как же к тебе обращаться, о королева фей? Белая Королева? Белка? Она молчала, явно разгневанная, и Нортон-старший продолжил: — Никто не знает об этом месте, Лисса. Здесь произошло столько событий… связанных с нами и ни с кем больше. Разве что еще с одним маленьким человеком. Теперь Василиса замолкла, забыла напряжение, засевшее кругом. Она не могла прерывать это сокровенное открытие, страшась, что каждое новое слово откровения может по какой-то причине стать последним и закрыть то, о чем она грезила. Её детской, наивной душе открылось столько счастья, что, казалось, она едва ли когда-нибудь смогла ощутить себя так окрыленно. — Именно об этом я и хочу с тобой поговорить. — Ее губы задрожали от волнения, но голос прозвучал решительно и зло: — Ты обещал, что не втянешь нашу дочь в эту игру. Василиса не должна была встать на Часовой Круг. Ты обещал это! — Ее голос сорвался на крик. Мужчина поморщился, явно недовольный столь резким проявлением эмоций. — Я забрал у нее Рубиновый Ключ, как мы и договаривались. После этого Василиса осталась бы в Черноводе какое-то время… Потом, в благодарность за ключик, я бы нашел способ тихо и незаметно переправить ее в Чародол. Но позволь спросить, что бы она там делала? Или ты решилась бы удочерить девочку? — добавил он с явной насмешкой. — Я бы сделала именно так, — сердито произнесла женщина. — Сначала бы приблизила ко двору, дала бы статус фрейлины… Ну а потом — да, я бы удочерила Василису. Ты прекрасно знаешь, что я не могу признаться в том, что моя родная дочь обладает часовым даром. -Но так ведь можно сделать? - внезапно воскликнула Василиса во всей своей наивности, но затихла под скупым взглядом отца, - Я бы хотела. -Уже нет пути назад, Василиса, - в голосе читалась смесь раздражения и усталости, - Ты приняла ключ и тем самым возложила на себя обязательства. Теперь нельзя просто так сбежать в беззаботную жизнь в царстве фей. -Но потом?.. - робость вопроса только нагнетала атмосферу, словно была предвестником оборванных надежд. Глаза невольно поймали по-откровенному суровый взгляд Фэша, который во всем своем виде сейчас походил на наставника, обреченного своим правдивым опытом рушить юные надежды. Едва он собрался что-то сказать, взвинченный, падший в злорадные наслаждения голос Мортиновой опередил его. -С твоим ключом повезет, если это «потом» наступит, моя дорогая. Василису начало потрясывать. Нортон-старший тихо рассмеялся. Королеву фей это взбесило. — Я выполнила свою часть уговора, — звенящим от ярости шепотом произнесла она. — Двенадцать лет я не подходила к собственной дочери, ведь ты обещал, что по истечении этого срока отдашь мне право распоряжаться ее судьбой. И вдруг — что ты делаешь?! — Перестань кричать, — вновь поморщился Нортон-старший. — Ты слишком бурно реагируешь. Вначале выслушай… Я не виноват. Вмешалась наша дорогая матушка, Черная Королева. Кто-то из детей удивлённо промычал, если не все разом. Василиса, ожидавшая увидеть на лице брата обыденную усмешку над ее неосведомлённостью, обнаружила такое же непонимание. -Так уж вышло, что Нортон Огнев является мне сыном, - произнесла Черная Королева, ставя акцент на свое негодование от этого факта. -Неплохой набор родственников, неправда ли? - слабо улыбнулся Миракл. -Получается, - нити родословной постепенно, со скрипом связывались в голове Василисы, - вы моя... бабушка? Некоторое разочарование и недовольство послышались в утвердительном вздохе Нерейвы. Василиса пристально оглядела каждого родственника. -Значит, если фамилия передается по отцу, и вы являетесь матерью моего отца, значит, вы приходитесь Родиону Хардиусу... снохой? При непрямом обращении к старшему Огневу все снова напряглись в недовольстве, однако тот рассмеялся, пытаясь вернуть своему образу лёгкость и непринужденность, несмотря на усиливающуюся мигрень. -О нет, она моя родная и единственная дочь, - что-то наподобие скрытой гордости пронизывало признание их родства, - которая, впрочем, обладает таким характером, что скорее кто-то возьмёт её фамилию, чем она чью-то. На этот раз смешок из-под вуали казался достаточно благодушным. -Прошу прощения, - вклинился Фэш, обращая на себя внимание, - но что значит НАША матушка? -Это не совсем так, - несколько смутилась Белая Королева. -И объяснится чуть дальше, - нетерпеливо вставил Родиона. — Я тебе не верю! — Ты ведь прекрасно знаешь, что именно она подарила через свою фею Стальной Зубок Василисе, — неторопливо продолжил мужчина. — Если бы я знал об этом раньше, отнял бы ЧерноКлюч не задумываясь. И отдал бы его сильному часовщику — ученику, хорошо владеющему часодейством. — Вы в сговоре, — не сдавалась женщина. — Я уверена — ты все подстроил. Как обычно! Ни для кого не секрет, что ты метишь на трон Астрограда. Хочешь занять место Астариуса. Для этого ты готов пожертвовать даже дочерью! Впрочем, — она горько усмехнулась. — У тебя много детей. И ты жертвуешь ими не в первый раз. Нортон-старший лишь покачал головой: — Просто наши планы поменялись, дорогая Лисса. Вначале я тоже не знал, чего добивается Черная Королева, доверив ЧерноКлюч нашей дочери. Признаться, — он усмехнулся, — у меня даже закралась мысль, что старушка сошла с ума. -Можете не надеяться. Вы первые в очереди на признание психически неуравновешенными. Особенно твоя новая спутница, Нортон. Но теперь я начинаю понимать ее мотивы. Кажется, у нашей девочки проявился тот самый дар, которого так ждали в моей семье. — У тебя пятеро детей! — Женщина в отчаянии всплеснула руками. — Ну почему ваше проклятие отразилось именно на Василисе? — Дар, а не проклятие, — холодно возразил Огнев. — Конечно, этот дар не понравится нашему уважаемому Духу… — Вот как? Значит, он не поможет ей? — Нет. Белая Королева с досадой тряхнула головой, мгновенно рассеяв вокруг «камни настроения» — синие-синие, означавшие, что повелительница фей пребывает в ярости. — Все знают о проклятии ЧерноКлюча, — продолжил Нортон-старший. — Но никто даже не подозревает, в чем оно состоит. — Но ты-то, конечно, знаешь? — В ее голосе прозвучала ирония. — Не совсем. Вернее, не до конца… Внезапно он приблизился к ней и порывисто приобнял за плечи. — Ты ведь помнишь, из-за чего мы поссорились, Лисса? — Еще бы! — зло ответила женщина. — Ты вместе со своей матерью отнял у меня ребенка. — Черная Королева настояла на том, что девочка должна вырасти вдали от часового мира. - Вы?.. - странное разочарование охватило Василису, - Но почему? -Я не собираюсь ни перед кем объяснять свои мотивы, дорогая. Нерейва говорила жёстко, отрезая каждое слово, однако Родион, знавший ее реакции слишком хорошо, не мог не заметить в основании этого ответа глубочайшую растерянность. Склонив голову, он не слышал нервный намек Василисы на то, что эти «мотивы» напрямую повлияли на ее жизнь, как и не слышал потока слов со страниц, интонационно выделяемых Константином с особой старательностью. Внезапная озорная догадка мелькнула в голове Хардиуса, и он, резво подскочив на их небольшом диванчике, подсел ещё ближе к дочери, которая, в свою очередь, отшатнулась от неожиданности. - Я всё размышлял, отчего ты тогда настояла на жизни Василисы без часодейства, - глаза Родиона горели некой тайной, заговором, а шепот приобретал глубокий, низкий тон, - Ты никогда не отвечала прямо на этот мой вопрос и я размышлял, - мужчина, примолк, слегка отклонился и отчего-то нахмурился, - Дальновидный ход сделать её наивным, очаровательным ключником? Наверняка нет. Попытка оградить от неприятностей Нортона и Лиссу? Глупости для того времени. В конечном счёте, я остановился на версии того, что это был своеобразный способ отомстить, однако... - когда Родион прищурился, пристально уставившись ей прямо в глаза. Нерейва тихо выдохнула, на мгновение засомневавшись на месте ли ее вуаль, - однако сейчас я передумал. Ты хотела, чтобы хоть кто-то в нашей семье был «нормальным» человеком. Попыталась спасти наш род от «семейного проклятия», от безудержной гордости, не так ли? - он не дал времени на ответ. - Это был акт милосердия к этому ребенку, её шанс на обычную жизнь, ведь именно тогда ты в полной степени поняла, в какую яму завела нас всех идея избранности и превосходства. Нерейва слушала шепот отца недвижимо, казалось, даже пульс на открытом запястье ее руки прекратил свою отточенную работу, лишь бы не выдать замешательства. -Неужели тебе так наскучила твоя башня, что ты опустился до размышлений над моими мотивами? - Честно сказать, - Родион самодовольно откинулся назад, принимая этот ответ за свою победу, - Это мое любимое занятие с самого момента твоего рождения. Ты всегда была до очарования непредсказуема и непостижима, конечно, в лучшем смысле этих слов. В плавности, с которой Нерейва отвернулась, как бы вновь сосредотачиваясь на чтении, читалось несомненное смущение. Несмотря на ее возраст и достижения, редкие подобные фразы, которые Родион бросал с несвойственным для него простодушием, пусть и выставленные им как нечто очевидное и банальное, отзывались внутри детской радостью и теплотой, которые разумная часть сознания осмотрительно пыталась придушить и выставить за нахальную провокацию. — Я знаю! И я всегда была против. Это глупо! — Не так глупо, как кажется на первый взгляд. Василиса выросла в обычном земном мире, вдали от часодейства. Ей не внушали с самого детства, какую власть дарит управление временем, какие небывалые сулит возможности. Она чиста в своих помыслах и намерениях. Она не заучивала с детства законы и правила нашего мира, поэтому еще не стала послушной частью общего механизма. У нее есть свобода выбора. Самостоятельность. Она ошибается, но идет дальше. Я начинаю верить, что наша дочь более других имеет шансы найти Расколотый Замок… Но, конечно, ее надо немного подучить. — Она всего лишь ребенок! — пронзительно вскричала женщина. — Ты отнял у нее детство, а теперь хочешь отнять жизнь. Лишить права выбора! -Вообще, - Василиса была несколько смущена, однако это не отнимало у нее неизвестно откуда возникшей решимости. - Я не против подучиться. -Не думаю, что тебе это поможет, - буркнул Норт. -Ты не понимаешь, чего тебя лишают, - взволнованно покачала головой Белая Королева. -Меня ничего не лишают, - вскрикнула неподходяще громко Василиса и твердо добавила, - У меня ничего нет. Никто не мог упустить из виду её состояние, схожее с усугубляющейся лихорадкой. Восторг, поселившийся в ней в начале главы, сейчас, казалось, изнурил её совершенно, открыл свою личину - подлую и дьявольскую. Кожа ее как бы пожелтела, отчего издали она она напоминала теплый, болезненно подрагивающий от ветра цветок. Ник пытался было пару раз справиться о самочувствии подруги, но она в состоянии рассеянном от бессознательного чувства неумолимо приближающейся, нависающей над ней тайны, всё более переставала замечать нечто столь незначительное, настолько, что иногда забывалась продолжать диалог, который сама же начинала. — Пожалуйста, избавь меня от истерики. Я принял решение и не собираюсь менять его. — Тогда расскажи мне, — резко произнесла она. — В чем состоит проклятие Черного Ключа? — Не могу. Белая Королева подавила судорожный вздох. — Ты мог бы больше доверять мне… Вместе мы можем придумать, как спасти ее… — Вначале надо спасти Эфлару. — Ты бессердечен, Нортон. У тебя нет ни чести, ни достоинства. Ты готов бросить под ноги самое святое, что у тебя было. -Неужели это такое открытие, - во фразе Черной Королевы чувствовалось больше жестокости, чем привычной насмешки. - Особенно, если учесть, что я не раз тебе это говорила, а ты продолжала беззаветно верить в то, чего никогда не существовало. - Я всегда была верна себе, позволяя себе самостоятельно принимать решения, - тяжело отчеканила Белая Королева. — Ты взываешь к моей совести? — неожиданно рассердился он. — Так вот почему ты пригласила меня сюда — в наше потаенное место для встреч. Великие силы, как давно это было! — Здесь мы провели много счастливых часов, — с грустью произнесла королева. — Когда были одной семьей. — Не так уж много. — Не так уж и мало! Они помолчали. Наконец Нортон-старший глубоко вздохнул, словно не решаясь произнести следующую фразу: — Мне пора, Лисса. Прощай. Она не ответила. Присела на берегу, начала перебирать камешки — черные, серые, коричневые, почти все — круглой обкатанной формы. Были среди них и синие — яркие, полупрозрачные. Нортон-старший, так и не дождавшись ответного прощания, развернулся и пошел в сторону водопада. В тверди каменного утеса до самого верха была выдолблена узкая лесенка, идущая серпантином. Белая Королева подняла глаза и смотрела, как Нортон Огнев неторопливо взбирается по ней. Вскоре мужчина исчез за водяной стеной. * * * -Это ещё не всё, - виновато заметил Константин, обратив внимание на облегчение, в некоторых заигравшее. На берегу небольшого лесного озера, среди зеленой травы и незабудок сидела на одном из валунов женщина. На ней было простое белое платье, из украшений — тонкая серебряная диадема с камнем молочного цвета — знак королевского рода. Неожиданно на полянке возник черный мерцающий вихрь, похожий на рой разозленных пчел, покружился над озером и замер перед женщиной, принимая очертания человека. Черная Королева рвано выдохнула, со злобой качнувшись в сторону отца. -Ты не мог упустить шанса поиздеваться надо мной. -Прошу заметить, - с ленивой неприязнью протянул Нортон, - что издеваются здесь не только над тобой. -Разве же это издевательства? - возразил Родион в совершенном удовольствии, но с некоторой нервозностью. — Здравствуй, Белка! — насмешливо молвила новоприбывшая — женщина в длинном платье из мерцающих обсидианом частиц и с черной плотной вуалью на лице. — Не ожидала так скоро получить от тебя приглашение. Неужели материнский инстинкт проснулся? Белая Королева стремительно шагнула к ней. — Как ты смеешь говорить об этом? — Она сделала особое ударение на «ты». — Как можешь так открыто насмехаться? Ведь это же ты советовала отдать Василису Нортону на воспитание! — И спасла тебя, — процедила повелительница лютов. — Иначе бы подданные растерзали свою повелительницу в клочья, ведь ты обманула их с даром камней настроения. Белая Королева вздернула нос. — Ты всегда любила обвинять меня, матушка. — Ты захотела стать королевой фей, чтобы понравиться этому чудовищу. — Черная Королева презрительно хмыкнула. — И что в результате? Он бросил тебя ради своей единственной любви — власти. Власти и славы. Ради высокого статуса. -Приятно наконец услышать здравые мысли, - не без иронии заметила Нерейва. -Здравые для дурака, - не удержалась Елена и сверкнула взглядом настолько яростным, словно на ее глазах измывались над главной мечтой, всю её жизнь определявшей. Сардонический смех вырвался из груди Повелительницы лютов. -Да вы, милочка, этой же самой глупостью больны. Послушайте, в самом деле, мои слова, принимая их за щедрый и бесценный подарок. Ведь, кто знает, глядишь, хоть у кого-то глаза откроются. А если нет, - она вставила тишину как наставление, но не доброе, поучительне, а язвительное и насмешливое. - тогда будет не жаль. -Что же вы сами себя не предупредили, - колко заметила Елена, - Или намеренно решили пожизненно вписать вуаль в свой гардероб. Нортон, наблюдавший за перепалкой с веселостью живодёра на собачьих боях, заметил хищный, беспощадный блеск, мелькнувший холодом в блуждающих глазах Родиона. Этот блеск он видел нечасто, и его легко было спутать с безжалостным азартом политических интриг, однако здесь присутствовала некая звериная, первобытная злоба, превращающая хитрую, расчётливую улыбку в животный оскал (если бы Нортон не принимал за истину общепринятое мнение о готовности Родиона жертвовать чем угодно ради собственной выгоды и не сводил все собственные наблюдения к чрезвычайному самолюбию деда, он мог бы даже сказать, что оскал этот чем-то напоминал обнаженные клыки волка, защищающего волчонка за своей спиной перед дулом охотничьего ружья). Всё внутри Нортона похолодело от этого только вида и он немедленно прошипел Мортиновой со всей яростью, навалившегося на него ужаса: -Елена, достаточно. — Так сложилась судьба. — Голос Белой Королевы дрогнул. — Он не мог поступить иначе. Женщина в черной вуали выпрямилась, словно ее сильно оскорбили. — Если бы Огнев любил тебя, дурочка, — сказала она ледяным тоном, — то силой увез бы в один из своих замков. Далеко от всех — от меня, от Астрагора… Но он выбрал другое. Как ты прекрасно знаешь, у моего сына есть цель, и он изо всех сил стремится к ней. Ради своей главной цели Нортон Огнев готов на все: он пожертвует вашей дочерью, как когда-то пожертвовал вашим совместным будущим. Когда ты наконец поймешь, что этому человеку мало простого семейного счастья? -Именно поэтому я твой друг, а не любовник, - нервно хохотнул Миракл в попытке разрядить стремительно тяжелеющую обстановку. Нортон покосился на него, как на полоумного, привыкший, однако, к непредсказуемой направленности шуток зодчего. Белая Королева слушала собеседницу с ироничной полуулыбкой. — Ты многого не понимаешь, дорогая матушка. Мне тоже этого мало. Да и тебе, как я помню, тоже когда-то хотелось иного… Ты была готова на все ради славы и высокого положения. Ради успеха! И ты добилась своего, — продолжила она с горечью. — Стала повелительницей лютов — темных фей. А ведь когда-то… — Когда-то я просто нашла в лесу маленькую девочку, — перебивая, прошипела Черная Королева. — Вырастила в Чародоле, провела посвящение у фей, отдала вместе со своим единственным сыном на воспитание лучшему учителю Духов — Астрагору. Ты оправдала мои надежды — стала одной из высших часовщиц Осталы. Но именно в Змиулане ты спелась с ним, с Нортоном… И пустила свою жизнь под откос. В обмен на черную клятву ты получила дар камней настроения у Астрагора и надо же — стала, стала Белой Королевой! О, понимаю, это ведь так почетно — теперь тебя называют ваше величество, именуют пресветлой хозяйкой, ты стала настоящей феей… Королева может обручиться со знатным фиром или даже лютом, но, конечно, не с человеком. Ведь у фей и людей не бывает совместного потомства. -Черная клятва? Несмотря на то, как желанна и важна была для нее вся эта история, Василиса чувствовала, что должна была ухватиться за эту фразу, будто именно за ней скрывалось нечто важное, непостижимое и до жути устрашающее, зловещее, как убийца, подкрадывающийся из-за спины. Она видела, как едко усмехнулся брат, как поджал сухие тонкие губы отец, как затряслись руки матери, словно предсмертные в конвульсиях бледного мученика. Василису знобило, лихорадило ещё сильнее, изнутри бился нескончаемый порыв встать и убежать подальше отсюда. Она поймала на себе взгляд прадеда. Прищурившись и приподняв лишь один уголок рта, он изучал её и медленно, едва заметно склонил голову будто бы в понимании или дозволении чего-то, однако, Василиса была слишком рассеянна и встревожена, чтобы в этом разбираться. Фэш также угрюмо сидел, чувствуя что-то неладное. — Замолчи! — неожиданно выкрикнула Белая Королева. Пространство вокруг нее взорвалось синими огнями. — Ничего ты не понимаешь! Черная Королева отступила в сторону. Вуаль на ее лице покачнулась. — Разве? А мне кажется, я бью точно в цель. Вон какие камни во все стороны разлетелись. Твой приобретенный дар выдает тебя с головой. — Да-да-да, в чем-то ты права! — торопливо согласилась Белая Королева. — Я действительно поклялась отдать своего первенца Астрагору в обмен на дар, делающий меня феей.... Продолжение следует...