Счастье в подарок

Лазарев серьезно смотрел на стену, обои с которой они недавно сняли и думал, с какой стороны лучше начинать клеить обои. Салам, стоя рядом с Костей, рассматривал ромашки на обоях. — Слушайте, мы, может, уже обои клеить начнем? — нетерпеливо заговорил Лазарев. — А, может, мы сначала клей разведем? — по-доброму посмеялся над ним вошедший в комнату Иван Николаевич, в руках у которого была отвертка. Костя раздраженно фыркнул, но, тем не менее, принялся разводить клей, пока Хромов с Саламом резали обои. — А Вы чего, кровать уже собрали? — Костя поднял на мужчину глаза. — И кровать, и комод, и шкаф. — Это когда Вы успели, Иван Николаевич? — Ты, Костя, если бы наушники из ушей вынимал хоть иногда, понял бы, — Хромов ухмыльнулся. — Я комод и кровать час назад собрал, и Салам со шкафом помог. — Ну что, Иван Николаевич, откуда начинаем? — Салам внимательно осмотрел комнату, думая, где лучше начинать клеить. — Высоту мы вроде правильно измерили? — Хромов кивнул. — От окна, я думаю. Вы как, ребят? — Костя и Салам одновременно кивнули, соглашаясь с мужчиной. Поскольку сами они в ремонте разбирались не очень хорошо, они верили на слово Ивану Николаевичу. -Мальчики, ну, что тут у вас? — они услышали задорный голос подбежавшей к ним женщины. Мужчины повернулись к Хромовой, которая аккуратными шагами прошла в комнату. — У нас тут работа, — не отвлекая от работ, ответил ей сын. — А хотите, я вам помогать буду? — Мария Валерьевна, женщина не должна заниматься ремонтом. Особенно, когда в доме есть мужчины, — с акцентом сказал Гафуров. Женщина цокнула языком. — А я, тогда, буду моральной поддержкой, — она сняла с головы Хромова пилотку, сделанную наспех из газеты, и надела на свою голову. — Тебе идет, — Иван улыбнулся супруге. — Спасибо. И, кстати, обед уже готов. Так что, бросайте пока работу и пойдем есть. — О, а вот это уже хорошая идея, — Костя потер руки в предвкушении вкусного обеда. — Да, клей как раз настояться должен, — Иван вышел вслед за всеми из комнаты. В отделении сегодня было относительно спокойно, поэтому врачи обосновались в ординаторской, занимаясь, кто чем: Салам поудобнее устроился на кровати, у Брагина с Лазаревым был очередной шахматный поединок, в котором пока лидировал Константин. Нина и Таня, забежавшие к ним на десять минут, наливали чай в кружки. Сергей Анатольевич увлеченно смотрел на экран монитора. — О, отдыхаете, — в ординаторскую вошел довольный Хромов. — Технический перерыв, — в своей обычной манере ответил Брагин, делая ход офицером. — А у вас там как? Прооперировали этого Отелло? — Да, прооперировали, — хирург махнул рукой и, взяв свободный стул, пододвинул его к столу, присаживаясь на него. — Что у них в голове? — Пустота! — не оборачиваясь, громко сказал Куликов. — Чай будете, Иван Николаевич? — к нему обернулась Дубровская. — Ой, буду. Спасибо, Ниночка, — женщина поставила на стол кружку с горячим черным чаем. — Спасибо. — Нина присела на стул рядом с Хромовым. — Во дурак — с четвертого этажа спрыгнул. Что ему в голову стукнуло… — Да таких, Танюш, не поймешь, — Иван Николаевич вздохнул, обхватив руками горячую кружку. — Со мной на потоке тоже такой учился: тихий, забитый, не общался ни с кем. Ну, доучился он так до шестого курса, экзамены уже сдал. Вроде все хорошо. А потом, как-то утром, нам сказали, что он из окна общежития выпрыгнул. С восьмого этажа. А затем в комнате его записки нашли, адресованные моей одногруппнице. Писать-то он писал, только вот она об этом ни сном, ни духом. — Кошмар… — Нина, которая с ужасом слушала рассказ мужчины, покачала головой. — Так, а ремонт ваш как? — Брагин поспешил перевести разговор в более мирное русло. Коллеги улыбнулись. — Отлично. Я сейчас фотографии покажу, — Костя достал из кармана халата телефон и протянул его Олегу Михайловичу. — А че, красиво, — Брагин показал фотографию Нине. — Да, хорошая детская получилась, — одобрила Дубровская. Разговор коллег прервала вошедшая в ординаторскую Павлова. За ней следом вошла высокая молодая женщина с каштановыми волосами. Она с интересом смотрела на медиков. — Добрый день, коллеги. Отдыхаете? — все кивнули. — Иван Николаевич, как операция? — Все нормально. — Отлично. Коллеги, позвольте вам представить нашего нового штатного гинеколога, — коллеги с интересом переглянулись. — Покровская Александра Алексеевна. Будет теперь трудиться вместе с вами. — Здравствуйте, — она поздоровалась с коллективом. Таня пихнула Салама. Гафуров быстро подскочил на кровати, здороваясь с заведующей. — Здравствуйте, Ирина Алексеевна, — Павлова кивнула хирургу. — Я Вам сейчас вкратце представлю коллектив. Присутствующих, — Ирина Алексеевна окинула взглядом подчиненных. — Куликов Сергей Анатольевич — травматолог, Брагин Олег Михайлович, Лазарев Константин Германович — общие хирурги. Хромов Иван Николаевич — торакальный хирург. Дубровская Нина Дмитриевна — регистратор, Третьякова Татьяна Владимировна — медсестра. А это — Салам Магомедович Гафуров, он тоже общий хирург. — Павлова указала рукой на Салама, который потирал глаза. — Очень приятно, — Покровская вежливо улыбнулась. Иван Николаевич сидел в кабинете завуча. Мужчина быстро написал расписку и протянул её женщине. Она внимательно посмотрела на бумагу. — Ох… — Мельник улыбнулась, покачав головой. — Что-то не так? — Да нет, все хорошо, — спохватилась педагог, успокаивая мужчину. — Почерк у Вас просто врачебный. Истинный. — А, Вы об этом, — он посмеялся. — Ну, простите. По-другому не получается. — Врач пожал плечами. — Как у вас дела с документами обстоят? — Собираем. — Это хорошо. Опекунский совет все проверит, проверит жилищные условия. Справка о состоянии здоровья, кстати, тоже необходима. — Да, я знаю. А комнату для Миры мы уже обустроили. — Быстро вы, — женщина усмехнулась. — Стимул есть, — абсолютно серьезно ответил ей мужчина. — Ну что, идем? — Конечно. Хромов с Мирославой подошли к двери, и мужчина стал искать ключи от квартиры в кармане. Когда он открыл дверь, в коридор вышла улыбающаяся Мария. — Привет, — она поздоровалась с вошедшей девочкой. — Привет, — на лице Миры появилась дружелюбная улыбка. — Ну, ты как? Голодная? Или комнату свою сначала посмотришь? — девчушка удивленно посмотрела на взрослых. — Мою комнату? — Твою, — подтвердил Иван, помогая внучке снять рюкзак. Мира быстро сняла кроссовки и прошла за супругами в комнату, по дороге с интересом осматривая квартиру, в которой ей предстоит жить. Того момента, когда она, наконец, переедет сюда, девочка ждала с нетерпением. Хромов открыл дверь, пропуская вперед Мирославу. Ребёнок, увидев свою новую комнату, восторженно ахнула. Она изучающе стала смотреть на новые обои, белые кровать и столик для рисования, на котором лежали альбомы и карандаши. На стене висела книжная полка, такого же цвета, как и другая мебель. На полке стояли несколько книг. Комната Мире очень понравилась. Особенно понравилось то, что она была светлой, просторной и уютной. — Нравится? — поинтересовалась Мария Валерьевна, наблюдая за реакцией девочки. Мира активно закивала головой. — Очень. Спасибо, — она заулыбалась и прошла на середину комнаты. Потом подошла к кровати, присаживаясь на нее. — Мне очень нравится. Я зеленый люблю. — Так мы еще и угадали, — посмеялась женщина. — Это самое главное, что тебе нравится, — сказал Иван Николаевич, обрадованный тем, что комната внучке понравилась. Да еще и с цветом угадали. — Мирочка, ты плов любишь? — Да. — Прекрасно. Тогда, пойдем кушать? — Пойдем, — без всяких споров согласилась Мира и быстро спрыгнула с кровати. После того, как они вдоволь пообщались и наигрались, Мира легла спать. Иван Николаевич решил заглянуть к внучке. Тихо открыв дверь, он увидел, что девочка бодрствует. Иван Николаевич включил свет. — Ты почему не спишь? — мужчина подошел к кровати и присел на её край. Она пожала плечами. — Пап, а вы меня навсегда забрали? — снова спросила Мира. Хромов вздохнул, поправляя ей одеяло. — Мирочка, понимаешь… — он ненадолго замолчал, подбирая слова. — Чтобы тебя забрать навсегда, нам нужно получить разрешение. Людям, которые это разрешение нам дадут… они должны убедиться, что тебе с нами будет хорошо. — Но мне же с вами хорошо, — искренне сказала Мирослава. — Вот в этом они должны убедиться. Мы тебя заберем. Обязательно заберем. Я тебе обещаю. Веришь? — она кивнула. — Пап, а ты можешь свет не выключать? Я в темноте спать…боюсь, — тихо сказала Мира, признаваясь ему в своем страхе. — А что же ты раньше не сказала? А ты знаешь, а давай я дверь приоткрою, и в зале свет выключать не буду. Хорошо? — Хорошо. — Хочешь, сказку почитаю? Тут вот «Кот в сапогах» есть, — мужчина взял с полки книгу, показывая внучке. Девочка довольно улыбнулась. — Хочу. — Тогда, слушай, — он открыл книгу. — Один мельник, умирая, оставил трем своим сыновьям мельницу, осла да кота. Братья наследство сами поделили, в суд не пошли: жадные судьи последнее отберут. Старший получил мельницу, средний — осла, а самый младший — кота. Долго не мог утешиться младший брат: жалкое наследство ему досталось. «Хорошо братьям, — говорил он. — Заживут они вместе, будут честно на хлеб зарабатывать. А я? Ну, съем кота, ну, сошью рукавицы из его шкурки. А дальше что? С голоду помирать?» — Он кота съест? — глаза Хромовой округлились. Иван Николаевич улыбнулся. — Ну, ты слушай дальше… — мужчина взглядом нашел нужную строку, продолжая читать. Слушая тихий и спокойный голос папы, Мирослава закрыла глаза и стала потихоньку засыпать. Посмотрев на Миру, Иван Николаевич ласково улыбнулся и поцеловал девчушку в лоб. Он тихо вышел из спальни, оставив дверь слегка приоткрытой. — Спит? — к нему подошла Маша. — Спит. — Ну, отлично. Пойдем-ка и мы спать? — она подошла к стене, протягивая руку к выключателю. — Маш, свет не выключай только, — женщина сначала удивилась, но потом догадалась, почему. — В темноте спать боится? — он кивнул. — Ночник нужно будет купить. Ладно, мы этим займемся. — Спать? — Спать, — с улыбкой ответила ему супруга.