Счастье в подарок

Закончив операцию, Лазарев с Брагиным решили укрыться в любимом месте всех врачей — ординаторской. Там, в перерывах между работой, они могли посидеть, выпить кофе, заполнить карты или поспать, если представится такая возможность. Перспектива поспать Лазареву нравилась пока больше всего. Но, войдя в ординаторскую, мужчина разочаровался — на кровати уже беззаботно спал Куликов, игнорируя находившегося в ней Салама. — Ну, блин, — хлопнул себя по ноге Костя, посмотрев на Куликова. — Поспал… — Кто первый лёг, того и кровать, — промычал Сергей и отвернулся к стене, устраиваясь поудобнее. — Пролетел ты со сном, Германыч, как фанера над Парижем, — издевательски сказал Брагин, присел на стул, и стал смотреть на Гафурова, который усердно и внимательно заполнял карты. — Что? — поднял на него глаза хирург. — Салам, что ты делаешь? — Карты заполняю. — Зачем? — Гафуров вопросительно вскинул брови, не понимая сути вопроса. Лазарев с Брагиным переглянулись. Костя, усмехаясь, присел на свободный стул и взял бублик из вазы. — Саламчик, по старой и доброй традиции все карты заполняются в последний момент. Перестань разлагать дисциплину. — А Марина Владимировна и Иван Николаевич карты вовремя заполняют, — ответил Салама и, опустив голову, снова собирался начать писать, но Костя его перебил. — А ты не бери пример с людей, разлагающих дисциплину. Салам возмущенно вздохнул. — Костик, перестань. Лучше бы тоже делом занялся. — Нормально! Я из операционной только, — он выхватил у него ручку и с ухмылкой посмотрел на друга. — Отлично. Вот, ты отдыхай и мне не мешай, — последние слова он проговорил по слогам и забрал свою ручку обратно. — Зануда… Их мелкий спор прервала Третьякова, неожиданно появившаяся в ординаторской. — Ребят, там главный новый всех в зале собирает. — О, отлично, — Брагин взял со стола свой телефон и пошел к двери, где стояла медсестра. — Пойдем, послушаем, что нам новое начальство скажет. И, Салам, Куликова там пихни. Пусть тоже идет. — Иду я! — громко и недовольно сказал встающий с кровати Куликов. Такой сладкий и беззаботный сон мужчины прервал неожиданный телефонный звонок. Сначала Хромов даже не понял, что мобильный звонит на самом деле, списывая всё это на сон. Но не умолкающий звонок телефона убедил его, что звонят на самом деле. Он открыл глаза и потянулся за мобильным. Иван с неподдельным удивлением посмотрел на экран телефона — сейчас ему звонил человек, с которым он уже год не разговаривал, если не больше. — Привет. Нет, не разбудила. Ну… — он принял сидячее положение и теперь внимательно, и с напряжением слушал всё то, что ему говорит человек, удививший его своим звонком. — Бегом звони в «скорую»! Пусть в Склиф везут, я скоро буду! — Вдруг резко заговорил Хромов. Маша, проснувшаяся от резкого голоса мужа, непонимающе на него смотрела, потирая глаза. — Вань, что случилось? — обеспокоено спросила женщина. Хромов прижал палец к губам, тем самым прося её подождать. — Звони! — он сбросил вызов. — Ваня, что такое? — Да, тут… — мужчина помедлил, думая, стоит ли говорить Маше о том, кто ему сейчас звонил. Вряд ли ей понравится тот факт, что ему с утра звонит его бывшая жена. А с другой стороны — врать ей он не хотел. — Алла звонила. Говорит: живот сильно болит, температура сильно высокая. Не дай Бог там перитонит. — Он быстро встал с кровати и пошел к шкафу. — Угу… — кивнула женщина, наблюдая за Хромовым, в спешке собирающимся в больницу. Он обернулся и посмотрел на супругу.  — Ну, Маш… Я же не могу ей не помочь. А если там перитонит? — Да понимаю я, Вань, — спокойно и без возмущений сказала ему Мария. — Всё, целую. Буду… ближе к вечеру, наверное, — он схватил телефон, часы и быстро скрылся за дверью их спальни. — Знала, Маша, за кого выходила замуж… — тихо сказала она себе и откинулась обратно на подушку. — Нин, привет. Тут женщину не привозили с сильными болями? Хромову? — Нина отвлеклась от перекладывания бумаг и странно посмотрела на коллегу, которого сегодня здесь быть не должно. — Нет, ещё нет. Через десять минут. Родственница? — Жена. Бывшая. Нин, я её возьму, а ты, пожалуйста, не говори никому, что это жена моя бывшая. Хорошо? — Хорошо, Иван Николаевич. А как Вы её… — Что? — Лечить её как будете? Жена, всё-таки, хоть и бывшая, — участливо проговорила медсестра. — Да… как всех, Нин, — как-то тихо ответил хирург. — Пойду, переоденусь пока. Через десять минут, как и сказала Нина, медики услышали характерный звук мигалок. В приемном покое появились работники скорой, которые везли на каталке женщину в бессознательном состоянии. Врач скорой передал Хромову сопроводительный и начал доклад: — Хромова Алла Николаевна, пятьдесят пять лет. Перитонит, состояние тяжелое. В машине потеряла сознание. — Понял. В операционную сразу поехали. Нин, какая свободна? — Вторая. — Позови мне ассистента. — Уже зову. — Иван Николаевич, че тут у нас? — громко заговорил Куликов, войдя в предоперационную. Травматолог надел маску и открыл кран. Хромов, не отрываясь от работы, заговорил: — Перитонит. Состояние тяжелое, в машине скорой потеряла сознание. — Опа! Это же, как перитонит можно было прошляпить? — он вошел в операционную и, посмотрев на предстоящий фронт работы, присвистнул. — Нифига себе. Что делаем, Иван Николаевич? — Резекцию поврежденного участка кишки с наложением анастомоза. Санацию и дренирование брюшной полости. — Она у нас не умрет тут, а? — вопрос Куликова был адресован Косте, который проверял показатели, но Сергей заметил, как Хромов напряженно посмотрел на монитор: взгляд был острым и внимательным. — Давление низкое. Так что, работайте быстрее. — Тань, зажим. — Мам, смотри, что я нарисовала! — забегая в кухню, радостно кричала Мирослава. Женщина заинтересовано посмотрела на рисунок, на котором были изображены люди, играющие в футбол. Путем нехитрого логического заключения она пришла к выводу, что на рисунке, скорее всего, изображена вся та дружная компания, которая была недавно на дне рождения у Миры и Вани. — Красиво, — одобрительно сказала Мария. — Молодец! Мира довольно заулыбалась. Потом девочка принюхалась, улавливая приятный запах. — Мам, а чем там пахнет вкусно? — А, нравится запах? — улыбнулась женщина. Девчушка кивнула. — Это пирог. — А папа где? Он же говорил, что мы сегодня на улицу пойдем: он меня будет учить кататься на велосипеде, — девочка села за стол и посмотрела на маму. Она очень хотела сегодня пойти с папой кататься на велосипеде, но он куда-то ушел. Мирослава немного расстроилась. — Папу срочно на работу вызвали. — Как всегда… — с досадой проговорила Мира и, подперев рукой подбородок, стала смотреть, как мама достает из духовки горячий пирог. — Ну, ты не расстраивайся. Раз папа обещал, то он обязательно это выполнит. А мы завтра идем в подготовительную группу записываться. Помнишь? — Помню. А это обязательно? — без особого энтузиазма спросила Хромова. — Мирочка, ну, что ты… — ласково улыбнулась ей мама. — Ты там познакомишься с ребятами, много нового узнаешь. Тебе понравится. — Да? — женщина кивнула, в знак подтверждения своих слов. — А давай мы с тобой будем пирожки печать? Папа с работы придет, мы его накормим, — предложила Мария Валерьевна и девчушка широко улыбнулась, с радостью поддерживая идею. — Тогда, беги в ванную, руки помой. Измотанные после операции хирурги подошли к стойке регистрации, где по своему обыкновению занималась работой Нина. — Нин, мы закончили, — Иван Николаевич облокотился на стойку и стал заполнять протокол операции. — Ага, закончили, — хмыкнул Куликов. — Еле успели. Иван Николаевич, родственников её найти нужно, наверное. — Так, а… — Нина уже открыла рот, собираясь ответить Куликову, но её опередил Иван Николаевич. — Не надо никого искать. Это жена моя бывшая. Родственников у неё нет. Во всяком случае, не было. — Да ладно? — Сергей в изумлении посмотрел на коллегу. Когда Брагин оперировал Ларису, которая была бывшей женой Сергея, он себе места не находил. А тут, Хромов абсолютно спокойно прооперировал её. Хотя, Куликов подозревал, что спокоен его коллега только внешне. Пусть даже эта женщина его бывшая жена, но он не может быть равнодушным. — Ну, Вы даёте! — Угу… Как она могла до перитонита всё запустить? Сама же врач. — Да, как. Как все: думала, что само пройдёт. Что Вы, Иван Николаевич, не знаете, что ли? — Да знаю, Серёж. — Давайте, идите домой. У Вас же отсыпной. Я протокол закончу заполнять, за всем прослежу. Если что, то Вам позвоню, — сказал Сергей, забирая у Хромова протокол операции.  — Спасибо. Павлова уже полчаса сидела на диване в кабинете нового главного врача и наблюдала за тем, как тот скрупулёзно проверяет все документы. Женщина всеми силами пыталась скрыть скуку и раздражение. Как же сейчас ей хотелось взять одну из папок и запустить в этого человека. Пришёл, собрал всех, начал читать лекции… Можно подумать, они без него не знают, как им работать. Реформатор недоделанный. — Ирина Алексеевна? — она услышала голос мужчины. — А, да? — Я работаю здесь всего второй день, но у меня уже есть несколько замечаний, — сказал Покровский, и теперь Павлова не сдержалась, недовольно хмыкнув. Алексей Абрамович, проигнорировав этот момент, продолжил. — У вас в отделении лишком много суеты. Все куда-то бегут, летят. Этому хаосу нужно немного покоя, систематизации. — Систематизации? Вы хотите из неотложки плановое отделение сделать, что ли? — Нет, я не хочу делать плановое отделение из неотложки, я лишь хочу навести порядок. Вот, вы пациентов очень часто сразу берёте на стол, не проводя при этом практически никаких анализов. Так нельзя. Теперь Павлова начинала закипать. Она сама, когда пришла сюда из Бурденко, очень долго привыкала к отделению, специфике. Она и сейчас привыкает. Но одно Ирина Алексеевна поняла быстро — нет смысла что-либо менять в отделении. Оно функционировало до её прихода, и будет функционировать и дальше, независимо от того, кто будет им руководить. — Алексей Абрамович, если мы будем делать все анализы, у нас пациенты будут умирать, не доезжая до операционной. У нас — экстренная хирургия. — И, всё-таки, я настаиваю на проведении предоперационных анализов, — с улыбкой сказал Покровский, понимая, что Павлова ему возразить не может. — Алексей Абрамович, если я Вам больше не нужна, я пойду в отделение, с Вашего позволения? Работы много. — Да, конечно, — не отрываясь от бумаг, ответил Покровский. Павлова кивнула и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. — Настаивает он… — недовольно прошипела хирург, посмотрев на новую табличку на двери. Как только Хромов открыл дверь квартиры, то сразу же почувствовал приятный запах выпечки. Мужчина довольно улыбнулся и, раздевшись, пошел искать Машу и Миру. Нашел он их в комнате Мирославы: они сидели на ковре и собирали подаренные Мире паззлы. — Девочки, привет, — поздоровался он и присел на пол рядом с ними. — Привет, пап, — Мирослава оторвалась от важного занятия и обняла отца. — Привет-привет, — Мария тоже отложила паззлы в сторону и внимательно посмотрела на мужа, пытаясь определить по его настроению исход сегодняшнего дела. — Как прошло? — Прошло, — с облегчение ответил Иван. — Хорошо прошло. Расскажу потом. — Женщина согласно кивнула. — Пап, а мы с мамой тебе пироги испекли, — гордо заговорила Мирослава. — Ты же голодный? — Очень! — Я побежала чайник ставить, — по-хозяйски сказала Мирослава, встала с ковра и быстро побежала на кухню, желая как можно скорее накормить папу. Как только Мира выбежала из комнаты, Мария подсела к супругу. — Вань, как там всё? — Да, как… Привезли в тяжёлом состоянии, без сознания. Перитонит. Еле успели. — Ну, успели и слава Богу. — Ну да. Там Куликов остался, а я домой смылся, пока меня Павлова не увидела, — усмехнулся Хромов. Женщина тихо рассмеялась, покачав головой. Она услышала, как перестал шуметь чайник. — Пойдем на кухню, там нас Мира ждет. Она старалась, готовила. Ты помнишь, что ты обещал её на велосипеде научить кататься? — Помню, конечно. Я же обещал. — Мам, пап, там чайник закипел, — в комнату забежала весёлая Мира, в руках у которой почему-то было полотенце. — Идем, Мирочка, идем, — Хромовы встали и пошли на кухню, где так вкусно пахло пирогами.