Счастье в подарок

Придя на смену раньше на двадцать минут, Хромов, по своему обыкновению, поздоровавшись с Ниной и перекинувшись с ней парой слов, прошел в ординаторскую и неспешно переоделся в хирургический костюм. Накинув халат, он решил пойти в палату, где лежит Алла и проверить её состояние. Куликов, конечно, вчера вечером ему позвонил и рассказал про её состояние, но Иван Николаевич решил сам в этом убедиться. Он подошел к палате и, увидев через стекло, что Алла не спит, вошел в палату. Мужчина испытал странное, не понятное даже ему самому чувство, смотря на бывшую жену. Возможно, это можно объяснить тем, что он её год не видел и даже представить не мог, что будет ей говорить. Алла, когда увидела своего бывшего мужа, встретила его слабой и несколько виноватой, как ему показалось, улыбкой. Хотя, возможно, ему и в самом деле показалось. Хромов на автомате сразу посмотрел на монитор, быстро запоминая все показатели. Он заговорил первым: — Привет. Ну, как ты себя чувствуешь? — он взял стул, который всегда стоит возле стены, для того чтобы люди, пришедшие навестить своих родственников или друзей, могли присесть и поговорить с ними. — Болит сильно? — Привет, Вань. Нормально. Спасибо тебе огромное! Ты же знаешь — я боюсь врачей. А тебе доверяю, — на её лице появилась смущенная усмешка. — Ну, что ты, — улыбнулся Хромов. — Алл, вот скажи мне: как ты могла довести себя до такого состояния? Ну? — Ну, Вань! Живот заболел, я обезболивающее приняла. Потом, еще раз заболел — подругу попросила уколоть. Вот, а вчера очень сильно заболело, и не помогало ничего. Вот, я тебе и позвонила. — Угу, я понял, — мужчина кивнул и опустил голову, уставившись в пол. — Алл, ты особо не говори никому, пожалуйста, что ты моя жена бывшая и, что я тебя оперировал. Хорошо? Ну, тут просто это не приветствуется, сама понимаешь. — Конечно, я понимаю всё, Вань. — Хорошо… — Ивану было неловко, но он решил спросить. — Алла, тебе есть кому вещи привезти, там… — Нет, — она покачала головой. — Я подругу попрошу, она привезёт всё: вещи, карточку. — Ну, карточку твою я наизусть знаю, — уголком губ улыбнулся хирург. — Ладно, я пойду. Тебе отдыхать нужно, а мне работать. — Хромов уже собирался вставать со стула, но голос Аллы его остановил. — Вань, а как там Мира? Ты её забрал? Он молча посмотрел на бывшую супругу и обрадовался — если она вспоминает про Миру, интересуется, значит, ей не все равно. Значит, её интересует судьба внучки. — С Мирой всё хорошо. Мы её забрали, оформили опекунство. Вот, сегодня идут на подготовительные записываться. Всё прекрасно. — Ваня… А я могу её увидеть? Разрешишь? — А тебе Алл, по-моему, никто не запрещал. — Вань, я… — женщина хотела что-то сказать, но её перебила забежавшая в палату Нина. — Извините. Иван Николаевич, там ножевое везут. Возьмёте? — Да, — он встал со стула и, поставив его обратно к стене, подошел к двери, которая осталась открытой. — Алл, я работать должен. Ты отдыхай. — Хорошо. Спасибо еще раз тебе, — она подняла глаза на мужчину, стоявшего возле выхода из палаты. — Отдыхай. — Нин, ну, где они? — Хромов недовольно посмотрел на черный циферблат часов, потом перевёл взгляд на стеклянную дверь, к которой обычно подъезжает машина скорой. Бывало, что они подъезжали и к парадной двери, но это бывало относительно редко. Дубровкая пожала плечами: — Не знаю, Иван Николаевич. Сказали, что будут через десять минут. Пробки, наверное. — Пробки… — Доброе утро, коллеги, — незаметно у стойки регистрации возникла Павлова, поправляющая на себе белый халат и смахивающая с него невидимые пылинки. — Кого везут? — Парня с ножевым, — коротко ответил ей хирург. — Не довезут только никак. — Ничего, довезут, — ответила Павлова и, заметив вошедшего в парадные двери Покровского, раздраженно хмыкнула и закатила глаза. Ирина Алексеевна надеялась, что это её проявление недовольства останется незамеченным. Но, увидев, как Хромов с Ниной переглянусь, усмехаясь, поняла, что скрывает она свои эмоции несколько хуже, чем ей кажется. — Коллеги, всем доброе утро, — он подошел к ним, пожимая руку Хромову. Они услышали характерный звук сирен и через минуту санитары уже везли каталку, рядом с которой шла Ира. — Здравствуйте, колото-резанная рана живота. Без сознания. Пульс — 110, давление — 75 на 40. На улицах пробки, срезали через дворы. Так какой-то урод назад сдавать не хотел, проехать не могли. — Я понял, — Хромов посмотрел на бледного парня, свитер которого был испачкан кровь в области живота. На ходу определяя предполагаемые травмы и повреждения, он решил везти больного сразу в операционную. Так шансов больше. — Нин? — Вторая операционная, — будто прочитав мысли коллеги, ответила сразу регистратор. — Иван Николаевич, ассистент нужен? Я могу. — Конечно. Спасибо, Ирина Алексеевна, — они повезли пациента сразу в операционную. Покровский, который на протяжении этих нескольких минут с недовольством наблюдал за ними, пошел вслед за каталкой. — Коллеги, а УЗИ, а рентген. Вы что, в слепую его будет оперировать? — Алексей Абрамович, его везли больше часа. У нас нет времени на проведение предоперационных анализов, — не оборачиваясь, сказал ему Иван Николаевич. Перед дверью операционной Покровский остановил Павлову, а Хромов завез парня в операционную. — Ирина Алексеевна, мне кажется, или Ваши подчиненные игнорируют моё распоряжение? Мне кажется, я Вам ясно и понятно объяснил, что я требую от Вашего отделения. Или у Вас такой стиль работы — игнорировать распоряжения начальства? Павлова, слушая претензии начальства, усмехнулась. Её взгляд стал острым. — Алексей Абрамович, я ещё не успела донести до всех Ваше новое распоряжение. — Не успели, или… — Я доверяю своим врачам, — твердо сказала Павлова. — Если Вы хотите убедиться в профессионализме специалистов — пожалуйста, оперируйте с нами. — Я сейчас переоденусь быстро, и приду. — Хорошо, — кивнул Ирина Алексеевна и скрылась за дверью. — Нинка, — резкий и громкий голос Брагина заставил Дубровскую вздрогнуть и обернуться. — Брагин! Ты можешь по-человечески подходить? — Олег широко улыбнулся и сел на стойку. — Че тебе надо? — Нарочинская где? — Откуда я знаю, где твоя Нарочинская? — Нинуль, в этом отделении всем известно, что ты знаешь всё и про всех, — скрестив руки на груди, сказал Брагин. Дубровская закатила глаза и довольно хмыкнула. Да, так и есть — в этом отделении главным информатором была, есть и будет Нина. — Снимки смотрит. — Спасибо, Нинуль. Брагин спрыгнул со стойки регистрации и, щелкая пальцами, быстрым шагом направился в одно из самых тихих и спокойных помещений в отделении. Там он застал Нарочинскую за просмотром снимков пациента, который час назад поступил к ним по скорой. — Ну, как? Что интересного высмотрела? — Ой, что тут интересного? Закрытый перелом ноги, легкая ЧМТ. Ссадины, ушибы. Парень, пятнадцать лет. Ну, идиоты — прыгали по гаражам, а этот не удержался и сорвался. Вот результат, — она ручкой ткнула на снимок, где отчетливо просматривался перелом. — Идиоты малолетние. — А я тоже в детстве по гаражам прыгал. Женщина хмыкнула. — Я в тебе даже не сомневалась, Брагин. — Глаза закрой. — Что? — Глаза, говорю, закрой, — спокойно повторил мужчина. Марина удивилась, но послушалась. Брагин быстро выудил из кармана красную бархатную коробочку, достал из неё кольцо и аккуратно надел на руку Марине. Нарочинская открыла глаза и, посмотрев на руку, где красовалось красивое, утонченное золотое кольцо, засмеялась. — Че не так? — Брагин, на безымянный палец надевать надо. — А, понял, — теперь он надел кольцо на безымянный палец. — Ну? — Ну… — она задумчиво посмотрела на кольцо. — Даже не знаю… — Протянула женщина. — По дому что делать умеешь? — Лампочки менять могу. — Ты посуду ни разу не помыл. — А я посудомойку куплю. — Любишь меня? — А ты как думаешь? — Михалыч, там суицид везут. Берешь? — в дверном проеме показалась Дубровская. — Сейчас, Нин, иду. — Да, Брагин, — услышал он голос Марины. — А? — Я согласна. Нина, пользуясь тем, что пока к ним по скорой никого не везут, решила заварить себе чай. Но, стоило только ей кинуть в кружку пакетик и залить его водой, как возле стойки регистрации появилась Ермилова. — Нина, а карта Мадянова где? — Карта Мадянова там, где лежат все карты поступивших пациентов, — ответила Дубровская и не глядя достала карту, отдавая её медсестре. Та кивнула, беря в руки карту. Потом Лада облокотилась на стойку и слегка наклонилась к регистратору. — Видела пациентку с перитонитом? Хромову. — Ну, видела? А она тебе зачем? — Да, — как-то хитро усмехнулась Ермилова. — Мне-то незачем. А вот Хромову… На работу раньше пришел, в палату к ней сразу пошел. На обходе опять к ней зашел. — И? — Это жена его бывшая. Знаешь? Дубровская хмыкнула и развела руками. Ермилова ей и так не особо нравилась. А ещё ей не нравился тот факт, что она лезет в, откровенно говоря, не свое дело. И это уже далеко не первый случай. — Да, правду говорят, что сплетни в больнице распространяются быстрее, чем в театре… — Да ладно тебе. Просто интересно. Дома одна жена, на работе — другая. Дубровская вздохнула: — Слушай, а какая тебе разница? Да пусть у него хоть десять жен будет — тебя это не касается. Это никого, кроме него самого, не касается, — раздраженный тон Нины заставил Ермилову притихнуть. Медсестра убрала руки со стойки регистрации и взяла обратно в руки карту пациента. — Да…я просто. — Просто нужно на себя сначала смотреть, а не людей обсуждать, — многозначительно сказала Дубровская, зная, что Ермилова поняла намек. Об их отношениях с Куликовым знали если не все в отделении, то добрая половина была точно в курсе. — Ладно, я к Лазареву с картой. Спасибо. — Пожалуйста, — вслед ей проговорила Нина и отхлебнула еще горячий чай. — Коллеги, спасибо за операцию, — сказал Хромов Ирине Алексеевне и Покровскому на выходе их операционной. — Думаю, прогноз оптимистичный. — Да, согласна. Вовремя спохватились. — Иван Николаевич, вы уже закончили, да? — к ним снова подошла Нина. Её появление возле операционной практически всегда означало, что поступил новый пациент. — Там Нарочинская просила Вас подойти, когда освободитесь. Падение с высоты. — Уже иду, — улыбнулся Нине Иван Николаевич и вместе с ней пошел в сторону смотровой. Павлова с Покровским медленно пошли по коридору. — Ирина Алексеевна, вынужден признать, что в данном случае решение брать пациента сразу на стол было абсолютно верным. — Вы просто всей специфики пока не знаете. — Да, наверное, — согласно кивнул мужчина. — Долго привыкали? — А я и сейчас привыкаю. Можно Вам кое-что сказать? — Да, конечно. — Наш с виду, казалось бы, бардак и хаос систематизирован. Просто, Вам потребуется какое-то время, чтобы это понять. — Интересно… Я постараюсь понять систему работы в Вашем отделении, — сказал Алексей Абрамович, открывая дверь своего кабинета. Павлова сдержанно улыбнулась, но про себя была рада, что им удалось наглядно продемонстрировать профессору, что практика отличается от теории, что экстренная медицина отличается от плановой. И сильно. — Ну, какую тебе сказку прочитать? — Иван стал рядом с книжной полкой, ожидая ответа. Мирослава внимательно осмотрела полку, выбирая книжку. — Про Красную Шапочку хочу, — задорно ответила девчушка и мужчина улыбнулся, доставая с полки необходимую книгу. Присев на край кровати, он открыл книгу и начал читать вслух: — Жила-была маленькая девочка. Была она скромная и добрая, послушная и работящая. Мать не могла нарадоваться, что у неё растёт такая помощница: дочка помогала ей по хозяйству, а когда вся работа была сделана, читала матери что-нибудь вслух. Всем нравилась эта милая девочка, но больше всех её любила бабушка. Сшила она как-то из красного бархата шапочку и подарила её внучке на именины. Новая шапочка была девочке очень к лицу, и за то, что с того дня никакую другую она носить не хотела, люди прозвали её Красной Шапочкой… — Почти как бабушка Шура, — весело расхохоталась Мира. — Да, точно, — улыбнулся Хромов и продолжил читать сказку. — С тех пор они жили счастливо. В лесу больше не водились злые волки, и по тропинке можно было ходить, никого не боясь. Красная Шапочка могла теперь сколько угодно останавливаться по дороге и даже гулять в темном лесу. Однако теперь она этого больше не делала: с той поры она всегда ходила самой короткой дорогой, — Иван дочитал концовку и закрыл книгу. Он посмотрел на сопящую Миру и серого котёнка, который свернулся клубочком возле её ног. Грей всегда спал только рядом с Мирославой. Хромов по своему обыкновению поцеловал дочь в лоб и вышел из спальни, тихо прикрыв за собой дверь. Мужчина подошел к супруге, которая сидела на диване и смотрела какой-то военный фильм, и присел рядом с ней. Женщина улыбнулась, устраиваясь поудобнее, и положила голову мужчине на плечо. — Что за фильм? — Про разведчиков, по-моему, — сонно сказала Хромова. — Что читал? — Красную Шапочку. — Опять? — он кивнул. — Я с Аллой сегодня разговаривал. Спрашивала про Миру: как у неё дела, как она… — И? Что тебя настораживает? — она подняла глаза на мужа. — Да не знаю. Сначала говорила, что ни о какой внучке не знает и знать не хочет, а тут… Спрашивала, можно ли ей познакомиться с Мирой. — Ну, а ты что? — А я с тобой посоветоваться хочу. Я не против, наверное. Как ни крути, но Алла её бабушка. — Вань, я не против, конечно. Это хорошо, что она поняла что-то… Ваня. — Что? — Давай Миру удочерим? — неожиданно сказала Мария. Хромов улыбнулся, посмотрев на супругу: — Знаешь, у меня давно закрадывались подозрения, что ты умеешь читать мысли, — женщина довольно ухмыльнулась. — Знаешь, тоже об этом постоянно думаю. — Значит, собираем документы? — Значит, собираем.