Глава 1
26 мая 2013 г., 01:24
Восемь лет спустя Лето 1871 года
– Как поживает твой Ангел? – весело осведомилась Катрин, заходя в девичью спальню, где её сестра заканчивала укладывать волосы в причёску. – Надеюсь, лучше, чем бедный Жозеф! – Что на этот раз ты учудила? – добродушно улыбнулась Кристина. – Давай заплету твои непослушные кудри, скоро на репетицию. – Не люблю, когда в волосах куча металлических шпилек. Пусть остаются распущенными, – отмахнулась та. – Я перепрятала заначку вина Буке, и теперь он бегает по всему театру в поисках чего-нибудь опохмелиться. – Ох, Катрин! Когда ты уже оставишь бедного Жозефа Буке в покое? – А когда ты оставишь свои фантазии про Ангела Музыки? Хватит. Уж семнадцатый год минул! – Сколько можно тебе повторять – это не плод моих фантазий! – Кристина повернулась к сестре. – Я действительно слышу его каждый раз, когда прихожу в часовню зажечь свечу в память об отце. Почему мадам Жири мне верит, а ты – родная сестра – смеёшься? – Почему же, когда мы в часовне вдвоём, он не издаёт ни звука? У него ко мне личная неприязнь? Чем я успела её заслужить, ведь нас даже не представили друг другу? – Не знаю! Я... – Ладно, Кристи. Обе мы не совсем нормальные: одна слышит ангела, другой является демон. Такая уж наша карма. – Опять эти кошмары? – сочувственно посмотрела на сестру Кристина. – Сколько же они могут продолжаться?! – “Опять”? Да они никогда и не прекращались. Сколько себя помню, мне снится один и тот же сон. Я чувствую, что он меня преследует... – Он? – Да, мужчина. Но я никак не могу разглядеть его лица. Боюсь, что, когда мне это удастся, оно окажется ужасным, с красными глазами, маленькими рожками на лбу и хищной улыбкой на губах. – Брось! Демонов не существует! – Почему это? Раз есть ангелы, то и демоны существуют. В мире должно быть равновесие. – Юные леди, вас долго ещё ждать?! – в комнату поднялась мадам Жири, художественный руководитель балетной школы театра. – Все давно репетируют, только сестёр Дааэ до сих пор нет! – Уже летим! – Катрин схватила со стула пуанты и вскочила с кровати. Девушки быстро сбежали вниз по винтовой лесенке и заняли места у поручня, среди остальных балерин. Так начиналось каждое буднее утро сестёр Дааэ и остальных членов балетной труппы театра Гранд-Опера. – Мари, держи ногу... Катрин, больше прогиб, ты же можешь!.. Так, хорошо, – мадам Жири ходила между воспитанниками, корректируя их движения. Строгая, но справедливая и мудрая женщина, она приняла девочек в балетную школу, устроила их жизнь при театре и растила как собственных дочерей. Благодаря её заботам сёстры окончили воскресную школу, получив довольно приличное образование. Помимо этого девушки стали постоянными посетительницами местной библиотеки и читали всё подряд, обогащая свой интеллектуальный и духовный мир. Мадам Жири очень гордилась своими воспитанницами, хотя проказы Катрин нередко выводили её из себя. Но стоило той скорчить виноватую рожицу, как женщина тут же оттаивала и прощала плутовку. – Дорогие мои, в субботу у нас премьера. Она не такая, как все остальные, так как к нам приезжают герцоги, я вам говорила. Поэтому эти два дня я буду вас заставлять работать в полную силу до тех пор, пока всё не будет идеально! – предупредила мадам Жири. – Мсье Лефевр очень рассчитывает на вас. – Говорят, он уходит. – Неужели он оставит нас? – Возможно. Поэтому нам надо сделать всё, чтобы последний спектакль под его руководством прошёл с триумфом. Всё ясно? – Да! – прозвучал в ответ стройный хор голосов. – А кто же будет новым директором Гранд-Опера? – полюбопытствовал Габриель. – Пока я этого не знаю. Всё, вернулись к работе! – Я не могу так работать!!! – услышали все вопль Карлотты Гульдичели, ведущей певицы театра. – Мой костюм просто ужасен! Он совершенно неудобен! А вы! Хватит наступать мне на подол! – О, опять наша прима не в духе, – зашептались насмешливо балерины. – Сейчас полетят головы! – Где моя собачка?!.. Риччи, радость моя, только ты меня понимаешь! – Карлотта принялась тискать маленькую белую собачонку с огромным розовым бантом на шее, который был раза в два больше самого животного. – В этом треклятом театре никто не считается с моим мнением! Им, наверное, не нужна прима! Они думают, что кто-то может петь лучше! – Конечно! – тихо фыркнула с презрением Катрин. – Кто? – повернулась к ней сестра. – Ты! По сравнению с этой картавой вороной, ты поёшь как ангел! Ты только вдумайся: примадонна парижского театра Гранд-Опера Кристина Дааэ... Кристина мечтательно закатила глаза и улыбнулась. – Всё! Я ухожу! Прощайте! Вивальдо, не забудь коробку с гримом. И собачку! – Вот скандалистка, – скривилась Мэг Жири, дочь мадам Жири. – Как она уже надоела со своими воплями! – Девочки, не отвлекаемся! Держим осанку... Через пятнадцать минут, в течение которых дирижёр мсье Рейер и исполнитель главных мужских партий (а также – помогай ему Бог! – спутник жизни певицы) Вивальдо Пьянджи осыпали приму комплиментами и уговорами, Карлотта сделала одолжение всем и вернулась на сцену. Такие выходки повторялись если не на каждой репетиции, то через одну точно, и все обитатели театра уже привыкли к гневным тирадам и угрозам об уходе. Но сладкая лесть всегда делала своё дело – буря утихала, и все продолжали работать. – Что будешь делать сегодня? – спросила у сестры Катрин, когда девушки закончили репетицию балетной постановки и переодевались в костюмерной. – Мы идём выбирать подарок для Беатрис. У неё завтра день рождения. Пошли с нами. – Нет, Кати, мне нужно ещё прорепетировать вокальные партии. – Что тебе репетировать? У тебя чудесный голос! Не то что у этой забияки с её отвратительным испанским акцентом. – Точно! – кивнула Мэг, очаровательное белокурое создание с большими карими глазами и губками бантиком. Она была лишь на пару месяцев младше Кристины. – Нет, девочки, я лучше останусь, – отказалась младшая Дааэ. – Пойду в часовню, чтобы никто не мешал. – Ну-ну. Привет Ангелу! – весело шепнула старшая и вместе с Мэг и ещё несколькими балеринами покинула помещение.***
– Я видел его! Я уверен – это он! – услышали девушки голос Жозефа Буке в коридоре и пошли на шум. Старший рабочий сцены доказывал что-то мадам Жири, и вид у последней был весьма недовольный. Заметив приближающихся девушек, она тут же бросила пристальный взгляд на Дааэ. – Катрин, твоя работа? – Что? – Опять наш Призрак, – начал объяснять Жозеф девушкам. – Разлил масло у двери гримёрной Карлотты. Та едва удержалась на ногах! А жаль, – добавил он тише. – Попридержите язык, мсье Буке! – одёрнула его балетмейстер. – Ну, Катрин, я жду. – Шутки шутками, но нанесение телесных повреждений?! До такого я не опущусь даже в отношении этой вороны! Подобное только на ум вашему Призраку и может прийти! – ответила та. – Ладно, можете идти. Долго не задерживайтесь в городе. – Хорошо, мадам Жири, – ответила Сесиль Жамм. – Да, мама, – кивнула Мэг. Девушки вышли из здания Оперного театра. – А у этого Призрака есть чувство юмора. Оригинальности, правда, не хватает. Если это, конечно, его проделки, – развеселилась Катрин. Её подруги лишь молча переглянулись. – Как ты можешь веселиться? – удивилась Сесиль. – У нас всех мурашки по коже от одного упоминания об этом существе... – Спрашивается, почему? – Но ведь он ужасен! – Кто сказал? – Жозеф Буке! – Жозефу Буке нужно поменьше заглядывать на дно бутылки через её горлышко! Ему с похмелья мерещится всякое, а вы, дурочки, уши-то и поразвесили! – парировала Катрин, дразня подруг. Её совершенно не пугали все эти слухи и сплетни по поводу Призрака Оперы, объявившегося несколько лет назад. Говорили, будто по этажам Оперы ходит призрак, весь одетый в чёрное, с маской на лице. Завидев человека, он мгновенно исчезал неизвестно куда и каким образом. Сначала все только смеялись над этим привидением, но вскоре легенда о Призраке разрослась в кордебалете до невероятных размеров. Каждая из девушек, увидев чёрную тень в коридоре, утверждала, будто видела это сверхъестественное существо. И всех одолевал страх. Катрин не верила в его существование, но ей было любопытно, кто, кроме неё, устраивает всякие шалости в Опере. Ведь до появления версии о Призраке, её иногда обвиняли незаслуженно. Теперь же, случалось ли что-то серьёзное, или просто затевался розыгрыш, или терялась пуховка для пудры, во всём был виноват призрак – Призрак Оперы. – Если он действительно живёт в Опере, почему не показывается? – Потому что он призрак! – пыталась втолковать подруге Сесиль. – Логично... Но малоправдоподобно, – вздохнула Дааэ. – Я не верю в то, чего не вижу. – А в Бога? Ведь его ты тоже не видела. – Я согласилась с всеобщим мнением о его существовании, то есть не опровергаю, потому что не имею доказательств обратного, но сказать, что свято верю в Бога, как во что-то реально существующее на земле или в небесах, я не могу. – Господи, как у тебя всё сложно! – И не говори! – кивнула Мэг. – Значит, пора прекратить этот разговор. Когда увижу этого вашего Призрака, может быть, поверю... – Не дай тебе Бог увидеть это чудовище! – Так, что будем покупать Беатрис? – сменила тему Катрин. – Можно купить перчатки, – предложила Сесиль. – Нам денег хватит. – Она говорила, что хочет ленты для волос. У неё только голубые и жемчужные, – вспомнила Мэг. – Значит, возьмём несколько пар разных цветов. А перчатки я ей сама сошью, до завтрашнего вечера ещё уйма времени! Весело щебечущие девушки зашли в лавку “Миледи”, где продавали всё, что может понадобиться юной прелестнице: шпильки, заколки, кружева, банты, бисер и прочее, в том числе и ленты для волос. Подружки выбрали три пары: розовые, жёлтые и нежно-салатовые. Катрин купила немного цветного бисера для вышивки, и они покинули заведение. Вернулись в театр девушки к обеду, после которого старшая Дааэ оставила подруг и уединилась в своём любимом месте – на крыше Оперного театра, под тенью огромной позолоченной скульптуры Гармонии, прихватив с собой всё необходимое для шитья. Катрин аккуратно выкроила по своей руке ткань и начала сшивать. Через несколько часов были готовы симпатичные перчатки, и девушка, довольная собой, вернулась в комнату.
